Валентина Кузнецова – Горький запах полыни (страница 3)
Здание автовокзала было погружено в туман, когда к нему подъехал междугородный рейсовый автобус из города Вольска.
Автобус остановился. Ехавшие всю ночь пассажиры, неохотно покидали свои насиженные места, разминая затекшие мышцы и суставы, потянулись к выходу. С последней автобусной ступеньки - да в гущу тумана – ощущения не из приятных.
Последним автобус покинул Максим Бунин, парень двадцати семи лет.
Его высокая, коренастая фигура выделялась на фоне остальных пассажиров.
Оглядев окрестности, которые прятались в туманной пелене, забросив дорожную сумку на плечо, Максим, походкой бывалого моряка пошёл в направлении Светофорной улицы.
-Ух, ты! – втянул он носом в себя утренний воздух. – Главное солью не пахнет! – удовлетворённо улыбнулся Максим в свою тёмно-русую небольшую бородку. – Наверное с начала к маме в больницу, на работу зайду, - решил он. – А то сейчас утро – когда увидимся?
Пройдя через мост через речку Долгу, как пушинку перебросив дорожную сумку с одного плеча на другое, Макс вступил на центральную улицу Светофорную, по которой направился в сторону больницы.
Максим Бунин вернулся в родной посёлок после полугодового плаванья на торговом судне.
То, что Максим был в долгосрочном плаванье его выдавала походка моряка, морской загар и обветренные, загрубевшие лицо и руки.
По центральной улице посёлка Зелёный Дол шёл морской волк, перекидывая дорожную сумку с одного плеча на другое.
…. Прежде чем постучаться в физиолечебный и процедурный кабинет, где работала Анна Захаровна, Максим поставил свою сумку на пол, пригладил рукой свои тёмно-русые волосы и бородку. Его серые глаза радостно поблёскивали, предчувствуя радость неожиданной встречи.
- К вам можно? – постучавшись, заглянул он в кабинет.
Максим не увидел маму за ширмами, которые разделяли помещение на три части. Одна часть была отгорожена для двух кушеток, на которых проводили физиолечение. Вторая часть – где Анна Захаровна делала уколы больным, лечащимся амбулаторно. И последняя часть – это стол медсестры, где были разложены рабочие журналы и наставлены песочные часы разных размеров.
- Минуточку подождите, здесь всё занято, - не оборачиваясь к спросившему, ответила Анна Захаровна из-за ширмы.
Она готовила следующего пациента к физиотерапии.
И только минуту спустя, мать узнала голос сына, повернулась, выглянула из-за искусственной стенки… Увидела Максима в дверном проёме и бросилась обнимать его.
- Макс! – радостно волновалась Анна Захаровна, целуя сына.
Она забыла поставить песочные часы перед пациентом на тумбочку, чтобы те отсчитывали отмеренное время.
- Ты когда приехал? Почему не позвонил, не предупредил? – сыпала она вопросы, обнимая сына.
- Хотел сделать сюрприз! – засмеялся Максим. – И у меня это получилось!
Макс хотел перехватить у неё песочные часы из рук, но хозяйка кабинета не отдала их.
- Извините, - попросила она прощения у пациента, подключенного проводами к аппарату для физиолечения. Перевернув часы, она поставила их перед больным. Песок в часах посыпался – время пошло.
Анна Захаровна ещё раз обняла сына и пригласила его к своему рабочему столу.
Макс уселся на краешек столешницы, непроизвольно взяв со стола песочные часы и стал крутить их в руках, переворачивая туда-сюда.
- Мам, как вы? – Максим смотрел, как сыплется песок из верхней колбы в нижнюю через крошечное дырочку между сосудами.
- Ничего, - неопределённо ответила Анна Захаровна, с любовью глядя на старшего сына. – Макс, а ты возмужал, - сделала она ему комплимент. – Ты на долго домой? – приспросилась мать.
- Пока не выгоните! – пошутил Максим.
- Сын, может женишься? Найдёшь хорошую девушку. У тебя будет своя семья. Остепенишься. И уезжать никуда не надо будет, - завела она свою старую пластинку о женитьбе.
- Не дождётесь, - буркнул старший сын, уставившись на то, как стекают песчинки в часах, которые он держал в руке.
- Максим, - не отставала Анна Захаровна, - тебе песок в часах ничего не напоминает?
- А должен? – удивился тот, снова перевернув предмет.
- Песок в часах, как человеческая жизнь. Каждая песчинка – один день, - Анна Захаровна тоже взяла со своего стола другие песочные часы. – И стоит их перевернуть, - что она и сделала со своим экземпляром, - жизнь потекла, как этот песок из одной колбы в другую. С первых минут рождения – до смерти. Песчинка – день. И пока песок сыплется – жизнь продолжается и процесс этот не остановишь.
- Можно перевернуть, - возразил ей Максим.
- Можно, - согласилась с ним Анна Захаровна. – Можно перевернуть часы, но не жизнь. В жизни так сделать нельзя. Каждый поступок имеет своё время и цену. Надо успевать жить, пока последняя песчинка не упала в нижнюю колбу.
- Мам, ты опять со своими нравоучениями, - пробурчал Максим.
- Человек приходит в этот мир, чтобы оставить после себя хоть что-то или кого-то. Тебе уже к тридцатнику, а ты о семье не думаешь, - продолжала свой разговор мать.
- Как вы жили и живёте с отцом? – Максим в упор посмотрел на маму. – Я так не хочу, - осуждающе произнёс он.
- Сынок, можно и не так, как мы с отцом, - Анна Захаровна опустила голову, понимая, что семейная жизнь с Антоном не стала примером для сыновей. – Но жизнь-то сыплется, как песок в часах, а делать надо всё вовремя, - напомнила она сыну.
- Ладно, дома поговорим, - вставая с краешка стола, произнес Максим.
Он поставил на место песочные часы, которые держал в своих руках.
- Мам, ты когда с работы придёшь? – поинтересовался сын.
- Как всегда, после четырёх, - пообещала Анна Захаровна. – Если ничего не задержит, - добавила она.
- Отец-то где? – поинтересовался старший сын уже в дверях, вновь повернувшись к матери.
- Бог его знает, - отреагировала Анна Захаровна на вопрос. – Опохмеляется, наверное, после вчерашнего.
- Ян дома или уже работает? – снова задал вопрос Максим.
- Пока дома. Работу ищет. Сказал, чтобы я не переживала на счет этого вопроса, - пересказала слова Яна мать.
Максим покинул кабинет, тихонько прикрыв дверь. Забрав оставленную у дверей дорожную сумку, направился к выходу из больницы.
Когда Макс выходил из больничных ворот, на автопарковку подъехала легковая машина голубого цвета, за рулём которой сидела молодая, симпатичная девушка.
Глава 4.
Лия Бунич припарковала свой автомобиль голубого цвета на больничной автостоянке.
Она наблюдала через лобовое стекло, как молодой человек с дорожной сумкой через плечо, походкой моряка, вышел из больничных ворот.
Что-то неуловимо знакомое мелькнуло в его образе.
- На кого-то он похож? – отметила про себя девушка. – Может на какого-то актёра? Вот бы сбрить ему бородку и разглядеть поближе, - проговорила Лия вслух, надеясь, что её никто не услышит.
Она взяла папку с документами Ивана Алексеевича Бунич и отправилась к главврачу больницы.
- Ну с Богом, сказал бы папа, - подумала Лия. – Пойду нанимать тебе сиделку, - с серьёзным выражением лица она подошла к нужному ей кабинету.
На дверях висела табличка: «Главврач – Стариков Валерий Евгеньевич.»
- Валерий Евгеньевич, к вам можно? – постучавшись, она заглянула в кабинет. – Я вам вчера звонила, и мы договорились о встрече, - напомнила Лия мужчине, сидевшему за рабочим столом, о вчерашнем разговоре.
- Заходите, проходите, - приглашал девушку хозяин кабинета. – Я как раз вас и жду.
Порог перешагнула хрупкая, миниатюрная девушка двадцати одного года. Она мило застенчиво улыбалась.
Её тёмные, слегка волнистые волосы были заплетены во «французскую» косу.
Карие с зелёными крапинами глаза внимательно смотрели на главврача.
Оделась Лия просто – современные джинсы с разорванными коленями, светлая футболка, с иностранной надписью на груди.
- Лия Бунич, - представилась девушка.
Прошла и села к столу, поближе к хозяину кабинета.
- Валерий Евгеньевич, мы с папой переехали в Зелёный Дол два дня назад. Папа захотел… - она запнулась не зная, как правильно выразиться, - … вернуться на свою малую родину, - закончила предложение Лия.