Валентина Кузнецова – Горький запах полыни (страница 2)
- Мам, не всё так просто. Пока, куда не обращался, везде требуют стаж. А где я его возьму, если я только что закончил учёбу? Им же готовые айтишники нужны…. Мам, не переживай, прорвёмся, - пообещал Ян ей.
- Ладно, сынок, пойдём спать, уже поздно. Мне завтра на работу с утра по раньше, - Анна стала подниматься со стула.
Ян живчиком подскочил на ноги, освобождая колени матери от своей буйной головушки.
Глава 2.
Анна Захаровна так и не до убирала со стола. Посуду пришлось мыть утром.
Ян ещё спал, когда она пошла на работу. До Антона, болеющего с похмелья, ей не было никакого дела.
Раннее августовское утро встретило Анну густым туманом.
Туман, как невиданный, сказочный зверь, расползался, заполняя собой большие, и малые улицы, и переулки посёлка Зелёный Дол.
С детства знакомые Ани улицы, утопая в туманной пелене, принимали таинственные очертания.
Но солнце уже всходило и его лучи пробивались сквозь туманную завесу.
Посёлок Зелёный Дол – райцентр, просыпался, преображался и встречал новый день с восторгом победителя, когда солнечные лучи-стрелы уничтожил туман, ползущий по земле.
Центральная улица, по которой шла на работу Анна Захаровна, имела своё официальное название – Улица Ленина. Это название можно было разглядеть на покосившейся табличке одного из домов, но все зеленодольцы именовали эту улицу – «Светофорной», потому что, в центре посёлка, в торговом ряду, подряд располагались магазины: «Красный», «Лимонный», «Зелёный». С чьей-то лёгкой руки, точнее сказать «лёгкого языка», центральную улицу назвали – Светофором. Так и появилась улица Светофорная.
Анна Захаровна, шедшая по тротуару, вдруг остановилась. Уползающий туман, с капельками влаги, принес с собой до боли знакомый горьковатый аромат – запах полыни.
Чем-то далёким, из прошлого, на пахнуло на женщину.
Анна остановилась и попыталась определить, откуда же исходит этот своеобразный аромат.
- Вот где ты спряталась, - обратилась она к кустику полыни, пробившему себе путь сквозь асфальт на обочине тротуара.
Анна Захаровна нагнулась и сорвала веточку. Поднесла к лицу, вдыхая её горький запах.
Этот запах полыни пронял до рези в глазах и даже запершило в горле, слюна сделалась горькой.
С этими ощущениями на Анну нахлынули воспоминания далёкой юности….
…… Август, в то лето, был жаркий. Настоящий летний месяц.
Гладиолусы, как острые пики стояли у заборов. Астры: розовые, красные, белые покачивали своими огромными шляпами, приветствуя друг друга при дуновении даже лёгкого ветерка.
В один из деньков того августа, Иван и Аня решили выехать за приделы посёлка.
Решили сделали.
На стареньком мотоцикле Ивана выехали за пределы Зелёного Дола. Остановились на просёлочной дороге. Оставив мотоцикл, направились на ещё нескошенное поле, где пахло нагретой землёй, всевозможным разнотравьем. Из-за небольшого лесочка ветер приносил запах свежескошенного сена. Оттуда же доносился звук работающего трактора.
Аня собирала букетик из полевых цветов.
Иван же молча стоял, раскинув руки по сторонам и был поглощён созерцанием облаков, высоко плывущих по бездонно-голубому небу.
- Как же здорово! – восхитился он.
Аня не заметила, как вместе с полевыми цветочками сорвала веточку полыни.
И… резкий, горький запах испортил всю её идиллию.
- Фу, полынь, - фыркнула девушка и хотела выбросить «непрошенную гостью».
- Подожди, - остановил её Иван и забрал из рук полынь.
Ваня поднёс веточку к лицу и втянул носом её экзотический аромат.
- Ох, какой духмяный запах! – засмеялся он.
- Духмяная полынь? – с улыбкой переспросила Анюта. – Какое смешное слово, как из старого сундука!
- Да, из бабушкиного сундука, - подтвердил Иван. – Моя бабушка Настя так говорила: «Духмяная полынь». По её пониманию – запах полыни – это дух земли – горький, стойкий, глубокий. Не всё же должно благоухать.
Анюта, тогда, оставила веточку полыни в своём букете.
- Духмяная, - повторила она за бабушкой Настей. – Дух земли – горький, стойкий, глубокий. Вышибающий слезу, перехватывающий дыхание. Одним словом – запах полыни – запах самой жизни.
Дома, Анюта поставила букетик в вазу.
Цветы, увядали один за другим и только веточка полыни стойко стояла до конца.
Аня убирала погибающие цветочки. В конце- концов в вазе осталась только веточка полыни.
- Ты ещё и живучая, - похвалила веточку девушка. – И запах свой духмяный сохранила, не утратила! – порадовалась Анюта силе духа полыни…
… Анна Захаровна, погрузившаяся в воспоминания, стояла на краю тротуара и вдыхала этот горький аромат неприхотливой травы.
- А летом полынь, а летом жара и горечью пахнут твои вечера, - вспомнила Анна, когда-то прочитанные строки стихотворения. – Духмяная, - ласково произнесла она, аккуратно укладывая веточку полыни в свою сумку. – Что-то я опять Ванечку вспомнила? – расстроено подумала женщина. – К добру ли это?
- Анна Захаровна, ты что стоишь? На работу опоздаешь, - к Буниной подошла Наталья Анатольевна Жукова, коллега по работе. – Пойдём, - поторопила она Анну.
- Да, что-то задумалась, - стала оправдываться Анна. – Ладно, пошли, - согласилась она.
Женщины заторопились на работу. Обе работали в районной больнице медсёстрами. Наталья Анатольевна помогала на приёмах врачу педиатру, а Анна Захаровна, после часа дня, была помощницей терапевта. Утренние часы Анна подрабатывала в физио- и процедурном кабинете, проводя физиолечение и ставя уколы, больным, находящимся на амбулаторном лечении.
Обе женщины с удовольствием шли по тротуару центральной улицы.
Жители Зелёного Дола любили свой посёлок. Вдоль тротуара и проезжей дороги, разделяя их, шумела своей листвой аллея, заботливо посаженная зеленодольцами.
Вот сквер с памятником воинам, отдавшим свои жизни за Родину в Великой Отечественной Войне.
Вот здание сбербанка. Аптека. Магазины: «Красный», «Лимонный», «Зелёный».
За магазинами, в тупиковом переулке – заброшенные колхозные гаражи.
Вот круглое здание – кафе «Шайба», на стене которого висит баннер «Продам».
За кафе – двухэтажное здание районной администрации.
За Администрацией – в переулке, на пустыре – руины разрушенной церкви.
Проходя мимо кафе, Наталья Анатольевна сообщила Анне последнюю новость, что «Шайбу» кто-то перекупил, и что кафе уже с сегодняшнего вечера начинает работать.
- Наташа, как у тебя дела дома? – поинтересовалась Анна, чтобы разговором заполнить остаток пути до больницы.
- Так-то вроде ничего. – поддержала разговор Жукова. – Аннушка, ты же знаешь, что моя Алёнка развелась со своим Димкой.
Анна Захаровна кивнула в знак согласия.
- Сколько времени просидел дома, нигде не работал, - продолжила Наталья Анатольевна. – Я ей говорила, что не надо за него замуж выходить… Так нет, не послушалась… Любовь видите ли… Вот осталась теперь одна с двумя пацанами, - делилась накипевшим попутчица Анны. – А вчера дурёха сидит у окна и ревёт. Я у неё спрашиваю: «Что случилось?», а она ещё тошнее заревела. Я на неё посмотрела и вдруг увидела седые волосы в причёске. Не много, всего несколько штук на висках… и морщинки у рта, не глубокие, не много…, но в лучах заходящего солнца из окна, их было так отчетливо видно… Меня это так потрясло… Это же моя девочка, пусть даже взрослая, но моё дитя… А жизнь и её уже потрепала… Я прижала её к своей груди крепко-крепко и заплакала вместе с ней. А она мне: «Мам, ты что?», и перестала плакать. «Мам, ты что так крепко меня держишь? Никуда я не денусь. Никто меня у тебя не отнимет.» А я всё крепче свою Алёнку к себе прижимаю… Аннушка, знаешь, что я подумала, что конечно никто не отнимет, вот только время безжалостно… Само время может отнять. Нет не её, избавь Боже, а меня у неё. Я-то пожила на этой земле, а она ещё – нет. Пусть живёт моя хорошая без огорчений, без обиды на эту жизнь, без боли проклятущей. Плохого-то в нашей жизни хватает… Пусть у неё всё будет хорошо! Я прижимала к груди свою доченьку, и мы плакали уже вместе, – Наталья Анатольевна выговорилась и ей стало легче.
Женщины продолжали идти на работу, думая каждая о своём.
- Аннушка, у тебя-то, как дела? – нарушила молчание Жукова. – Максим из плаванья когда вернётся? – задавала она вопросы, сворачивая в больничный переулок.
- Дома, как всегда, - уклончиво ответила Анна Захаровна. – Максим на днях должен появиться, - сообщила она. – Звонил, сказал, что его торговое судно прибыло в порт и стоит на разгрузке. Как-только разгрузятся, так домой в отпуск. Опять «дым коромыслом» начнётся. Каждого встречного поить будет, - сокрушалась Анна. – Таков уж он… Еще девчонок жалко… Навешает им «лапши на уши», а они дурёхи верят. Разобьёт какой-нибудь девчонке сердечко, а сам опять в дальнее плаванье уйдёт…
Так за разговорами женщины дошли до центрального входа в больницу.
Солнечные лучи победили туман, он рассеялся окончательно.