Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 57)

– Ну, может, ты простишь меня? Я так ждал, что ты вернешься. Я был не прав. Прости меня! – почти выкрикнул он.

Маше стало жалко его.

«Ну вот, опять я его жалею», – с досадой подумала она. – А он меня жалел?»

– Некому прощать, меня нет. Я умерла, – полоснула взглядом Маша и поспешила на улицу.

Лука сел на стул и схватился за голову.

– Боже, что я наделал!

Когда они расстались с женой Лука думал, что не видя ее, он успокоится. Под боком была Мина. Она не отличалась красотой, но Лука считал, что с некрасивой женщиной жить спокойней. И потом, Мина работала, и ей не нужно было давать денег. У нее есть свои. Это его очень даже устраивало.

Все его заработанные денежки потекли к дочкам, которым все равно их не хватало. Мина, приходя с работы, выпивала две-три бутылки пива и весь вечер не закрывала рот. Несла всякую чушь, лишь бы не молчать. Она обычно сидела напротив его за столом и что-нибудь рассказывала. Его бесила ее болтливость и эти вечно мутные от пива глаза. Ему так не хватало Машиного участия, Машиной доброты. Ему хотелось, чтобы она вернулась, подошла сзади него, сидящего на стуле, как обычно погладила по голове или потерлась щекой об его щеку. Он понимал, что Маша его не любила, но ему вполне хватало ее жалости к нему. Он мог поскулить перед нею, когда ему плохо, и она могла понять, что ему плохо. Когда Маша была рядом, он не ценил этого, считая, что так и должно быть. Но когда он лишился ее жалости, мир для него стал бесцветным. Проходили дни, а ему не становилось легче. Он все ждал, что Маша вернется, но она не возвращалась. Он ждал, что она придет на полусогнутых и будет просить его возвратиться в дом. Хотя бы от того, что самой жить женщине трудно, если у нее нет квартиры или дома своего. За наем квартиры платить дорого, и еще нужны деньги на оплату за газ, за воду, свет. Еще нужно на что-то питаться и одеваться. Он был уверен, что Маша сама не потянет этот груз. Но Маша не возвращалась. Да еще вдобавок она отказалась от помощи с его стороны. Он, конечно, не предложил ей ничего. Лука знал, что он обязан содержать жену, но она не просила его об этом. Он был удивлен, как это можно отказаться от денег, которые принадлежат тебе. И от этого еще больше зауважал жену. И затосковал еще сильнее. До встречи с Машей он был горьким пьяницей. Пропивал все, что не успевали забрать дочери. Когда он увидел фотографию Маши, он влюбился в нее с первого взгляда и решил завязать с пьянкой. Ему так хотелось быть с этой женщиной, что он бросил пить. Взял себя в руки и бросил. Правда, не обошлось без помощи врачей, но все два года, которые он прожил с Машей, он даже и не помышлял о пьянстве. Но сейчас, глядя в мутные, пьяные глаза Мины, его рука потянулась за бутылкой. Он себя успокаивал, что этим он зальет свою печаль, и что когда надо, он бросит пить. Но втягивался все сильнее. И ни один вечер не обходился без посещения бара, где можно было напиться. Когда он жил с Машей, все шабашки делал за деньги, теперь за работу ему наливали вино, и он не отказывался. Денег у него совсем не стало. Дочки были всегда недовольны, что он дает им мало денег, а здесь еще каждый вечер эта Мина, не закрывающая рот никогда. Ему так хотелось поехать в ту деревню, где живет Маша, стать на колени перед нею, прося о прощении и забрать ее обратно. Но он боялся. Он чувствовал, что Маша не вернется, уж очень он ее обидел. И как он мог поддаться на уговоры тещи и дочек? Как он мог так поступить с Машей? Прямо черт попутал. Когда теща его познакомила с Миной, она сказала: «Вот эта женщина по тебе, бросай свою русскую красотку. Она не по твоему карману, она разорит тебя».

И он поддался, он решил, что таким образом разбогатеет. Новая женщина будет приносить деньги в дом, а он сможет эти деньги отдавать своим дочкам, которые вечно нуждались в деньгах. Но Мина деньги до дому не доносила, она их разбазаривала неизвестно куда, да еще прихватывала и деньги Луки. И однажды утром, уходя на работу, он сказал ей, не глядя в лицо:

– Поищи себе другую квартиру.

Мина устроила истерику, начала кричать, что она никуда не уйдет и что она любит его.

– Лука, как же я без тебя, ведь я тебя люблю! – кричала она, хватая его за руку и дыша перегаром. Но, не слушая, ее он поспешил уйти из дому. Когда вечером вернулся домой, Мина сидела за столом, накрытым для ужина, и ждала его. Лука недовольно буркнул:

– Ты еще здесь, я ведь сказал, чтобы ты уходила.

Мина, вспыхнув, побежала наверх взяла свои сумки и, сбегая по лестнице, крикнула:

– Ты еще будешь звать меня, но я не вернусь!

– Иди, иди, – пробурчал устало Лука. – Не буду звать, – добавил тихо, чтобы не услышала Мина.

А сам подумал, как часто он так недовольно бурчал на Машу, а иногда просто так, чтобы подчинить ее себе. Ему нравилось, когда она бегала перед ним, стараясь угодить ему. Иногда он видел в ее глазах протест, который выплескивал изумрудом, но она опускала глаза, и он считал, что она смирилась. Но сейчас он понял, что он ее не победил. Эта русская женщина, гордая и сильная, жила с ним только ради документов. Конечно же, ей очень хотелось остаться жить в Италии возле своей дочери, и она терпела все его недовольства. Она ничего не требовала, она жила без денег, потому что он ей не давал. И жила без секса, потому что он уже не мог. Но жила. Она старалась сделать дом уютным и хорошо накормить его, а он не ценил этого. Она, не любя его, старалась сделать его жизнь лучше. Эта тихая и добрая женщина окружила его заботой и теплом, но он не ценил этого. Когда Машина подруга сказала, что Маша с ним живет ради документов, он только подивился, сколько терпения у его жены. Он знал, что с его дурным характером, с его вечными недовольствами жить с ним очень трудно. Но она жила и еще каждый раз старалась успокоить его, подойдя сзади и обняв его вместе со стулом. Боже, как ему сейчас не хватает этого! Когда он начинал бурчать на Мину, она вскакивала из-за стола и бегала по комнате, громко возмущаясь, и тем самым еще больше злила его. Каждый раз, когда она оказывалась сзади его стула, ему казалось, что она сейчас подойдет, нежно обнимет его, погладит по голове и скажет: «Ну что опять случилось, мой дорогой?»

Но никто, кроме Маши, в его жизни больше не мог так успокоить. У него была еще одна женщина, после Мины, но и эта не знала, что такое ласка и доброта. Он с нею повстречался два месяца и расстался. Все его мысли все его желания стремились к Маше.

– Нет, я все равно возвращу Машу, – решил он, когда она выскочила, хлопнув дверью, – иначе мне не жить.

Уже приближались новогодние праздники, а снега не было. В Италии вообще зимы дождливые и нудные. Но к счастью, короткие. Каждый день Машин проходил однообразно и неинтересно. Однажды дочка Элеоноры сказала:

– Маша, мы на новогодние праздники уезжаем к родственникам и забираем маму с собой. И ты можешь отдохнуть несколько дней.

– У нас сейчас рождественские каникулы и мы не работаем, – добавил ее муж Сандро, нежно обнимая жену за талию. – Мы с Натэллой хотим свозить ее маму в Рим. Там живет ее сестра. Не знаю, вспомнит Элеонора ее или нет, но Наде очень хочется, чтобы они встретились.

Маша залюбовалась на эту пару. Он большой и красивый, а она черноволосая, как цыганочка. А фигурка у нее, как рюмочка. И обворожительная улыбка. Она говорила нежным голоском, никогда не повышая его. А муж исполнял все ее прихоти, никогда не сопротивляясь. Маша за все время работы у них ни разу не слышала, чтобы они повысили голос друг на друга. И к ней они относились не как к служанке, а как к старшему товарищу. Маше нравилось работать в их доме. Она не только смотрела за больной матерью, но и убирала в доме, гладила, стирала, развешивала белье и вообще присматривала за домом. Хозяева были довольны Машей и спокойны за мать.

Обрадовавшись неожиданному отпуску, Маша поехала к дочке. Она вошла в дом, поздоровавшись со всеми, поставила на стол бутылку шампанского и панетоне. Это такой сдобный праздничный пирог. Он сделан из пушистого сладкого теста и начинен или изюмом, или шоколадом, или повидлом. Панетоне выпекают специально перед Рождеством, и все дружно едят их две-три недели. Потом их в продаже нет. Панетоне выпускают уже много лет, и чем старше фирма, выпускающая их, тем они дороже и считаются вкуснее. Упакованы они в красочные коробки под вакуумом и могут храниться очень долго.

– Танто аугури – с Новым годом! – сказала Маша.

Димочка подскочил к ней:

– Моя Маша приехала, – и обнял ее ручонками.

Маша достала из сумки заводную машинку и протянула Диме.

– Поздравляю, мое солнышко, с Новым годом! – и поцеловала в любимую щечку.

– Ма, соседка предлагает подработать. Ты не хочешь? – сказала Даша, накрывая на стол.

– Что за работа, где это? – спросила Маша.

– Здесь недалеко, на горе, есть ресторан-гостиница и на Новый год там будет триста пятьдесят человек веселиться. Ну и чтобы их обслужить, хозяйка набирает людей.

– Почему же не хочу? Конечно, хочу, – сказала Маша. – Деньги лишними не будут.

– Там нужно одну женщину на три дня, а я хочу пойти только в новогоднюю ночь подработать, – сказала Даша. – Все равно дома мы не отмечаем праздник. А лишние полсотни или сотня не помешают, – улыбнулась она.