Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 23)

– Маша, Маша, они утонули? – волновался малыш.

Марио, куря сигару, стал налаживать насос. Когда утки вынырнули, с криком «Живые, живые!» Дима побежал к нему. Маша залюбовалась Марио, он был одет в джинсовый костюм, это его рабочая одежда. На голове красовалась шляпа, ну точно как у ковбоя. Его зеленые глаза светились добротой. Он своей огромной ручищей погладил Димочку по голове:

– Учись, Димочка, – улыбнулся он, – пригодится в жизни.

– Ладно, вы поливайте, а я пошла в дом.

Маша поднималась к дому мимо поспевающего виноградника и думала:

«Хороший Марио, ничего, что намного старше Даши. Он выглядит очень молодо и главное, что он любит Димочку. Не каждый мужчина способен на это. Один недостаток – жадноват. Ну, если его так воспитали, что каждую копейку нужно беречь, что поделаешь».

Она подошла к дому. Цветы, посаженные Машей весной, вовсю бушевали всеми цветами радуги. Возле дома уже сидели старики, родители Марио. Они всю жизнь проработали на поле и привыкли вставать рано.

– Чао, чао. – Маша поцеловала два раза старушку в щеки и пожала руку деду. Ей нравились эти старики. Им уже было по восемьдесят семь лет, они были старые и дряблые, но глаза светились добротой.

– Как дела? – спросила Маша.

– Ох, старые мы уже, старые, – вздохнул дед. – Какие у нас дела? Идем вперед.

– Мама, приветик! – выглянула Даша в окно. – Иди сюда.

Маша начала подниматься по ступенькам, выложенным, как и все полы, кафелем, но Даша уже сбегала вниз.

– Иди, я тебе покажу что-то.

Они вошли в комнату на первом этаже. Раньше здесь была пустая, запущенная комната, стоял лишь стол длинный и два стула. Да еще маленький старый телевизор. В прошлый раз, когда Маша приезжала, они с дочкой побелили стены в желтый цвет. Получилась очень симпатичная комната.

– Здесь у меня будет зал, – сказала Даша.

Сейчас комната преобразилась. На полу лежал огромный толстый ковер красивой расцветки зеленовато-коричневых тонов. Возле стены стоял новый диван таких же тонов с множеством красивых маленьких подушечек. На окнах стояли комнатные цветы, на стенах висело несколько картин.

– О, как красиво стало! – похвалила дочку Маша. – Умничка ты моя, – ласково погладила она Дашу по светлым распущенным до плеч волосам.

– Еще нужен маленький красивенький столик и телевизор большой, – сказала Даша.

– Дашуня, подожди немного, не дави на Марио. Ты же видишь, ему очень трудно расставаться с деньгами. У них воспитание такое, – попробовала защитить зятя Маша. Но Даша сказала:

– Пока он мне не сделает, как я хочу, я не отстану от него.

«Молодость эгоистична», – подумала Маша. – Даша даже и думать не думает, что Марио это может не понравиться, что он не приучен тратить деньги, а приучен только нести все деньги до копеечки в банк, и что он каждый раз расстраивается после этих трат. А Даша, как будто прочитав мысли матери, сказала:

– Или я его перевоспитаю, или я его брошу.

«Смелая у меня дочка – подумала Маша. – Я боюсь своему мужу лишнее слово сказать, все боюсь, что может выгнать меня, и тогда я останусь без документов. А Даша плевать хотела на все. Она устраивает свой быт и свою жизнь, так как хочет».

– Моя ласточка! – Маша погладила дочку по любимой щечке.

После обеда Даша сказала:

– Мама идите с Димой на низ, там сейчас не жарко, а я домою посуду и спущусь к вам.

– Маша, берем зайцев, – сказал Димочка и потащил бабушку в спальню. Они взяли плюшевых зайцев и мишек. Их было около десятка. Димочка играл с ними только когда была Маша. Они устраивали целое представление с этими зверюшками. Когда они спустились на низ, дверь в зал была приоткрыта. Маша потихоньку заглянула туда и увидела Марио. Тот сидел на новом ковре, сложив крест на крест ноги, закрыл глаза и рукой водил по ковру. А на лице его светилось удовольствие. Он наслаждался этим ковром.

«Бедный мужик, – подумала Маша, – прожил уже почти полтинник, он не имел ни разу в жизни такого ковра».

Дима с шумом забежал в комнату, Марио открыл глаза и, увидев Машу, растерялся.

– Да я вот тут вот, – начал подыскивать слова он. – Да я тут йогой занимаюсь. – Он встал с ковра, с удовольствием уселся на диван.

– Маша, посмотрите, какой хороший диван мы купили – похвастался он.

Маша присела на диван и сказала:

– Да, ты молодец. Правильно, так и надо. Мы, русские, считаем, что дом – это моя крепость. И в доме должно быть все для удобной и комфортной жизни.

– Да, я тоже так считаю, но мои родители… У них другие понятия и их не переубедишь.

Вошла Даша и улыбнулась, увидев Марио сидящим на диване.

– А! Нравится новый диван! А как покупать, так не хотел.

– Ну, Дарьюшка, ну чего ты, ведь купили же, – оправдывался Марио.

Рядом с женой Марио прямо светился от радости. Он никак не мог поверить своему счастью и никак не мог насмотреться и нарадоваться на свою Дарьюшку.

Вечером Маша возвращалась тем же автобусом, что ехала утром. Жорж, увидев ее, обрадовался. Автобус был пустой и они всю дорогу болтали. Подъезжая к городку, Жорж сказал:

– А может, мы с тобой сходим в ресторан?

– Нет, нет, я не могу, у меня дома муж, – улыбнулась Маша. – Чао!

– Чао, я надеюсь, – построил глазки Жорж.

Маша зашла в дом. Лука уже вернулся с работы и сидел за столом, уныло жуя бутерброд с колбасой.

– Чао, мой дорогой, – чмокнула Маша мужа в губы.

– Чао, – сказал муж, – а у меня новость для тебя. Я в воскресенье вечером уезжаю в командировку. Работы там на полгода и это очень далеко, аж на севере Италии. Поэтому буду приезжать через две недели.

– Ой, как плохо, – запричитала Маша. – Я буду все время сама.

А сама подумала: «Слава Богу! Какое счастье, что он уезжает. Теперь она сможет весь август спокойно работать в агритуризме и жить там».

На этом разговор их и окончился. Лука вообще не любил много говорить. Посмотрели телевизор и как обычно он завязал шею платком и пошел спать. В воскресенье Маша собиралась на работу в агритуризм. Она сварила кофе для мужа. Он встал и не умываясь, прямо в пижаме уселся за стол и с удовольствием выпил кофе. Он пил, а Маша переживала, оставит денег на еду или нет, потому что в холодильнике мышь давно от голода повесилась. Он молча пил и смотрел телевизор. Маша взяла сумку и направилась к мужу, обняла его сзади за плечи, погладила по голове, чмокнула в щеку.

– Мы с тобой не увидимся две недели, до свидания, мой дорогой, – сказала Маша.

А саму трясло от негодования.

«Он что, решил, что я должна питаться и кормить его дочь на свои копейки, которые я зарабатываю?» Лука сидел, как застывший, только чмокнул ее в щеку и продолжал смотреть телевизор. Маша уже подошла к двери, а он все смотрит телевизор.

– А денег на еду ты не оставишь? – спокойно спросила она, но глаза горели зеленым гневом.

Лука заерзал на стуле и, не глядя на нее, сказал:

– А нету денег.

– Как это нету?! – не сдержалась и закричала Маша. – Я что, воздухом должна питаться? Ты мой муж, ты должен меня кормить или если не кормить, то хотя бы платить за то, что я убираю тебе в доме. И дочь твоя что будет есть?

– Ну, ты же работаешь, у тебя есть деньги, – тихо протянул он.

– Я работаю, чтобы помочь моим родителям. И я хочу съездить домой, потому что уже соскучилась и по родным, и по подругам и друзьям. А денег ты не даешь мне, поэтому я собираю себе на поездку.

Губы Маши дрожали. Она гневно хлопнула дверью и выскочила на улицу.

– Кретин! – негодовала она. – Я перед ним на задних лапках с поцелуйчиками и улыбочками, а он даже на еду деньги зажал.

– Ты что такая взъерошенная? – спросила Люба, когда Маша подошла к ней на автобусную остановку. Рядом стояла Катя.

– Наверное, с мужем поскублись, – догадалась она. Они пошли к автобусу, а Маша жаловалась подругам на своего мужа.

– Да бросай ты его на фиг, – сказала Катя. – Люба мне сказала, что ты за него вышла замуж только ради документов. Документы же есть уже и зачем он тебе нужен?

– Да в том и дело, чтобы мне закрепиться здесь, нужно прожить с мужем три года, а пермесса – разрешение на проживание в Италии – у меня лишь на два года. Поэтому нужно дождаться второй пермессы, а потом уже можно уходить от него, – сказала Маша. – И потом, как уходить? Я уже как-то привыкла к нему. Когда он был совсем чужой, казалось уйти очень просто, а сейчас мне его жалко. Как он один будет? Дочка его, лодырька, макарон не сварит, – вздохнула Маша.

– Давай, давай жалей! Он ее без денег оставил, а она его жалеет, дура! – сказала Катя.

Они вошли в автобус и поехали в агритуризм.