Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 22)

Маша вздохнула, но сделала вид, что не расстроилась и сказала:

– Ладно, у подруг займу.

А муж буркнул:

– И кто это тебе такие деньги займет?

Маша ничего не ответила, а на следующий день пошла к Лене на работу. Лена работала в бутике и продавала сумки, кошельки, пояса. Маша сколько раз заходила в этот магазин, в нем всегда было пусто, и Маша всегда удивлялась:

– А покупателей не бывает?

Лена отвечала, что у нее покупателей бывает больше, чем у прежних продавщиц и что хозяйка этого бутика очень довольна Лениной работой. Когда Маша вошла в магазин, Лена болтала с пожилым мужчиной невысокого роста. Увидев Машу, она обрадовалась:

– О, Машенька, привет! Заходи, заходи.

Мужчина сразу ушел, а подруги принялись болтать о своих делах.

– Лен, ты не займешь мне четыреста евро? – спросила Маша.

– А зачем тебе столько денег? – улыбнулась Лена – От мужа решила убежать?

– Да нет, подруга моя хочет приехать, а денег у нее нет. Я отдам тебе в конце августа.

– Конечно, Маш, займу, в чем вопрос, – сказала Лена и выписала чек на Машу. Вошли покупатели и Маша, чмокнув подругу в щеку, пошла посылать деньги в Россию для Веры.

В пятницу Маша с Любой поехали на работу в агритуризм. Быстро убрав во всех комнатах, залах и зале-столовой, они пошли на кухню. Розеля уже готовила ужин. Вкусно пахла жареная индюшатина со всевозможными специями, которые итальянцы очень любят. Это обычно розмарин, сальвия и чеснок. Аромат получается необыкновенный. Розеля уже поставила сковороду для приготовления суго – подливы для макарон. Маша принялась за чистку и резку овощей для суго. Летчик Чинто ходил по кухне с видом начальника и думал, кого бы зацепить и поумничать. Он подошел к Маше и наклонился к ней. Она быстро резала лук.

– Браво!

Потом взял яйца. Отделил желтки, добавил масло растительное и стал взбивать.

– Я делаю майонез, девочки, стойте возле меня и учитесь.

– Девочки идите, идите к нему, – сказала шепотом Розеля. Нужно было накрывать на столы, готовить ужин, а Маша с Любой стояли возле него и хвалили:

– Какой бравый Чинто, какой бравый!

Чинто – это по-русски цветок и девчата так и прозвали его – цветочек. Этот цветочек сиял от гордости, наслаждался похвалами и не замечал, что женщины издеваются над ним.

– Это меня мама научила и я на кухне такой бравый! – хвастался он. – Я вообще во всем бравый. Я купил старый разрушенный дом и сам сделал его. Теперь нужно убрать в нем, вы не хотите помочь мне? А вечером мы приготовим праздничный ужин и посидим. Если задержитесь допоздна, я постелю вам в другой комнате.

– А почему в другой? – ехидно спросила Маша. Если ей не нравился человек, она всячески старалась уколоть его. Она очень не любила эту свою черту характера и старалась не проявлять ее, но это непроизвольно вырвалось. Он уставился на нее, от неожиданности не зная, что сказать и вдруг закричал:

– Розеля, Розеля.

Розеля слышала этот разговор, подскочила к ним:

– Все, девочки, идите, накрывайте на стол. – А Маше шепнула на ухо:

– Ну зачем ты так? Он очень ранимый человек.

– Извени, Розеля, я не хотела, само вырвалось.

Маша с Любой отнесли тарелки на столы. Люба осталась расставлять их по местам, а Маша вернулась нарезать хлеб.

Цветочек уже вставлял мозги Розеле.

– Я тебе говорю, что это суго готовится не так! – возмущенно говорил он ей.

– Какая разница – так не так! – парировала Розеля. В следующий раз сделаешь, как ты хочешь.

– Нет, это очень важно – положить сначала помидоры, а потом чеснок, – не унимался он.

Розеля, увидев Машу, стала говорить шепотом, а он кричал:

– Это суго нужно выбросить!

Она пошла красными пятнами, он тоже подпрыгивал и дрожал от возбуждения.

«Вот псих! – подумала Маша. – И как она с ним уже пятнадцать лет? Любит, наверное».

Чинто выхватил у Розели сковороду, вылил уже почти готовую подливу в помойное ведро и принялся готовить сам. Она уже пылала от негодования, но ругалась с ним шепотом, чтобы не слышали девчата. Он все же сделал суго по-своему, и весь вечер ходил довольный. Когда отдыхающие сели за стол, Чинто и Розеля пошли к ним. Они разговаривали с людьми, заодно делали себе рекламу.

– У нас экологически чистая еда. Мы сами выращиваем и овощи, и фрукты. Вино у нас свое, и мясо у нас свое, – слышалось из зала-столовой.

– Да, да свое, – хихикала Люба, – покупают почти все.

Дверь на кухню была занавешена занавеской коричневого цвета под цвет балок, которые лежали на потолке. Маша отодвинула чуть занавески и увидела, что Чинто раздал всем отдыхающим альбомы с фотографиями их агритуризма и посетителей. Народ уже насытился, с удовольствием разглядывал эти альбомы и громко разговаривал. Ужин закончился как всегда в десять часов. Пока были помыты все тарелки и убрано в зале и на кухне, было уже полдвенадцатого.

Приехал Любин Марено и повез девчат домой. У Маши только и хватило сил спросить:

– Марено, как дела?

Она села на заднее сидение. От усталости болели ноги, ныла спина. От мытья посуды в растворе у нее пошерхли руки, поломались ногти, болел порезанный ножом палец.

«Вот так денежки достаются», – устало подумала она.

Когда приехала домой, Маша увидела свет в окне и подумала с досадой: «Ну что он не спит еще».

Она вошла в комнату и увидела на столе цветок. Он был необыкновенно красив. Круглые темные листья окаймляли горшочек, а в середине куча необычных розово-белых цветков.

– Боже, какая красота! – подскочила Маша к цветам и понюхала.

– Вот, тебе купил, – сказал довольный Лука.

– Спасибо, мой дорогой, спасибо! – подскочила Маша и поцеловала его в щеку. Он весь довольный пошел спать. Ее не позвал, а Маша подумала: «К чему бы это он так раскошелился?»

Приняв душ, она пошла в спальню. Муж уже мирно сопел.

Через несколько дней Маша отпросилась у мужа и поехала к дочке. Она уже больше недели не виделась со своими детьми и очень соскучилась. Автобус был рано утром. Это спецавтобус для учеников, он должен к восьми часам привезти учеников из окрестных сел и гор в школу. Маша поднялась в автобус. Из живых людей был лишь водитель. Он был черноволосым с черными шустрыми глазками и сразу атаковал Машу, куда, да что, да зачем. Так они в разговорах и приехали. Когда остановились возле дома, Жорж сказал:

– А я знаю твою дочь, я ее подвозил один раз.

Дом зятя стоял на горе. К нему тянулась гравийная дорога с километр длиной, обрамленная виноградником. По дороге шел Марио, а с ним Димочка. Увидев бабушку, малыш весело побежал к ней.

– Димочка, солнышко мое! – целовала его любимые щечки и ручки Маша.

– Ты почему так рано встал, миленький мой?

А он как взрослый мужичок ответил:

– Мы с папой идем поливать кукурузу, – и схватив Машу за руку, потянул за собой:

– Пойдем, покажу озеро, там полно воды. А возле него стоит насос, и он качает воду по трубам. Видишь трубы какие толстые.

Подошел улыбающийся Марио:

– Чао, чао, как дела? – и они все вместе пошли к озеру.

Маша любила бывать у Марио. У него было крепкое фермерское хозяйство. Пять гектаров земли, которую он обрабатывал, трактор большой и маленький. Поля он засевал кукурузой, подсолнечником, горохом. Все это он сдавал в колхоз. А также обрабатывал для себя огород, где росли разнообразные овощи и зелень. У него был большой виноградник и мини-завод по производству вина. В его подвале была дробилка для винограда, большой пресс и огромные бочки. Вина он делал много, оно было очень вкусным, и его всей семьей выпивали за год. Маша всегда поражалась, что итальянцы пьют вообще-то много вина, но никогда не бывают пьяными. Они вино пьют не для того, чтобы напиться, а оно у них как обязательный продукт питания.

Сейчас в разгар лета поля Марио бушевали яркой зеленью.

Они прошли сквозь строй высокой кукурузы и подошли к искусственному водоему. Там плавали две серых утки, а две белых сидели на берегу.

– Маша, эта серая утка, которая мальчик, она не пускает этих белых в воду, вот посмотри, – малыш замахал ручками и погнал белых уток в воду.

Как только те очутились в озере, серый селезень подлетел к ним и стал клевать. Утки попрятались в воду и долго не выныривали.