Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 19)

– Мне полкило говядины.

Придя домой, Маша поставила цветок на стол, и разложив продукты по местам, принялась готовить обед. Лука, как только вошел в комнату и увидел цветок, недовольно буркнул:

– Тебе лишь бы деньги тратить.

Маша подошла к нему погладила его по голове, как маленького мальчика и сказала:

– Лука, ну посмотри какой он красивый. А давай я тебе массаж сделаю на шее.

– Ну ладно, – подобрел он.

На следующее утро Маша поехала с дедом Нико убирать у него в доме. Поскольку общественный транспорт по полям и горам не ездит, а машины у Маши не было, ей пришлось ездить на уборку на машине деда. В прошлый раз она не успела убрать в комнате младшего сына. Только заглянула туда и решила, что уборки там на полдня. Огромная, на полкомнаты, кровать была завалена одеждой, а на полу стояло пар пятьдесят обуви.

– Мой сын просит прощения, что у него так в комнате не убрано. Он немного навел порядок, – сказал дед извиняющимся тоном.

Маша заглянула в комнату сына. Там был такой же бардак, но обувь стояла в три ровных рядочка. Маша улыбнулась:

– На большее фантазии не хватило.

И принялась за уборку. Когда закончила, дед Нико был очень доволен.

– Спасибо, – и похлопал ее по спине. А потом руку как бы нечаянно опустил ниже. Маша увернулась и строго посмотрела на него.

Когда они сели в машину, немного отъехав от дома, дед положил свою руку на коленку Маши. Маша вспыхнула и скинула его руку.

– Если еще раз это повторится, – сказала она строго, – я не приеду больше убирать. Ясно?

– Ну что ты сердишься, я ведь мужчина, а ты такая красивая, – начал он.

Но Маша прервала его:

– Я замужем и мне никто больше не нужен, тебе понятно?

– Понятно, – недовольно буркнул он.

Уже наступила суббота, скоро вечер, а Микеле не звонит.

– В чем же дело? – переживала Маша, ведь мы завтра должны с ним встретиться, а он не звонит. Уже скоро придет муж с шабашки, а Микеле не звонит. Маша решила позвонить сама, пока муж не пришел. Она набрала его номер:

– Микеле, чао! – сказала она.

– О, чао, чао! – тихо сказал он и добавил: – Я перезвоню, – и положил трубку.

Маша расстроилась:

– Конечно у него семья. Он даже не стал с нею разговаривать, наверное, жена рядом.

Она весь вечер ждала его звонка. Она сделала сигнал телефона очень тихим, чтобы спящий муж не услышал и села смотреть телевизор. Но муж как назло не мог уснуть. Он ходил туда-сюда. Маша, как порядочная жена, накупила конфет и печенья, чтобы было что пожевать, и он обрадовался такому изобилию. То возьмет конфету пососет, то печенье съест, то пошел в туалет, то закурил. Маша вся изнервничалась.

«И что он лазит? – досадовала она. – Сейчас Микеле позвонит, а муж здесь».

Но Микеле не позвонил. Маша не могла уснуть. Она тихонько лежала на правом боку, отвернувшись от мужа, и не шевелилась, чтобы он не догадался, что она не спит.

У нее затекла рука, но она не могла двинуться, она слышала, муж тоже не спит. Он ворочался очень долго. Ворочался и кряхтел, при этом каждый раз дергая, общее с женой одеяло. Наконец он засопел. А Маша думала:

«В чем же дело? Почему Микеле не позвонил, что случилось? Он, наверное, передумал с ней встречаться. Конечно, она старше его на два года, конечно, она старуха для него. Дура, размечталась. Расслабилась. Вот и получила. Потаскал и бросил», – укоряла она себя.

Но в глубине души она не верила, что он с ней был ради развлечения. Уж очень много он ей отдал своего огня. Она чувствовала это.

«Ну что же случилось? Я так хочу его увидеть, я так хочу его обнять и поцеловать, я так хочу снова сходить с ума от его чудесных ласк», – думала она, засыпая.

Вечером, придя с работы, Лука спросил:

– Ты не видела мой телефон?

– Нет, – ответила Маша, – у меня же есть свой. Она показала на старый, обшарпанный сотовый телефон, который ей подарил он. Когда Маша попросила у мужа, чтобы он подарил ей телефон, он сказал:

– Вон, Къярин возьми, он работает еще.

Телефон был облезлый и помятый, но работал хорошо. Маша вздохнула и взяла его.

– Ну, хоть такой, – подумала она. А то неудобно, у русских девчат у всех есть сотовые телефоны, а она замужняя дама и без телефона.

На следующий день Лука опять спросил:

– Где мой сотовый телефон?

– Да не брала я его, – ответила Маша. – Спроси у Къяры.

Когда ужинали, он спросил у дочери:

– Ты не брала мой телефон?

Она сразу стала кричать, и тыкать ему в лицо свой новенький блестящий телефончик. Потом обиженно хлопнула дверью и ушла.

Утром, когда Маша вышла на кухню, она увидела на дощечке для резки овощей объявление, написанное рукой мужа.

«Если сегодня вечером не будет моего телефона на месте, убью». И нарисовал череп и кости. Маша, как только увидела эту писанину, сразу догадалась, что это предназначено для нее. Он специально повесил на доску, зная, что она всегда на ней режет овощи и зелень. Маша очень расстроилась.

– Это же надо, как он мне не доверяет! Он думает, что это я украла его телефон. Они уже столько времени живут вместе, а он все боится, что она его обкрадет. Маше стало до слез обидно.

«Да сколько же я буду терпеть эти издевательства!» – с тоской подумала она.

Ей было так обидно. Она никогда чужого ломаного гвоздя не возьмет, а муж обвиняет ее в воровстве. Когда он пришел на обед, она взяла его послание, бросила на стол и выкрикнула:

– Я не брала!

– Къяра тоже не брала, – ответил он, не глядя на нее.

А Маша вдруг заревела от обиды. Крупные слезы ручьем текли из ее глаз:

– Не брала я! – кричала она.

Она выскочила из дома, побежала на речку и на скамье долго плакала от обиды.

Она терпела все его вечные недовольства, его вечные бурчания, это вечное безденежье. Она не могла уже давно смотреть на эти макароны и на его постное выражение лица. Она не могла жить в этом холодном и неуютном сарае, она не могла жить без любви и секса. Но она все терпела. Но обвинить ее в воровстве! Причем незаслуженно и так нагло. Нервы ее не выдержали такой обиды. Просидев два часа на скамье и наплакавшись вдоволь, Маша пошла домой готовить ужин. Она взяла себя в руки. Нет, ей нельзя расслабляться. Нельзя давать волю чувствам. Ей нужны документы!

Вечером, когда они все втроем ужинали, зазвонил телефон Луки. Он кинулся искать телефон. Тот звонил в шифоньере. Порывшись по карманам, Лука нашел свой телефон. Видно он положил его в другой пиджак и забыл. А из Маши всю душу вынул. Лука переговорил по телефону и как ни в чем не бывало сел за стол и продолжил есть. Маша молча смотрела на него. Он почувствовал ее взгляд и сказал, ерзая на стуле:

– Нашелся.

И все. Никаких тебе извинений. Будто бы ничего не произошло. Маша опустила глаза, а в ней росла ненависть к мужу.

Ну, надо же какая скотина! Сам потерял, а из нее всю душу вынул! А может быть, он это специально устроил, чтобы забрать у нее эти копейки, что она заработала у деда?

Маша вдруг смертельно устала. Ей захотелось уснуть и не проснуться утром. Но она подумала:

– А как же мои дети без меня. Дарьюшке тоже живется несладко. А без меня ей будет совсем худо. Держать себя в руках! Держать себя в руках! – сжала она вилку так, что рука побелела.

В пятницу в пять часов вечера Маша пришла к Любе. Они сели на автобус и поехали в агритуризм. Автобус довез лишь до развилки. У обочины дороги их уже ждала автомашина серебристого цвета. Они сели в машину, и Маша познакомилась с хозяйкой. Это была маленькая симпатичная итальянка. Ее черные бойкие глаза с любопытством разглядывали Машу. Она широко улыбалась белозубой улыбкой.

– Розеля, – сказала она.

– Синьора Розеля, вот та женщина, про которую я вам говорила.

– Синьора Люба, я не люблю, когда ты меня зовешь синьорой, – опять улыбнулась она.

До агритуризма ехали минут пятнадцать по извилистой гравийной дороге, которая вилась серой лентой среди гор. Открылись автоматические ворота, и машина въехала на территорию. Подъехали к большому старинному дому из камня.