Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 18)

– Ой, Лука, ты знаешь у моей подруги день рождения, и мы немного посидели с девчатами, – солгала она.

Потом подскочила к нему и чмокнула его в щеку. После ужина, как обычно, посмотрели телевизор и Лука, надев облезлую пижаму и обвязав шею платочком, пошел спать.

Чуть позже пошла спать и Маша. Впервые за все время проживания с мужем, она впервые заснула сразу же. Ее тело стало таким легким и спокойным, каким не было уже многие годы, когда она жила сама и когда она жила с мужем.

Утром она проснулась счастливая и спокойная. К Маше прилипла старая песня «бегут ручьи и сердце тает» и она распевала ее весь день. Ее коммунистическое воспитание пыталось стыдить ее, как это так, при дневном свете, с чужим мужчиной, обнаженная, занималась любовью. Но сердце ее уже не слышало ничего, оно уже робко наполнялось любовью.

Лука пришел на обед, чмокнул ее в губы, своими холодными губами и сказал:

– Какая-то ты сегодня красивая, – и посмотрел на нее подозрительно.

Маша подошла к нему, погладила его по голове.

– Я всегда такая, ты просто не замечал, – сказала она. А он заскулил как собачонка:

– У-у-у, какой я бедный, какой я несчастный.

После того, как он не смог больше заниматься с Машей любовью, он чувствовал себя как бы обделенным.

«Ну надо же, здесь такое счастье выпало, такая женщина рядом, а я не могу», – сокрушался он про себя.

Но у него даже в мыслях не было пожалеть жену, что она еще молодая совсем женщина, такая ласковая и трепетная, должна жить без секса. Он жалел только лишь себя, какой несчастный он.

– Ну что ты, Лука, какой же ты бедный, не переживай, все хорошо, все будет хорошо! – успокаивала Маша.

Она уже привыкла к нему, и хотя ей очень не хотелось с ним заниматься любовью, она жалела мужа.

Вечером пришла его младшая дочь Пасквина. Она приходила один раз в месяц, и в один и тот же день. Этот день был днем зарплаты ее отца. Она приходила после ужина, надолго садилась с отцом за стол, и они играли в карты. Иногда присоединялась старшая Къяра. Эта Пасквина младшая, ей восемнадцать лет, но она очень хитрая. Если Къяра требует денег у отца криком, то эта берет лаской. Она целый вечер улыбается отцу, шутит с ним, жалеет его. Когда она уходит, они спускаются вниз и там отец дает ей денег, чтобы жена не видела.

– Папа, я выхожу замуж! – с порога заявила Пасквина. – За Александра, мы уже подали заявление. Свадьба тридцать первого августа.

Маша поставила на стол вазу с фруктами:

– Поздравляю, – сказала она. – Угощайся.

Пасквина взяла яблоко, и стала его с аппетитом есть.

– Совсем еще девочка, – подумала Маша.

Ей нравилась Пасквина. Девчушка была маленького росточка и очень хорошенькая. Курносый носик, светло-серые глаза и светлые волосы, распущенные ниже плеч. Муж сказал, что она точная копия своей матери.

Как всегда они надолго засели за карты. Вскоре пришла Къяра и ее очередной жених, и они присоединились к отцу и Пасквине. Маше неинтересно было играть в карты, и она ушла вниз гладить или стирать.

Взяв утюг, начала гладить, а в голове опять рисовалась картина этой ее безумной страсти. Она с трепетом вспомнила его огромные, горячие руки, его широкие плечи, его обжигающие губы.

– О, как мне нужны его сумасшедшие ласки, его страстные поцелуи, его ласковый взгляд. О, как я его хочу быть с ним!

Муж получил зарплату, а Маше денег на еду не собирается давать.

Машу взяла досада.

«Или он все деньги дочкам отдает, не понятно. А я ведь его жена, но для меня никогда нет денег. Мне нужно кое-что из одежды купить, мне нужен крем для лица, нужно кое-что из косметики».

Когда на следующий день Лука пришел на обед, она тихо сказала:

– Лука, холодильник уже пустой и мне нужно купить косметику.

Он недовольно буркнул:

– Мне не нравится, когда ты красишься. Женщина должна быть естественная.

– Я всю жизнь пользовалась косметикой и не намерена сейчас ходить как облезлая кошка.

– Наши итальянские женщины никогда не красятся, – парировал он.

– А я русская, и как красилась, так и буду краситься! – рассердилась Маша.

Он заглянул в холодильник, полазил по полкам шкафа, нашел там еще три пачки оставшихся макарон и сказал:

– Как это есть нечего! Вот макароны, а в холодильнике томат.

Маше хотелось кричать, орать, выть от этой жадности, но она проглотила обиду и замолчала на весь вечер. Она вздыхала и думала:

– Боже! Дай мне сил дожить до новой пермессы. Брошу, брошу его как собаку. Мне лишь бы документы получить и пусть жрет каждый день свои макароны.

Утром, когда встала, она увидела на тумбочке пятьдесят евро. Лука решил не играть с огнем. Он любил Машу, и ему не хотелось, чтобы она его бросила.

Но деньги он любил еще больше, и ему всегда было очень трудно расставаться с ними. И он держал их в кармане до тех пор, когда обстановка очень накалялась. Он слышал, как жена вчера вздыхала весь вечер, какое у нее было расстроенное лицо, но рука не поднялась дать деньги вчера. Пусть эта полусотня еще хоть ночь карман погреет.

Маша, позавтракав чашкой кофе с молоком и печеньем, быстро переоделась, покрасила глазки и губки и побежала на ярмарку. Там уже было полно народа.

– Просто Маша! – услышала она знакомый голос.

– Ой, Люба, приветик! Как дела? – обрадовалась Маша.

– Маш, я устроилась работать в агритуризм, ну это типа небольшого дома отдыха в горах, и нам нужна женщина. Не хочешь поработать?

– Любонька, как же не хочу, сплю и мечтаю. Мне хоть бы куда-нибудь.

– Пока мало отдыхающих, будем работать иногда по нескольку часов, а в августе весь месяц с утра до ночи. Пока! – И она побежала дальше.

«Вот и хорошо, – подумала Маша, – пока Микеле мне найдет что-нибудь на побережье, я поработаю здесь».

Она взяла с кучи, наваленной на длинном прилавке, юбку и стала разглядывать ее.

– Хочешь, я тебе куплю ее? – услышала она возле себя мужской голос.

Маша подняла глаза и увидела перед собой молодого мужчину. Ну очень молодого. Он был высокого роста, черноглазый и черноволосый.

Он улыбнулся и откровенно рассматривал ее.

– Я не поняла, что ты хочешь? – спросила Маша.

– Все ты поняла, тебя хочу, – прошептал он.

– Да как ты смеешь, да как ты можешь! – возмутилась Маша и пошла дальше.

Он шел следом за нею. Она чувствовала его жгучий взгляд и, резко повернувшись, чуть не столкнулась нос к носу с ним.

– Нет, ты посмотри, малолетка, а туда же! – возмущалась она.

Ей показалось, что ему не более тридцати лет. Но она взяла себя в руки и спокойно улыбнувшись, сказала:

– Молодой человек, я замужем за итальянцем. И мне другой мужчина не нужен, тебе понятно?

– Ну ладно, я пошутил, – сник парень и отошел в сторону.

Маша здесь, в Италии, стала чувствовать себя женщиной. Итальянские мужчины без конца цеплялись к ней. В России у нее было много поклонников, но они как-то ей не говорили, что она прекрасна. А итальянские мужчины всегда с восторгом смотрели на нее и говорили «сэй белиссима» – ты прекрасна. Они липнут к ней, как липучки, особенно в электричках и автобусах прохода не дают. И каждый старается схватить за руку, заглянуть в глаза, сделать комплимент. Они дают номера своих телефонов, назначают свидания. А ей нельзя, она замужняя дама. И даже если она и не будет с мужем жить, она сейчас не имеет права сделать ошибку. Ей нужны документы, а ради этого она будет терпеть, сколько надо свое неудачное замужество.

Маша стойко держалась, не поддавалась на соблазны, но не смогла устоять перед Микеле. Она до сих пор удивляется, как ему удалось так быстро вскружить ей голову. Она была не падка на мужчин, она могла себя держать в критические моменты в руках, а здесь раз и растаяла. Странно, это на нее не похоже.

Маша купила себе губную помаду, конечно, самую дешевую и пошла в ряды, где продавались овощи. Пробегая мимо цветочного ряда, она задержала шаг. Мимо этого роскошного изобилия невозможно было пройти. Маша долго любовалась этой красотой и не удержалась, купила маленький горшочек с необыкновенно красивыми алыми цикломенами.

«Муж убьет», – подумала она.

Набрав полные руки пакетов с фруктами, овощами и зеленью, Маша притащила их домой. Потом сбегала в магазин за мясом. Впереди нее стояла пожилая женщина. Она попросила у продавца сто граммов мяса. Когда Маша впервые увидела, как итальянцы покупают мясо, она была в шоке. Сто, двести грамм или парочку светящихся кусочков говядины. Муж ее все приучал так покупать мясо, но у нее просто язык не поворачивался сказать «Мне сто грамм мяса».

И когда подошла ее очередь, она сказала: