Валентина Кострова – Вопреки (страница 9)

– Как уехал? – растерянно моргаю, Молли пожимает плечами.

Недолго думая, выхожу на крыльцо, прищуриваюсь. Возле конюшен идет работа, скорее всего, именно там Питер. Решительно спускаюсь по ступенькам и направляюсь к мужчинам. Хозяина ранчо нахожу почти сразу.

– Питер, – хватаю своего возрастного пасынка за локоть и отвожу в сторону. – Молли сказала, что мужчина, который спас Кэти, уехал после разговора с тобой.

– Да. Он, видимо, не планировал здесь оставаться.

– Не понимаю, – склоняю голову набок.

Ранчо пользуется популярностью, со всего света к нам едут туристы, чтобы отдохнуть на лоне природы и почувствовать себя настоящими ковбоями. И мы им даем это, заставляем по полной программе почувствовать самого себя, переосмыслить жизнь и уехать отсюда умиротворенными и наполненными новыми силами для новых побед. Эта психологическая перезагрузка за деньги. Поэтому упущенный клиент – минус бюджету.

– Он искал девушку.

– Девушку? У нас много девушек. Кого-то бы подобрал на всю жизнь, кого-то на время, – улыбаюсь, а Питер хмыкает, сдвинув шляпу назад, чтобы было видно его глаза.

– Нет, он конкретную искал по имени и фамилии. Явно не местный.

– А ты проверял списки постояльцев? Может, любовь всей его жизни как раз у нас?

– Я бы запомнил это странное имя. Марьяну искал.

Улыбка по привычке держится на губах, а полученная информация заторможенно обрабатывается. Не так много в США, тем более в Вайоминге, Марьян. Забытый животный страх, заставляющий вскинуть голову и принюхаться к опасности, заполняет меня с ног до головы.

– Марьяну Адаменко он спрашивал. Такие точно у нас не останавливались.

У меня сначала холодеют руки, потом все холодеет в груди. Хочется сорваться с места, схватить Кэти и бежать. Бежать куда угодно, куда глаза глядят. Спрятаться так, чтобы ни одна живая душа не нашла. И мертвая тоже. Боже, я совсем расслабилась последние полгода, поверила, что Адам сумел замести мои следы. Мне совсем не интересно, кто меня ищет. Раз ищет, значит, представляет опасность для меня и дочери. Значит, я должна сделать все возможное и невозможное, чтобы защитить свою малышку. Даже если придется защищать от самого Дьявола.

– Действительно, такое имя мы бы точно запомнили. Ну ладно, работай, я тоже пойду займусь делами, – хлопаю Питера по плечу и на негнущихся ногах ухожу в сторону главного дома. Нужно зайти в кабинет, найти видеосъемку и посмотреть на лицо того, кто меня ищет. Я должна знать врага.

Компьютер решает проверить на крепость мои нервы, очень медленно грузится и вообще не хочет напрягаться. Пока черный экран загорается синим, а потом появляется заставка рабочего стола, я все ногти себе сгрызаю.

Еще несколько минут, и вот я уже отматываю время назад, внимательно всматриваюсь в происходящее. Не сразу мне удается понять, что происходит, кто ходит, кто выходит и заходит. И тут сердце екает, рука на мышке дергается. Я отбрасываю ее от себя, словно схватила гадюку, и откидываюсь на кресле.

Несколько секунд не моргаю. Облизываю резко пересохшие губы. Сжимаю переносицу, потом тру веки и вновь впиваюсь пристальным взглядом в экран. Осторожно беру мышку, максимально увеличиваю картинку и опять откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза.

Можно упорно твердить, что этого не может быть. Можно сослаться на то, что в этом мире бывают двойники. Может быть, брат-близнец, потерянный в детстве. Только вряд ли у брата будет идентичный шрам на щеке. И у двойника тоже. Но… как так?

Шутка? Чей-то розыгрыш? Кто-то решил воспользоваться возможностями грима. Смахиваю со щеки одинокую слезу, прикусываю губу. Мое состояние невозможно описать, я даже не могу выделить одно сильное чувство: шок, удивление, потрясение, радость, злость, гнев – все в равнозначной мере. Мне нужен ответ. И я знаю, кто мне его даст.

Беру мобильник, нахожу номер телефона Адама. Очень хорошо, что сейчас в России глубокая ночь. Спросонья он выдаст правду сразу.

– Да, – к моему сожаленью, Тайсум не спит. Это слышно по голосу и по дыханию.

– Ответь на один вопрос: Соболь жив?

Его молчание красноречивее всяких объяснений. Я не сразу собираюсь со словами. Меня жжет обида, ярость и разочарование. Смотрю перед собой, пытаюсь протолкнуть ком в горле, не получается. Слезы катятся по щекам, я едва успеваю их смахивать. И нет ни сил, ни желания разговаривать. Просто нажимаю кнопку отбой, откладываю телефон в сторону.

Он жив. Он здесь. Рядом. И тот мужчина в кофейне – это Герман.

12 глава

Не люблю проигрывать. Поражение заставляет сжать зубы и собраться, чтобы в следующий раз именно ты стоял на первом месте. Давно я ничего подобного не испытывал. И ужасно осознавать, что бессилен. В поисках Марьяны использованы все средства, доступные мне сейчас законным образом. Я задним числом сожалею, что не попросил Тиграна пробить ее имя и фамилию. Не сидел бы теперь в какой-то кофейне с неплохим кофе.

Теряю хватку. За три года привычное напряжение ослабло, как и каждодневная потребность держать все под контролем и быть начеку. Зажиточная, размеренная жизнь превращает тебя в ленивого тюленя, не способного в стоге сена найти бревно.

Три года назад я бы нашел ее по щелчку пальцев. Нужные люди взломали бы программы и сразу бы нашли ее местонахождение. Узнал бы, где она работает и с кем встречается. Или за кого вышла замуж. Сколько родила детей…

Рука застывает в воздухе в нескольких миллиметрах от ручки чашки. Вспоминаю малышку, которую час назад выдернул из-под колес грузовика. Тогда мне некогда было ее рассматривать и думать, где я ее уже видел. А я ведь когда-то смотрел в эти серые глаза с хитринкой. Но где?

Причем видел совсем недавно. В памяти мелькают стоп-кадры с разными людьми, из этого калейдоскопа пятном застывает встреча с Дианой в ее кабинете. Там была фотография малышки… Меня передергивает, обхватываю голову руками, смотрю немигающим взглядом перед собой. Это просто невозможно. Боже, я спас ребенка. Собственного ребенка.

Эта мысль заставляет меня выскочить из-за стола и, подобно сумасшедшему, подбежать к машине, чтобы тут же рвануть с места. Без понятия, почему на этом ранчо не знают Марьяну, но что тот ребенок – та самая девочка с фотографии Дианы, у меня нет сомнений.

Дочь. Моя дочь. Моя дочка. Я в этом не сомневаюсь.

Эта мысль никак не укладывается в голове, как и понимание, что мне с этим открытием делать. Одно радует, рядом Марьяна. Вряд ли она малышку отдала на воспитание. Семья, дети – вот ее ценности, когда она была рядом со мной, вряд ли с годами они изменились.

До ранчо доезжаю с нарушением скоростного режима. В этот раз перед главным домом, где находится администрация, стоят несколько машин. Я паркуюсь ближе к крыльцу. Торопливо, почти бегом взбегаю по ступенькам, распахиваю дверь и замираю. Пытаюсь сразу выровнять дыхание, но совсем не дышу.

Возле ресепшна при моем появление оборачивает молодая девушка со светлыми волосами, которые собраны в обыкновенный конский хвост. Прямой взгляд, на смуглом лице глаза поражают своим голубым цветом, точнее, морской волны.

Она не падает в обморок при виде меня. Не расплывается в счастливой улыбке со слезами на глазах. Не бежит ко мне навстречу. Скрещивает руки на груди, медленно изучающим взглядом скользит по моему лицу.

А что я? Я, как дурак, растягиваю губы в улыбке, счастливый просто от того, что нашел. Увидел. Хочется подойти к ней, притянуть к себе и уткнуться лицом в ее макушку. Найти в ней успокоение, как делал раньше.

– Привет, – больше ничего не могу из себя выдавить, кроме банального приветствия.

– Привет, – ее голос звучит отчужденно и равнодушно.

Я трясу головой, хмурюсь. Конечно, тожественной встречи не ждал, но немного тепла с ее стороны все же могло быть.

– Зачем ты приехал? – ее некогда влюбленный взгляд обдает холодом и отстранённостью.

– Я приехал забрать тебя и дочь! – в голубых глазах читается насмешка. Сдерживаюсь, чтобы не схватить Марьяну в охапку и не прижать к себе.

Как же я по ней соскучился. Не передать словами. Просто нужно хоть раз в жизни ощутить дикую тоску, когда хочется выть волком на луну, чтобы понять, как меня сейчас колбасит от встречи. Если бы руки не были сжаты в кулак, она увидела, как они трясутся.

– Серьезно? – усмехается, подходит ко мне. Протяни руку, можно коснуться ее лица. Наклонись ближе к ней, можно вдохнуть ее запах. Сократи расстояние, ее губы окажутся в опасной близости. И разговора не получится.

– Серьезно, – произношу слово без улыбки, глядя прямо в глаза. – Я так долго тебя искал…

Марьяна вздрагивает, опускает веки, скрывая свои глаза. Ее губы слегка приоткрываются, часто дышит. Взволнована. Мне уже не хочется объяснений и разъяснений, преодолеваю остатки расстояния. Обхватив одной рукой за талию, вторую кладу на затылок и притягиваю ее голову к себе. Не даю ей опомниться, себе одуматься, просто прижимаюсь губами к ее губам.

Запах. Ее персональный запах, который никогда не забывался. И чем глубже вдох, тем глубже этот запах проникает в тебя. Отравляет изнутри, насыщает кровь, превращается в кислород, которым дышишь. Можно сойти с ума от одного запаха? Можно. Когда вытаскивал Марьяну из-под тела Лыка, прижимал к своей груди ее, дрожащую, меня накрывало не от мысли, что она в моих руках почти голая, а от запаха, проникшего в мой организм с первым вздохом.