Валентина Кострова – В объятиях тирана (страница 17)

Чем ближе стрелка к шести, тем сильнее начинаю нервничать. Поглядываю на часы каждую минуту, торопя время всеми известными мне молитвами. Как только наступает долгожданное шесть, я спешно собираю сумку, для формы спрашиваю:

— Марат Тахирович, я все сделала, что вы велели. Можно идти домой? — под столом скрещиваю пальцы на удачу. Раз-два-три, сейчас бегу домой, но…

— Зайди ко мне.

Да что бы тебя черти полосатые забрали!

Не хочу идти к нему на ковер. Даже понимая, что он меня вряд ли будет ругать, ноги совершенно не слушаются, еле ползу в сторону кабинета. Перед тем как открыть дверь, глубоко вдыхаю и захожу, будто прыгаю с огромной высоты вниз.

Марат Тахирович стоит, прислонившись плечом к шкафу. Не сидит, как обычно, за своим столом як король. Поза такая ленивая. Словно хищник на охоте, прекрасно зная, что жертва сама прыгнет к нему в пасть.

— Судя по тому, как ты торопилась ко мне, домой ты еще больше торопишь, — ехидничает тиранище, усмехаясь. Тон такой шутливый, я бы сказала игривый, но босса боюсь как черт ладана.

— Не, что вы… Я очень спешу… Просто… — мямлю и ненавижу себя за вот эту нерешительность. Поразительно, что только с ним я превращаюсь в нечто несуразное.

— Опять будешь пить на выходных в компании лже-подружек?

— Что? — изумленно вскидываю глаза на Шароева. Откуда он знает, как я проводила выходные? Божечке. Он следит за мной как маньяк? Страшно-то как!

— Почему ты не уехала? — прищуривается. У меня стойкое ощущение, что он в курсе каждой минуты моих метаний после той эпичной пятницы.

— В моем родном городке работы нет, а работать абы кем, лишь бы платили, не хочу.

— А парень? Почему его нет? Ты красивая. Или ты по девочкам? Сейчас модно любить человека своего пола.

— Что? Парень? Девушка? — опешив от личных вопросов, во все глаза смотрю на шефа. — Мне нужно отвечать?

— Конечно, — то, как на меня смотрит Тахирович, подсказывает мне, что шутить и увиливать нет смысла.

— Я не по девочкам.

— А парень?

Вот дотошный. Я стараюсь не говорить ни с кем о своей личной жизни. Нет, она не настолько насыщенная и разнообразная, чтобы чего-то там стыдиться или гордиться. Ее просто нет. Пару раз пыталась быть в отношениях, но все угасало, толком не начавшись. Несмотря на годную внешность, вокруг меня парни не ложились штабелями. Возможно, их пугал ум в глазах. Ведь блондинки шаблонно должны быть тупыми, а я порой задавала неудобные вопросы. Например, о перспективах, о том, как видит себя через десять лет, какие высоты хочет покорить. Еще обсуждала требования к семье, сколько детей планирует. Я слишком серьезно относилась к отношениям, не рассматривала вариант легкого флирта и перепихона на пару раз. Зачем размениваться на такие мелочи?

— Чего молчишь? Боишься рассказать о своем послужном списке или об его отсутствии?

Вот мразь! Все же по пятницам у Шароева едет крыша. Он психически неуравновешен. И как ему генеральный доверяет? Я бы на работу принимала всех со справкой от психиатра.

— Иди ко мне!

Идти к нему? Я похожа на самоубийцу? Нет уж, увольте. Буду стоять на месте, как соляной столп.

— По-дой-ди ко мне! — от этого приказного тихого тона мурашки по всему телу. И более того, внутренне сопротивляюсь, а ноги делают три нерешительных шага.

Сумкой прикрываюсь, как щитом прикрываются рыцари при наступлении. Я действительно чувствую себя храбрым воином, который знает, что ему конец и от этого никуда не деться. Марат смотрит на меня. Смотрит сверху вниз, потом обратно и так несколько раз. Жадно разглядывает мое лицо, мою шею, опускает взгляд ниже. Толком ни на чем не задерживается, однако, остается ощущение легких ожогов. Кожа будто горит. Выражение его глаз сложно понять. Нельзя сказать, что там похоть. Там что-то такое, чего я раньше никогда не видела, поэтому и не знаю, как охарактеризовать. Словно меня хотят сожрать и тут же обожествить, потом опять сожрать.

— Что если… Что если я тебя кое о чем попрошу… — Марат не заканчивает предложение.

15 глава

Я ударяюсь в панику. В голове происходит взрыв всевозможных вариантов его просьб. Начиная от безобидного типа вызвать сейчас Катю, Машу, Лену и стать свидетелем его оргии, до того, что я сама лично должна буду перед ним раздеться, потом поцеловать его, следом отсосать и с радостью отдаться на дубовом переговорном столе.

— Нет! — кричу, перестав дальше размышлять, какие еще могут быть у шефа просьбы ко мне.

— Нет? — черные брови Марат ползут вверх. — Ты же знаешь, что я не терплю отказов.

— Можно я пойду домой? — жалобно хнычу, медленно отступая назад.

Как спровоцировать хищника? Конечно, сделать лишнее, привлекающее внимание, движение. Шароев внезапно кидается ко мне, вырывает сумку из рук и швыряет ее куда-то назад. Разворачивает полностью к себе и прижимает спиной к шкафу, стоящему позади меня. Сердце ухает вниз к пяткам. Губы, подбородок Тахировича оказываются на уровне моих глаз. Левой рукой хватает меня за волосы, на кой черт я сегодня их распустила, больно сжимает их на затылке, правой прижимает к шкафу мою ладонь.

Я в предобморочном состоянии. Сердце стучит как сумасшедшее. Дышу урывками и часто. Вот и пришел кабзец, когда его не ждали. Мои чувства в хаотичном состоянии. Толком не понимаю, что больше всего накрывает: страх или ужас? Я просто чувствую себя размазанной по шкафу телом шефа. Чувствую каждую его мышцу под рубашкой. Его лицо настолько близко ко мне, что я замечаю зарождающую щетину. Его губы в мелких трещинках. Если поднять глаза, то сразу с головой окунаешься в черноту его зрачка, а выше сдвинутые к переносице брови…

— Глаза закрой, — сипит Марат.

— Стыдно за свои желания? — у меня напрочь отключены инстинкты самосохранения, если я умудрюсь подкалывать.

— Дура, — беззлобно тихо говорит он. Отпускает мою руку и сам закрывает мне глаза своей ладонью. Меня прошибает не на шутку, настолько горячо.

Я с закрытыми глазами теряю способность ориентироваться в ситуации. Мои чувства обострены на полную катушку. Вздрагиваю, когда ощущаю, как к моим губам прижимаются другие губы. Сначала все во мне застывает, а потом падает куда-то вниз со скоростью американских горок. Адреналин на полную мощность ударяет в голову.

Марат не прессует, ничего от меня не требует. Будь он понастойчивее, я бы… Я бы сдалась его силе, его напору, его желанию. Он просто легонько целует. Как ребенок пробует кончиком языка мои губы. Стискиваю зубы, сжимаю губы. Не сдаваться. Не поддаваться. Не чувствовать.

Я, итак, с ног до головы пропитана его запахом с восточными нотками. Мне кажется, пахнет не только одежда, но и кожа. Мне вполне хватает того, что я дышу его дыханием, которое проникает внутрь, напитывает кровь и как вирус распространяется внутри во все уголки моего тела.

Его вибрирующее «м-м-м-м» отдается вибрацией ниже живота. Я чувствую, как сжимаются бедра, как начинает потягивать низ в сладостном предвкушении. Хочется крикнуть: «Достаточно». Мерещится, что я кричу, но из моего горла и звука не вырывается.

Марат прекращает меня исследовать. Отпускает волосы, убирает руку с моих глаз. Я на секунду облегченно вздыхаю, но не стоило расслабляться. Меня тут же придавливают к шкафу. Расставленные по бокам от моей головы руки блокируют возможность побега. Шароев прижимается щекой к моему виску. Я едва дышу, но тут же округляю удивленно глаза. В районе живота чувствую, как что-то шевелится, что-то увеличивается. Едрит Мадрид, колотит! Да у шефа стояк! На меня!

Мне плохо. Я мысленно прощаюсь со своей целомудренной жизнью. Я не девственница, но секса у меня сто лет не было, все давно поросло мхом. Да и не подготовлена я физически, а будут драть как сидорову козу. Дергаюсь, но меня еще теснее зажимают.

— Пожалуйста… Прошу вас… Марат Та-хи-ро-вич… Не надо… — не сдерживаюсь и всхлипываю. — Я не могу… Я буду вас слушаться, подчиняться, но только без этого… пожалуйста…

Марат судорожно вздыхает, ослабляет нажим. Смотрит на меня мутным взглядом, удерживает им крепче, чем если бы схватил за подбородок. И тут возле уха слышу бах-бах. Зажмуриваюсь. Это шеф по двери шкафа кулаком. Я приоткрываю один глаз, потом второй, Марат, глядя на меня безумным, голодным взглядом, что-то шипит на непонятном мне языке. Какой-то тюркский. Телеберда. Шароев такой пугающий, такой мрачный, что совсем не понятно, что сделает дальше. Но резко отшагивает от меня, я едва успеваю удержаться на ногах. Тихо командует:

— Беги!

Дважды меня просить не нужно. Я протискиваюсь между Шароевым и покалеченным шкафом и со всех ног несусь из кабинета. Бегу, не оглядываясь. Бегу по коридору, не пользуюсь лифтом, а спускаюсь по лестнице, лишь через три этажа заскакиваю в коридор и вызываю лифт. Проношусь метеором мимо поста охраны, вырываюсь на улицу и жадно хватаю ртом воздух.

Домой. К черту деньги. К черту перспективы. Беру билет в родной город, там подумаю, куда мне податься, где пустить корни. Не хочу даже ходить по улицам, где бродит этот псих недолеченный. А встречаться подавно.

В голове все еще звучит хриплое «беги». Мне кажется, шеф говорил конкретно бежать не сейчас, а бежать от него куда подальше вообще. Посыл услышан, противиться не буду.

Хлопаю руками себя по бедрам, и тут до меня доходит кошмарная мысль. СУМКА! Сумка, которая была моим щитом, осталась в кабинете. А в ней ключи, телефон. Можно плюнуть и не возвращаться, но как назло именно сегодня Машка опять со своим начальником куда-то укатила в командировку. Нужно звонить хозяйке и просить принести запасные ключи. Еще стоит сообразить от кого позвонить и где достать контакты, потому что я чужие номера телефонов не запоминаю.