Валентина Кострова – В объятиях тирана (страница 16)

Когда человек злой, он может творить всякую дичь. Я совершенно не думаю о том, как выгляжу со стороны, что со мной будет после трапезы. Сначала беспардонно ставлю локти на стол. Мама всегда говорила, что локти на столе во время еды — это неприлично. Но сейчас с удовольствием нарушаю это правило. Еще громко чавкаю. Это тоже неприлично для воспитанного человека. Спагетти шумно в себя втягиваю, как и щеки. Смачный звук вызывает довольную улыбку. Вытираю жирные губы тыльной стороной руки, а потом под прищуренным взглядом Шароева руки вытираю об скатерть. Салат ковыряю, но все съедаю, пару раз демонстративно гоняла по тарелке фасоль. Типа не получалось ее наколоть. С громким звуком отпиваю капучино, двигаю к себе тарелку тирамису. Нюхаю, случайно сую свой нос в какао, чихаю, не прикрываясь. Случайно смахиваю на пол десертную ложку, беру вилку и с удовольствием кромсаю итальянский фирменный десерт. Каждый кусочек сопровождаю причмокиванием. И финалю громкой икотой. Все это время старательно избегаю смотреть на Тахировича, в то время как он внимательно на меня смотрит. Его взгляд чувствую кожей. Интересно, что он со мной сделает после такого представления?

Отодвигаю от себя все тарелки. Спектакль окончен, можете аплодировать. Осмеливаюсь поднять глаза на шефа, морально готовясь увидеть злого волка, но.… Эта падла улыбается. Широко так, показывает свои белые зубы, сделанные за миллион рублей. Как минимум. Судя по его довольной моське, моя показательная казнь временно отменяется. И взгляд такой… Добродушный. Так хозяин смотрит на свою шавочку, которая умиляет. Куснуть его? Или плюнуть? Пока Шароев в таком благодушном настроении, можно чудить. Но не такой я реакции добивалась. Не такой. И это понимание меня злит, а Марат берет салфетку и швыряет мне. Усмехаясь, командует:

— Вытри рот, актриса погорелого театра!

Я вытираю рот. Послушно складываю руки на колени и жду следующую команду. Марат Тахирович не спешит. Пьет свое вино, как истинный ценитель, смакует его, при этом задумчиво все меня разглядывает. Губы при этом все так же растянуты в улыбку. Я его редко вижу улыбающимся. С ходу и не отвечу, когда последний раз видела, как шеф улыбался.

Знаю, что все сотрудники в офисе его побаиваются. Оно и понятно. Вспыльчивый. Деспотичный. Трудоголик до мозга костей и требует такого же от всех вокруг себя. Смело можно требовать надбавки за переработки, но я как-то видела отчет по заработной плате, все в компании получают нехилые деньги. Наверное, поэтому многие закрывают глаза на непростой характер босса. На его странности. Как, например, трахать в своем кабинете разных девушек. Последний раз вообще не вписывается в нормальное представление о мире.

— Не нравлюсь? — внезапно спрашивает шеф.

— Что? — вздрагиваю. Мозг моментально обрабатывает вопрос. Я растягиваю губы. — Нравитесь.

— Врешь.

— Вру, — машинально киваю и испуганно затихаю. Вот дурында, лучше бы язык себе откусила.

Тахирович усмехается, залпом допивает вино и встает. Я подскакиваю. Внутри все дрожит от перенапряжения. Ощущение, что стою рядом с пороховой бочкой с тикающим взрывным устройством. Мысленно отсчитываю последние секунды, но бах не происходит.

— Отвезу тебя домой.

— Могу сама добраться, не беспокойтесь Марат Тахирович, — бочком обхожу шефа, кланяюсь, как китайцы важным людям. Прикидываю в уме, сколько тут метров до выхода.

— Это не обсуждается, Иванова, — рыкает начальство, пресекая все пути побега. Я сразу сникаю, опускаю глаза в пол. Идем вдвоем на выход. Как под конвоем.

Перед крыльцом ресторана нас ожидает машина с водителем. Садимся, я сразу отворачиваюсь к окну. Считаю фонари. Прислушиваюсь к дыханию Тахировича. Он так тихо себя ведет, словно его тут нет. Оглядываюсь, хмыкаю. Босс в телефоне. Судя по выражению лица, настроение уже противоположное тому, что было в ресторане. Благоразумно помалкиваю, стараюсь вести себя незаметно. Погружаюсь в свои думы.

Увольняться? Сегодня день прошел относительно ровно. Начальник озаботился моим состоянием, не вынудил умирать голодной смертью. Вспоминаю, как сам Шароев за день мог ничего не есть. Некогда. Работа кипит. Только успевай ему носить кофе. Еще одна причина, почему не спешу хлопать дверью: зарплата. Я прекрасно понимаю, что такой оклад нигде не найду. Мне явно платят не только за знания и навыки, но и за красивые глазки. Если закрыть эти глаза на некоторые прихоти босса, в целом он неплохой. Оклада мне вполне хватит на консультацию психолога. А если прижать Шароева, можно потребовать и услуги врача оплатить. Поврежденную психику, как и поврежденную важную программу, дорого и долго восстанавливаться.

Машина останавливается возле моего подъезда. Быстро приехали. Я радостно отстегиваюсь, хватаюсь за ручку, как слышу деспотичный голос за спиной:

— Завтра не опаздывай. Сегодня не буду наказывать рублем. И не заставляй меня сюда приезжать. Ясно?

Оборачиваюсь. Лицо Маратовича серьезное. Видимо, не только я о жизни размышляла. Киваю. Опаздывать не входит в мои планы. Но, похоже, шефу мало моего кивка, он цыкает:

— Не слышу!

— Да-а-а-а! Я вас поняла, господин! — ору во весь голос.

Как новобранец в армии, вылетаю пулей из машины и несусь к подъезду. Мне все кажется, что меня вот-вот схватят за шиворот и накажут за такое дерзкое поведение. Перевожу дыхание, только после того, как оказываюсь дома, закрыв дверь на все замки, даже на цепочку. Так точно никто нежданчиком не войдет.

14 глава

За то, что я орала в машине шефа утром меня не наказывают. Выдыхаю. Правда, от каждого шороха со стороны кабинета начальника то и дело вздрагиваю. К счастью, никто обезглавливать меня не собирается.

Все с утра идет по привычному уже плану. Планерка. Разнос за сорванные сроки по проекту. Кофе без сахара. Был соблазн щепотку соли бахнуть, воздержалась от греха. Оформление приказов. От номеров глаза в кучу уже собираются. Потом меня заставляют какие-то медицинские книжки внести в базу.

Шеф вновь просит принести кофе. Интервал между первой и второй чашкой ничтожно мал. Я не успеваю даже начать доделывать свою работу, как его восточное сиятельство вновь требует кофейную дозу.

Самое эпичное, это вызов провинившихся рабов на ковер. Они заглядывают в приемную и глазами спрашивают, в каком настроении босс. Я выразительно играю бровями, всем видом показываю, что настроение у Тахировича сегодня к черту. Правда, обидно немного. Шароев гаркает только на меня. Разнос сотрудникам устраивает тихим тоном, от которого тоже мурашки по коже и желание исчезнуть с его глаз долой.

День завершается без происшествий. Без потрясений. Я пару раз тру глаза, не веря, что за сегодня ничего не случилось. Мысленно перекрестившись, заглядываю к боссу и тоненьким голоском братца Иванушки сообщаю, что ухожу. Меня величественно отпускают, и задерживаться не просят.

Следующий день с утра тоже никаких неожиданностей не приносит. Он точь-в-точь повторяется с прошедшим. Я даже умудряюсь с девочками спуститься в кафетерий, и никто с собаками меня не спешит искать. Возвращаюсь на рабочее место, Шароев в работе, загружает и меня по самую макушку. Однако в шесть я ухожу домой. Опять без приказа остаться и доделать работу. Лояльное настроение босса настораживает, заставляет меня чувствовать подвох.

В четверг меня ссылают в отдел планирования. Такого щедрого подарка я никак не загадывала от своего деспотичного шефа. Он меня с глаз долой, сам на объекты с проверкой. В отделе работают мои девочки, а у них очень милые коллеги-мужчины. Мы полдня только и шутим, смеемся, не забывая о работе. Потом вместе обедаем, в кабинете то и дело гоняем чаи. Я на минутку испытываю жуткое желание перевестись сюда из приемной Шароева.

Единственное, что выбивает из равновесия, это когда внезапно в кабинет заглядывают непрошеные гости. Хотя такие люди о своем визите не предупреждают: Тайсум Адам Сулимович и с ним мрачный со шрамом на щеке мужчина. Генеральный скупо одаривает нас всех улыбкой, спрашивает начальницу планирования о работе. Незнакомец со шрамом внезапно обращает внимание на меня.

— Жену напомнила? — Адам Сулимович неожиданно превращается из серьезного директора в ироничного человека с озорным взглядом.

— Есть что-то, — хмыкает мужчина.

— Это секретарша Марата, — мужчины многозначительно переглядываются.

Мне внезапно становится интересно, о чем эти двое молчат. А ведь что-то знают, чего не знаю я. Все жду, когда продолжат свой загадочный диалог, но они покидают кабинет. Я выжидаю пару минут, и выскальзываю следом. Меня эти двое не замечают, а я настраиваю свои локаторы.

— Он с ней встречается? — спрашивает незнакомец генерального.

— Скорей трава в Антарктиде появится, чем Марат с кем-то будет встречаться.

— Давай поспорим, что не пройдет и года, как он с ней замутит. У меня чуйка.

— На что спорим?

— Ты отдаешь свои акции…

— Не жирно ли?

— Ладно-ладно, я пошутил. Просто ужин за свой счет.

— А ты, Герман, оказываешься любитель пожрать на халяву.

Закатываю глаза. Не знаю, что этих мужчин связывает с Шароев, возможно, они друзья, но то, что на нас спорят, мне совершенно не по вкусу. Встречаться с шефом? В гробу я видела такие перспективы.

Пятница. Пятница-развратница. Наверное, не зря ее так называются. Помня выкидоны Тахировича, я с утра напрягаюсь. Дергаюсь от писка селектора, ожидая услышать, что этот извращенец попросит меня вызвать или заказать кого-то в короткой юбке в офис. Периодически заглядываю в расписание босса. Там на вечер ничего не стоит. Тахирович ведет себя так, как вел всю неделю. Раздает поручения, заставляет нарабатывать мозоли на пальцах, активно стуча по клавиатуре. Ланч требует заказать в офис, даже на меня не забыл. Мелочь, но приятно. Иногда Маратович душка.