Валентина Кострова – Развод с идеальной женой (страница 37)

Я впервые за все время нашего знакомства в замешательстве. Не могу с уверенностью сказать, что у меня хватит моральных сил простить Марку Лину. Нет уверенности в том, что смогу ему верить и ни в чем не подозревать. Конечно, можно закрыть глаза, сделать вид, что собственно ничего такого не произошло, подумаешь, муж утешал сестру друга, он ведь видит в ней малышку, к которой привык. Только вот фраза о желании усидеть на двух стульях, жить со мной, мечтать о Лине, жалит и отравляет.

— Оля! – слышу рядом растерянный голос Георгия.

Он не трогает меня, но находится рядом, слышу его дыхание, чувствую его. Спешно вытираю мокрое лицо ладонями, поднимаю голову и зачесываю волосы назад. Улыбаюсь.

— Все в порядке.

— Я так не думаю, - с сомнением смотрит, качает головой. – Ты явно на взводе. Тебе нужно выпустить пар, иначе сгоришь в своих эмоциях.

— Банки предлагаешь побить? – усмехаюсь, обнимая свои колени.

— Да хотя бы. Они в машине.

— Нет, спасибо, - шумно выдыхаю и медленно поднимаюсь. Георгий вместе со мной поднимается. – У меня много работы. Я тебе вышлю контакты стилиста.

— Оль… - неожиданно тянет руку к моему лицу, я хмурюсь, но лишь заправляет волосы за ухо, мягко улыбается. – Если нужна жилетка, я к твоим услугам.

— Боюсь мне такие услуги не по карману, - усмехаюсь, слегка отстраняясь, но не сильно, чтобы не выглядело со стороны, будто шарахаюсь от него. – У меня есть чудесная подруга, которая выслушает все, что буду говорить, даже если не согласна со мной.

— Выговорись ей и напейся.

— Второй совет не принимаю, еще начну звонить кому не надо, - мы секунду смотрит друг на друга, затем одновременно начинаем смеяться.

Георгий оказывается слишком близко, нарушает мои личные границы, поэтому я вскидываю руку, слегка толкаю его в грудь, а он перехватывает за запястье. Воздух вокруг нас становится тягучим. Притяжение внезапно становится осязаемым. Легонько дергаю рукой, он отпускает, но пытается удержать в последний момент, как за спиной раздается деликатное покашливание. Я оборачиваюсь, В дверях стоит Марк.

31 глава

В кафетерии немноголюдно. Парочка в дальнем углу. Подружки возле больного окна. Мы занимаем столик возле зеленого уголка, словно прячемся от посторонних взглядов. Марк делает заказ у баристы, я нервно сижу и жду его.

Зачем пришел? Где был все эти дни? Что делал? О чем думал? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Интересно, что Марк подумал, увидев меня и Георгия. На его месте меня бы колыхнуло знатно, но он сдержанно поздоровался и пригласил меня выпить кофе. Георгий сразу сообразил, что лишний и ушел, не улыбнувшись на прощанье. Выглядел серьезным, сосредоточенным и напоследок недружелюбно посмотрел на Марка.

— Заказал тебе латте и венские вафли с шоколадным сиропом, - муж садится, расстегнув пиджак. Выглядит хорошо. Костюм без заломов, рубашка свежая, галстук в тон. Ощущение такое, что идет, как было раньше, все прозаично и буднично. Будто не было ни Лины в красном платье, ни моих родителей, ничего.

— Почему ты пришел? – сдержанно с прохладной спрашиваю, не зная, куда деть руки. Зажимаю их между ног. Смотрю на Марка с какой-то затаенной надеждой, что сейчас объяснится, заверит меня, что все хорошо у нас.

— Ко мне сегодня заходил Клинский, - смотрит в ожидании реакции, я непонимающе приподнимаю брови. – Я несколько дней как работаю в «Правосудии». Клинский ведущий адвокат по бракоразводным делам. Лучший из лучших.

— И? – никак не могу уловить связь между адвокатом по разводам и нами. – Я не знаю его.

— Я так и понял, видимо твой отец подсуетился, - Марк усмехается, а я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. Жду оправданий-объяснений, а мне муж говорит о разводе. Не этого я от него жду. Не этого.

— Ты хочешь за мной развестись? – тихо спрашиваю, как только нам приносят заказ, и мы остаемся одни. Муж поджимает губы, на меня не смотрит, берет свою чашку и отпивает кофе.

— Марк?

— А разве ты сама этого не хочешь? – вскидывает на меня глаза. – Твои родители будут только рады.

— Сейчас речь идет не о моих родителях, а о нас, Марк. Наш брак трещит по швам. Или ты думаешь, что собственно ничего такого не происходит? – благодаря многолетнему опыту держать себя в руках, подчинять свои эмоции, я не срываюсь на крик, не устраиваю сцену на публике. А хочется.

— Я не хочу развода, но, - сжимает челюсти, сурово хмурит брови. – Нас все равно разведут. Твой отец сделает все возможное, вплоть до краха моей карьеры.

— То есть карьера важнее, чем я? – голос дрожит. Предательски дрожит, слезы, возникшие на глазах, обжигают. – Так вот истинная причина твоей женитьбе на мне? Терять есть что, поэтому сдерживал себя по отношению к Лине, поэтому не перешагивал черту… - шумно втягиваю в себя воздух, опуская глаза. Моргаю.

— Оль, все не так…

— А как? Как Марк? Ты меня любил? Или все признания – это для красного слова? Смекнул, какая выгода будет с меня, воспользовался моей слепой влюбленностью и женился. Я именно так все и вижу сейчас!

— Ты не права, - вздыхает, лезет во внутренний карман пиджака, протягивает мне белоснежный платок. – Все, что касается Лины…

— Опять Лина… Лина то. Лина се… Лина-Лина! – голос срывается на крик. Стискиваю зубы, отворачиваюсь от Марка, пытаясь выровнять дыхание. Мну в руках платок. – Мы говорим о нас, или ты опять будешь говорить о Лине?

— Так из-за Лины весь этот сыр-бор. Ей тоже нелегко сейчас, - пьет кофе и не давится, а мне кусок в горло не лезет. – Клинский и ее развод будет вести. Токов подал на развод,

— Ты ее утешил?

— Что? – брови Марка взлетают вверх, а меня рвет на части от разговора.

— Ты же всегда ее утешаешь в трудную минуту. Ее, а не меня. Каждый раз, когда я остро нуждаюсь в твоей поддержке, ты оказываешь ее не мне, а сестрице своего друга, - голос набирает обороты, тон повышается, но в какой-то момент я будто выдыхаюсь.

— Мне кажется, мы в каком-то тупике, - плечи обреченно опускаются, беру салфетку и промокаю мокрые щеки. Марк не шевелится, гипнотизирует меня отрешенным взглядом. Вытерев лицо, поднимаю на него глаза.

— Марк, - сглатываю. Я настолько сильно его люблю, что готова бесконечно давать ему шанс измениться, но лимит есть у всего. – Папа будет против сохранения нашего брака. И ты прав, будет мешать твоей карьере. У него для этого есть возможности и связи. Готов ты ради меня начать с нуля?

— В смысле? – между бровей появляется морщинка. – Не понимаю тебя.

— Я люблю тебя. Ты любишь меня, - силюсь улыбнуться, но выходит криво. – Мы уедем из этого города, начнем с нуля. Без связей моих родителей, с минимальным базовым набором для нового старта. Мы справимся. Ты вновь достигнешь новых высот в своей карьере, я буду достигать вершины в своей работе. Не будем ни от кого зависеть.

— Ты сейчас серьезно? – Марк поправляет узел галстука, будто он его душит. – С нуля? Да еще черт знает где. Ну, уж нет… - осекается, встретившись с моим потухшим взглядом. – Оль… - тянется к моей руке, но я свои прячу под стол, сжимая ими коленки.

— Кому как не тебе знать, сколько усилий я прикладывал в своей работе. Ты сама немало сил приложила, чтобы я оказался там, где сейчас, и вот хочешь за раз все перечеркнуть? Обычно планку повышают, а ты предлагаешь понизить, - смотря на Марка, на то, как эмоции меняются друг с другом, я не услышала того, что по-прежнему жду. Не услышала слов любви, заверения, что ему нужна я и только я. Он сейчас печется о себе, своей карьере, а не о том, что наш брак на глазах разрушается.

Лезу в сумочку, достаю кошелек. Обычно наличку не ношу с собой, но в этот раз она у меня оказывается. Кладу купюру под блюдце, так и не прикоснувшись ни к латте, ни к венским вафлям. То, что творится сейчас у меня на душе, никому не видно. Трудно, но я умею держать лицо.

— Желаю тебе всего хорошего, - встаю, прохожу мимо Марка, но он хватает меня за руку и удерживает. Смотрю вниз и держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться перед ним. С усилием воли задираю подбородок, разжимаю его пальцы на свое запястье.

— Давай больше не встречаться.

— Оля… - срывается сдавлено мое имя с его губ, я отворачиваюсь и спешно, стуча каблуками, покидаю кафетерий, надеясь, что он не последует за мной.

Выходя, оглядываюсь, вижу сквозь стеклянные двери, как Марк торопливо хватает свой портфель, почти бегом несется следом. Мне нужно скрыться, спрятаться, чтобы больше с ним не разговаривать. Боюсь, моих моральных сил не хватит для того, чтобы выглядеть уравновешенной и здравомыслящей.

— Оля! – кто-то окликает меня со стороны.

Поворачиваю голову на голос. Удивляюсь, но тут же срываюсь с места в его сторону. Это Георгий. Не задаюсь вопросом, как он тут оказался, что делает. Он почти бегом обходит машину спереди, распахивает почему-то заднюю пассажирскую дверку. Я ныряю в прохладный салон машины и сползаю по спинке сиденья. Сердце гулко бьется, его стук отдается в ушах. Зажмуриваюсь. Не хочу видеть Марка. Не хочу из-за него сейчас плакать. Он недостоин моих слез. Предательские слезы скатываются по щекам. Мне вновь не хватает воздуха. Легкие горят. Отрываю рот, пытаюсь вздохнуть, не получается.

— Дыши, Оля, дыши! – слышу шепот рядом с собой. Чувствую, как меня прижимают к груди, ласково начинают гладить по спине, слегка похлопывая. – Дыши. Все будет хорошо.