Валентина Кострова – Развод с идеальной женой (страница 11)

— Ты счастлив? – тихо спрашиваю мужа, подловив момент, когда он прожевал кусок бутерброда.

Любимый удивленно на меня смотрит, а я стискиваю зубы, от щемящей боли в груди. Во взгляде дорогих мне глаз замечаю смятение. Марк видимо не ожидал подобного вопроса, но берет себя в руки. Улыбается.

— Конечно, - после недолгой заминки и с полным ртом отвечает.

Почему-то я чувствую, что врет. Врет и не краснеет. За годы своей юридической практики он научился сохранять лицо, независимо от того, что ты там чувствуешь. Горькая правда, что муж живет со мной из-за того, что ему выгодно, что боится потерять свое сегодняшнее положение, убивает без оружия.

Вздыхаю. Марк напрягается. Замечаю его настороженные взгляды. Он будто подозревает меня в том, что я его в чем-то подозреваю. А я подозреваю, черт подери. Меня съедают ревностные мысли о том, что он крутит с Линой, пусть и платонически.

Надолго ли у них такие отношения? И чем вообще все закончится? Каждый раз, смотря на Марка, ложась рядом с ним, я вспоминаю смс с чулками, я вспоминаю подслушанный разговор. Я не могу.… Не могу смириться, что мое представление о муже рушится. Я как тот несчастный строитель, который вместо того, чтобы основательно заняться реставрацией или снести здание на фиг, латаю дырки, в надежде, а вдруг устоит, а вдруг все не так серьезно.

— У тебя что-то болит? Ты последнее время сама на себя не похожа, - забота в голосе мужа греет душу, я осознанно отстраняюсь от фактов. Не готова пока планировать свои действия.

— Все в порядке. Поехали действительно к твоим родителям. Мы давно у них не были. Подарки приготовлены.

— Ты серьезно? Не шутишь? – сомнения, недоверие ранят, но я ласково улыбаюсь, киваю.

Понимаю, что сама виновата в том, что Марк скептически относится к моему энтузиазму по поводу его родителей. Ведь до сегодняшнего утра максимально реже старалась с ними встречаться. Чужие они мне.

После свадьбы родственники со стороны мужа думали, что я буду называть родителей мама и папа. Так типа положено, принято. Но я не смогла чужих мне людей назвать родными. Мама одна, как и папа, каким образом люди, которых я до встречи с Марком знать не знала, стали мне типа родителями. Марк с первой встречи с моими родителями, называл их только по имени и отчество. И это всех устраивало, это было принято среди тех людей, с которыми я жила, росла, воспитывалась.

Мы неспешно собираемся. Марк звонит своим родителям, сообщает им, что мы заедем сегодня к ним. Слышу, как он смеется. Смех такой беззаботный, веселый. Раньше я как-то не прислушивалась к тому, с какой тональностью он разговаривает со мной, моим родителями, друзьями, как общается со своими родными, своим привычным старым окружением. Сейчас улавливаю, насколько по-разному звучит его голос. Со мной сдержанно, вдумчиво, паузами, словно подбирает слова. Наверное, с Линой беззаботно, что на уме, то и на языке, фривольно.

Марк уверяет маму свою, что нет нужды нам готовить стол. Знает ведь, что жирную пищу я предпочитаю как можно реже есть, по возможности вообще подобное не заказывать, а его мама любит салаты готовить в майонезе, а мясо с прослойкой жира.

Беру пакеты с подарками. На все праздники я предпочитаю дарить что-то полезное. Не только близким, но и друзьям. Более того, сама прошу дарить мне все по вишлисту. Радуюсь, когда и мне подобный список желанных подарков вручают. Марк говорит, что от такой практики нет эффекта неожиданности, спонтанной радости.

— Мама запекла утку, - Марк в приподнятом настроении. Глаза его сияют, на губам постоянно мелькает улыбка.

Чувствуется, что ему приятно, что едем к его родителям, несмотря на то, что ехать через весь город на другой конец. Я радуюсь, что мужу приятно мое согласие провести вечер с его близкими людьми. Это своего рода как бальзам на израненную душу. При этом я чувствую, что это словно последняя наша с ним поездка к его родным, чувствую, что я подсознательно начинаю потихоньку прощаться с тем, что представляло какую-то небольшую ценность. Придет время прощать с тем, к чему прикипела душа, с кем хотелось смотреть вперед - Марка.

Нас ждут. Мама Марка с порога обнимает сына, увидев меня, сдержанно улыбается, и мы обнимаемся. Суховато, фомарльно. Свекор кивает в знак приветствия. Марк не замечает или делает вид, что не видит, как нам не по себе.

Проходим в зал, где разложен стол-книжка. Он уже накрыт, еды слишком много для четверых. Благодарно улыбаюсь Татьяне Павловне, заметив, что она постаралась сделать несколько блюд для меня. Салат из свежих овощей с оливковым маслом, запеченная курица. Трогает такое внимание ко мне, что когда она проходит мимо меня, непроизвольно ловлю ее руку и благодарно сжимаю. Свекровь сначала теряется от моей признательности, но улыбается и просто кивает. На мое предложение помочь, отказывается. Я не знаю, куда себя деть, поэтому сажусь на стул, и в который раз оглядываюсь по сторонам.

Квартира как квартира. Чистенько, по-своему уютно, без запросов на шик.

Муж сам купил родителям квартиру, которую отец и мать выбрали. Я в этом не участвовала. Меня не просили, совета не спрашивали. Знай, что любимый купит жилье на отшибе, вмешалась, настояла на том, чтобы район поприличнее выбрали, квартиру просторнее. Когда об этом заходила речь иногда, Марк твердо просил держать мнение при себе. Я держала. Он сам лично копил нужную сумму, не лез в семейный бюджет, ни у кого не занимал, кредиты – ипотеки не брал. Такой поступок заслуживает восхищение, и я восхищаюсь.

— Олечка, все в порядке? – интересуется Татьяна Павловна, внося только что из духовки утку. Марк сразу же тут как тут. Видимо на запах пришел. Мы рассаживаемся. Родители на диване, я и муж на стульях.

— Все в порядке, - запоздало отвечаю.

— Родители заграницей? Не приедут на праздники? – формально спрашивает Антон Петрович, разрезая утку.

— Возможно, приедут, но не точно. У папы много работы, а мама взяла небольшой творческий отпуск. Предлагала мне приехать в Испанию и прогуляться с ней по Мадриду, составить компанию в посещении музеев.

— Почему не согласилась? – Марк подставляет тарелку для того, чтобы ему положили утку. Смотрит на меня. – Я не против, если ты развеешься с мамой.

— А ты? – внутри все застывает, в голове крутится, как на повторе, слова мужа в новогоднюю ночь. Я боюсь. Я боюсь, что в мое отсутствие платонические отношения Марка и Лины перестанут существовать. Стараюсь не думать о таком, но зерно посеяно, ростки дали корни.

— Я же тебе говорил, что у меня дела, командировка.

—Да, говорил, - улыбаюсь, замечая, как внимательно нас слушают родители мужа. Замечаю, что Татьяна Павловна слегка качает головой, а Антон Петрович вскидывает брови. Их явно наш разговор приводит в недоумение.

— Кстати, Марк, - свекровь передает мужу оливье. - Мы тут недавно видели Илью, твоего лучшего школьного друга. Он нас узнал, поздоровался. Представляешь, тоже переехал в столицу, сестра помогла. Она удачно замуж вышла. Живут тут неподалеку. Обменялись адресами. Обещал забежать на чай с сестрой.

Марк давится, спешно прикладывает салфетку к губам, потом делает глоток воды. Я вскакиваю, начинаю слегка похлопывать по спине. Он показывает жестом ладони, что все в порядке. Тревожно вглядываюсь в лицо мужа. Он отводит глаза в сторону.

— Все в порядке, - успокаивает меня, положив руку мне на колено, слегка его сжав.

Жест не вызывает удивления, Марк иногда позволяет себе такие бесстыдные прикосновения при людях, когда никто не видит. Меня это смущает и хочется сбросить тут же руку. Это же нарушение всяких приличий. Подобное допустимо в спальне, наедине друг с другом. Я убираю его ладонь. Он не обижается, усмехается. Мельком смотрит на меня странным взглядом, смысла которого я не понимаю.

Больше никто не давится, разговор крутится вокруг общих знакомых, вспоминают прошлое. Все это на фоне тихо работающего телевизора, по которому идет праздничный концерт. Мне становится скучно, только в этот раз я не кидаю на мужа исподтишка выразительные взгляды, а задумываюсь, как так получилось, что мы сошлись. Ведь, если взглянуть на все со стороны, мы как огонь - вода, волна и камень.

Я влюбилась. Я горела Марком, и мне было море по колено. Я настояла на своем, когда просила разрешения у папы выйти замуж за любимого. Моя семья, как семья дедушки, от моего выбора были не в восторге. Однако, я благодарна родителям, что они не вмешивались в мои отношения, не ставили палки в колеса. Папа просто сказал, что будет очень сложно. Сказал без пояснений, кому и где будет сложно. Я его тогда не поняла, до недавнего времени и не вспоминала об этом мнении. Теперь, кажется, начинаю осознавать, то имел в виду папа.

Ужин подходит к логическому завершению. Я подрываюсь помогать свекрови в уборке стола. Мужчины даже не шевелятся. Татьяна Павловна сначала отказывается, но видя мою настойчивость, соглашается. К счастью, мыть руками жирную посуду нет нужды, в этом доме есть техника, облегчающая быт. Загружая в посудомоечную машину тарелку, чувствую на себе пытливый взгляд матери Марка. Встречаюсь с ней глазами. Она улыбается.

— Спасибо, что приехали.

— Да не за что. Планы все равно были изменены перед Новым годом. У Марка намечается выгодное дело.