Валентина Кострова – Оправдай меня (страница 6)

— Зачем тебе все это? Думаю, что у тебя нет проблем жениться. Выйди на улицу, щелкни пальцем и любая будет рада стать твоей женушкой.

— А мне не нужна любая.

Мужчина резко подается вперед, отчего я откидываюсь назад. Спинка стула больно впивается в спину. Морщусь. Он меня пугает своим напором. Смотрит в глаза, у меня от этого взгляда холодок пробегается вдоль позвоночника. Жутко.

— Мне нужна ты. Веришь в любовь с первого взгляда? — лукавая улыбка подсказывает, чтобы не велась на провокацию, но этот человек заставляет меня сейчас улыбнуться. Он каким-то образом тупым вопросом снижает внутренний градус напряжения.

Теперь я подаюсь к нему, опираясь локтями об стол. Мы неожиданно оказываемся очень близко друг к другу лицами. Я вижу насколько у него длинные и густые ресницы, с загибающимися концами. Безупречная кожа, такой не каждый и каждая может похвастаться. А еще глаза… Пронзительные, до мурашек, смотрят прямо в душу, будто знают все твои тайные мысли. Взгляд непроизвольно опускаю на губы. Они у него манящие, созданы, чтобы их без устали целовали, царапаясь щетину.

Это момент молчания наполняет воздух чем-то важным. Я чувствую, как мое сердце ускоряется в сердцебиение на пустом месте. Или не на пустом? Есть что-то притягательное в этом мужчине, он тянет к себе, как магнит скрепку. И головой понимаю, что мысли у меня не в ту сторону свернули, инстинкты берут свое. Когда видишь сильного мужчину перед собой, который ни за что никогда не прогнется под тебя, такого хочется завоевать, подчинить. Это как укротить самого дикого хищника, превратить его в ласкового питомца, кормить с рук.

— Ну так что?

Вопрос задан низким тоном, я непроизвольно сжимаю бедра под столом. Меня бесит мое состояние текущей сучки. Бесит, и я от всей души ему сопротивляюсь. Сладко улыбаюсь, слегка прищурившись, провокационно облизываю губы и прикусываю нижнюю. Кадык мужчины дергается. Усмехаюсь. Реакция есть, значит, не только я плещусь в неуместных эмоциях.

— Мой ответ нет. Я не вижу смысла и выгоды выходить за тебя замуж. Ты предложил замуж, но ни слова не сказал, что вытащишь меня отсюда. И потом… — наблюдаю за мужчиной, поднимаю руку, не спеша отбрасываю волосы с одной стороны на спину. Он следит за каждым моим жестом.

— Мне фиктивный брак не нужен.

— Что? — моргает, хмурится и уже выпрямляется на стуле. Включает саму серьезность.

— Я если буду выходить замуж второй раз, то по большой любви. Хочу любимого и любящего мужа, кучу милых очаровательных детишек. В тебя я не влюблена, поэтому мне неинтересно твое предложение.

Его лицо мгновенно меняется, словно налетевшая буря. Глаза сужаются, а брови резко поднимаются, выдавая шок и недоумение. Это зрелище длится недолго. Мужчина берет себя в руки, черты лица ожесточаются, а губы прекращают улыбаться, он их поджимает в тонкую линию, челюсть напрягается. Глаза превращаются в льдинки. В них теперь такой арктический холод, что непроизвольно передергиваю плечами. Сводит брови к переносице, барабанит пальцами по столу, чем нервирует и одновременно раздражает.

Мне не по себе. Обхватываю себя руками, пытаюсь согреться. Вокруг почему-то стало слишком холодно. Или это мне холодно от взгляда напротив. Чувствую, как внутри растет напряжение и нервозность. Еще с каждой секундой растет ощущение неправильного решения. Не знаю, почему так, но как-то так. Я пытаюсь нарушить это тяжелое молчание, с весом тонну, но слова застревают в горле как кость. Взглядом мечусь по кабинету, стараясь ненароком не цепануться со взглядом мужчины. Нужно что-то делать. Встать и уйти? Там за дверью меня ждут, в камеру отведут.

Принимаю решение уйти. Медленно встаю. Мужчина вскидывает на меня глаза, секунду удерживает мой взгляд, резко тоже поднимается. Я не успеваю ничего сообразить, как он хватает меня за локоть, грубо дергает на себя. Другой рукой хватает за шею и затылок одновременно, фиксирует и прижимается своими губами к моим.

У меня перехватывает дыхание. Можно сказать, что в моей жизни был один человек, который так глубоко меня целовал. С языком. Это Артур. Муж. До встречи с ним были только легкие поцелуи и чмоки в щечку с другими парнями, с которыми встречалась, прежде чем в жизни появились серьезные отношения, вылившие в логический финал: свадьба.

У меня ступор, я не знаю, как поступить: оттолкнуть иль ответить без задней мысли. Поэтому первые секунды этого неожиданно поцелуя никак не реагирую. Даже не думаю. Все концентрируется на том, что чувствую. И то, какие чувства бушуют внутри, пугают сильнее, чем реальный срок за убийство мужа. Потому что если приговор можно обжаловать, подать апелляцию, оправдать позже себя с новыми доказательствами, то поцелуй с другим мужчиной, вызывающий волнующие мурашки в животе — это за гранью понимания. То, что я не понимаю, я не принимаю.

Соскребаю все моральные и физические силы в единую кучу, упираюсь ладонями в широкую грудь, чувствуя, как напрягаются мышцы под рубашкой, и отталкиваю. Рука взметается вверх, бью по колючей щеке, не моргнув глазом. Глаза напротив вспыхивают адским пламенем, обжигая кожу лица, но я стойко выдерживаю его горящий взгляд. Губы, ядовито-сладко целовавшие мои губы, кривятся то ли в усмешке, то ли в улыбке. Непонятно.

Не знаю, чем бы закончилась наша зрительная битва, но в кабинет заходит следователь. Он явно чувствует напряжение между нами, потому что настороженно смотрит то на меня, то на мужчину. Деликатно пару раз кашляет в кулак, мы отмираем.

— Время посещений вышло, — следователь переминается с ноги на ногу, приоткрывает дверь и выходит, но не закрывает за собой. Видимо боится, что встреча затянется.

— Вот моя визитка, — незнакомец лезет во внутренний карман пиджака, достает визитницу, из нее вытаскивает визитку и кладет ее на стол. — Мое предложение действует двадцать четыре часа, после этого актуальность теряется. Хорошенькой подумай над моими словами.

— Не буду думать, — фыркаю, скрещиваю руки на груди. — Считаю, наши пути на этом расходятся. Всего вам доброго, — задираю подбородок, наблюдая, как незнакомец мрачно и в тоже время с каким-то торжеством окидывает меня с ног до головы, уходит. Закрывает дверь, оставляя после себя гнетущую тишину, давящую на виски. Я беру на столе визитку. Хочется знать имя этого самоуверенно придурка.

Салихович Ильдар Икрамович.

Фамилия знакома. Будь я гламурной чикой, не поняла о ком идет речь, но так как папа владел промышленным заводом, волей-неволей некоторые фамилии в нашей семье были на слуху.

Семья Салихович — хозяева нефтяной отрасли. Они самые крупные поставщики нефти, у них куча дочерних компаний и много других отраслей в бизнесе. Как говорится, владельцы заводов, газет и пароходов. Жутко богатая семейка. Неудивительно, что этот товарищ такой самоуверенный напыщенный индюк, уверенный, что все окажется у его ног по щелчку пальцев.

Хочется смять визитку, но почему-то засовываю ее в карман брюк. Устало сажусь на стул в ожидании, когда за мной придут и отведут в камеру. Благо сижу одна. Даже неинтересно, почему так складывается.

Стучу безымянным пальцем по столу, смотря перед собой, пытаюсь трезво оценить свои возможности. Точнее прикидываю варианты, кто может сейчас кинуть мне на помощь, вытащить из этого дерьма, в котором оказалась, защитить. Оправдать.

Перебираю папиных знакомых, которые были вхожи в наш дом. Близких друзей, которые как семья. Вспоминаю родственников, с которыми натянутые отношения. Никого с ходу не могу назвать, и от этого понимания мне становится страшно за себя. Я как-то сразу ощущаю себя одинокой во всем этом огромном мире, который внезапно оказался ко мне враждебным, в котором не оказывается человека с протянутой рукой помощи.

Тут меня щелкает.

Мне срочно нужен телефон. Нужно позвонить. Внутри трепещутся надежда и уверенность, что все же кое-кто может мне помочь. Прикусываю губу, нетерпеливо поглядываю на закрытую дверь, ожидая, когда кто-то войдет.

Мои молчаливые молитвы кто-то слышит, в кабинет заходит следователь, который ведет мое дело. Я, к сожалению, не помню его имя.

— Ну, что Ольковская, — следователь садится за стол, кладет руки на стол и сцепляет их в замок. — Дела твои не очень хороши. Все против тебя.

— Я не убивала, — тихо повторяю, как молитву Отче наш. — Не убивала.

— Допустим, я тебе поверю, но все улики против тебя. Если есть маленькая зацепка, чтобы тебя оправдать, я бы не стал давить, позволил твоему адвокату тебя оправдать.

— Мне нужно позвонить. Я знаю, кто будет за меня горой.

— Правда? — на меня с сомнением смотря.

Следователь нажимает кнопку включения, видимо не хочет записи своих действий. Протягивает мне мобильный телефон. Хорошо, что у меня прекрасная память, я помню номера, на которые много раз звонила. Нервно дергаю под столом ногой, вбиваю номер и нажимаю вызов. Слушаю долгие гудки. Происходит соединение, и слышу дыхание на той стороне.

— Макс, это Милана. Мне нужна твоя помощь.

— Милана? — голос звучит слишком ровно. Нет ноток удивления. — Какими судьбами?

— Мне нужна твоя помощь. Меня подозревают в убийстве.

— Что? Кого? — слышу уже признаки каких-то эмоций. — Боже, Милана, во что ты влипла?

— Макс… — голос начинает предательски дрожать, внезапно появляются слезы на глазах. Видимо, эмоции берут вверх над рассудком. Я слишком устала держать себя в узде, быть сильной.