Валентина Кострова – Оправдай меня (страница 10)

Я отключаюсь. Не теряю сознание, но мир и человек напротив меня, говорящий что-то с серьезным лицом, воспринимаются через какую-то искривленную призму. Не слышу ни слова, но слежу за движениями губ. Время будто останавливается для меня. Понимаю, это защитная реакция, что все равно мне придется столкнуться нос к носу с реальностью, но не сейчас…

Чувствую себя уязвленной, беззащитной. Больше некому меня грозно и одновременно шутливо журит, ждать с теплым ужином, душевным разговором за чаем с маковыми булочками, которые я очень люблю, которые только мама умеет вкусно печь. Не зря говорят, что пока живы родители — ты ребенок, как только их не оказывается рядом, за раз взрослеешь. И я отчаянно цепляюсь за уходящее ощущение беззаботности. Чего лукавит, мне безумно страшно в одиночку сражаться с врагами, которые были у папы, которые сейчас жаждут меня прогнуть под себя, продавить под свои интересы. Ведь смерть родителей — это не стечение обстоятельств.

— Милана! — меня трогают за плечо.

Я вздрагиваю, испугано моргаю и не понимаю, как Ильдар оказался так близко ко мне. Настолько близко, что мои колени упираются в его бедро. И стоит мне поднять руку, как могу дотронуться до щетины, почувствовав, какова она на ощупь. А еще запах… Он приятно пахнет. Хочется уткнуться в его шею и медленно вдыхать, задерживая дыхание. И вообще его присутствие меня странно будоражит. Внезапно возникший жар внизу живота, обжигает. Все это до чертиков пугает, потому что не могу контролировать свои чувства, как и объяснить, почему так остро реагирую.

— Ты случайно не заболела? — обеспокоенно заглядывает в глаза, тянет ладонь к моему лбу. — Вся красная.

Прижимаю руки к горящим щекам. Они действительно пылают, впрочем, тело тоже горит. Я заболела или это у меня такая реакция на Ильдара?

Когда он внезапно подается ко мне, задерживаю дыхание, наблюдая как в замедленной съемке за его приближением. Непроизвольно приоткрываю губы. Жду чего-то. И на меня накатывается глубокое разочарование, стоит мужским губам коснуться моего лба, а не моих губ.

— Да ты горишь! — бормочет мужчина, резко вставая с дивана. Я не успеваю опомниться от его близости, как меня подхватывают на руки и куда-то несут.

— Не выдумывай! Поставь меня на ноги! — возмущаюсь, извиваясь, но Ильдар держит крепко и отпускает только на кровати. — Я в порядке!

— Сомневаюсь, — сдергивает одеяло, смотрит так повелительно, что против воли подчиняюсь.

Поджимаю губы, скрестив руки на груди. Берет трубку от телефона, куда-то звонит. Слышу, что просит принести градусник и жаропонижающее. Еще никто насильно обо мне ни разу не заботился. Это раздражает и заставляет чувствовать себя беспомощной.

— На пустом месте разводишь суматоху, — недовольно бурчу.

Скрещиваемся, как шпагами, взглядами. С Артуром часто вела зрительные поединки, чаще всего выходила победительнице, однако Ильдар оказывается достойным соперником. Он смотрит так, против воли хочется опустить глаза и склонить голову. На чистом упрямстве выдерживаю его прессинг, если бы не стук в дверь, не знаю, сколько бы смогла противостоять ему.

Когда он выходит из спальни, на меня нападает апатия и какое-то бессилие. Сползаю на подушки, прислушиваюсь к тихому разговору из гостиной. Сдавливаю пальцами переносицу, прикрыв глаза, нудная боль сжимает затылок. Пару раз моргаю, глаза сухие, словно в них насыпали песка.

Переворачиваюсь на бок, подгребаю под себя одеяло, закинув на него одну ногу. Закрываю глаза. Слышу шаги, даже улавливаю момент, когда в спальне вновь не одна, однако сил среагировать не оказывается. Я просто забываюсь сном.

Открыв глаза, не понимаю, сколько сейчас времени. В комнате сумрачно, единственный источник света — это прикроватное бра. Потягиваюсь, зеваю, прикрыв рот ладошкой, да так и остаюсь в комичной позе.

Во-первых, на мне футболка. Я отчетливо помню, что была в халате. Кто-то переодел, кто-то меня видел голой и трогал. От этих мыслей чувствую, как лицо вновь начинает гореть. Градус существенно поднимается за считанные секунды.

Во-вторых, в кресле напротив кровати спит Ильдар. Рубашка нахально расстегнута наполовину, жилетки не наблюдается, ладно хоть в брюках. Тут меня будто обливают кипятком. Я думаю о том, что именно Салихович меня переодевал, а значит, видел всю мою наготу. Тело моментально покрывается мурашками.

Возмущенно смотрю на мужчину, раздумывая, а не запустить ли в него подушку. Как он посмел меня касаться!

Всматриваюсь в холеное лицо и прикусываю губу. Даже в спящем состоянии этот человек выглядит очень даже ничего. Наверное, если у него изо рта будет капать слюна, многие найдут его привлекательным. И тут меня будто обливают кипятком. Я думаю о том, что именно Салихович меня переодевал, а значит, видел всю мою наготу. Второй раз, подумав об этом, становится невыносимо жарко в груди.

Тут эти мысли перебивают мысли о муже. Глядя на Ильдара, я вспоминаю Артура. Он тоже был симпатичным и, глядя на него, иногда испытывала влечение к нему. Его харизма кружила голову, располагала к себе. А когда он улыбался, поджимались пальцы на ногах, и екало сердце.

Когда я с ним познакомилась, была очарована и совсем не сопротивлялась предложению отца присмотреться к Артуру. Всепоглощающей до мурашек любви у нас не было, но нам было вместе хорошо до определенного момента.

Потом что-то пошло не так. Артур стал пропадать то на работе, то на каких-то встречах. Я с головой окунулась в учебу, мечтая в будущем заняться дизайном женского нижнего белья. Тайком ночью иногда воплощала за своей швейной машинкой безумные фантазии и грезила об успехе своего детища. Не признавалась родителям и мужу в этой тайной мечте.

Подружкам из университета нравились мои комплекты, они готовы были платить приличные деньги за единственный экземпляр крутого набора нижнего белья. Шила под псевдонимом, чтобы никто на меня даже не думал. Товар доставляла как посредник, таинственным шепотом восславляя талант молодого дизайнера. Тайна, как правило, пробуждала интерес, повышала спрос. Поэтому финансово от мужа не зависела, была с головой в своих проектах. Совсем не заметила, как брак стал просто формальностью.

— О чем думаешь? — слышу тихий голос с хрипотцой.

Незаметно вздрагиваю и поворачиваю голову в сторону кресла. Ильдар нормально садится, крутит головой, вскидывает руки вверх и тянется. Рубашка непозволительно задирается снизу, мне резко приходится отвести глаза в сторону.

— О муже, — признаюсь, приподнимаясь на локтях, чтобы опереться спиной на подушки. — Размышляла о нашем браке, пыталась понять, в какой момент мы стали чужими друг другу, что он завел любовницу.

— Это теперь так важно? — Ильдар встает, пересаживается на край кровати.

Возмущение застывает на губах, когда понимаю, что он не домогаться собрался. Дает мне градусник. Поджимаю губы и молчу, стоит его ладони коснуться моего лба.

— Вроде температуры нет.

Убирает руку, кладет ее на свое колено, склоняет голову набок и смотрит. В сумраке его глаза очень ярко блестят. Еще вопрос у кого тут температура. Сую градусник подмышку, слегка отодвигаюсь.

— Если тебе морально тяжело, ты можешь ни в чем не участвовать.

Не сразу понимаю, о чем Ильдар говорит. Мотаю отрицательно головой, когда догоняю смысл. Вздыхаю и вытаскиваю градусник, как только тот начинает пищать. Температуры нет, но слабость присутствует. Очень хочется съесть сладкого, собраться с духом и все же начать решать взрослые проблемы, которые раньше обходили меня стороной. Даже брак мой был решением моих родителей и Артура, а не лично мной.

— Мне все равно нужно все порешать, — кривлю губы в подобие улыбки, Ильдар не поддерживает меня. — Думаю, доверю завод Максу. Он в курсе внутренний кухни.

— Ты ему так доверяешь?

— А почему я ему не должна доверять? Он член моей семьи. Можно сказать, что единственный родственник остался, с кем я росла рядом. Макс — моя опора.

— Я тоже могу стать тебе опорой.

Я удивленно вскидываю вверх брови, начинаю тихо смеяться, иронично смотря на Ильдара. Он не поддерживает веселье, только все больше хмурится и темнеет лицом.

— Каким образом ты станешь мне опорой? Ты мне чужой человек, хоть и вытащил из тюрьмы, но это не тот повод, чтобы стать близкими друг другу.

С Ильдаром происходят метаморфозы. Он словно оборотень, из милого пса превращается в грозного волка с холодным взглядом, от которого становится не по себе. Я даже внутренне сжимаюсь, стараясь смотреть ему в глаза и не моргать, не показывать, как он меня сейчас пугает.

— Возможно, у тебя все еще температура, раз ты не очень догоняешь, что происходит. Тебя подставили, хотели посадить в тюрьму, чтобы ты не имела возможность как-то влиять на деятельность завода. Акции в цене существенно бы рухнули, и тот, кто больше всего заинтересован в заводе, скупил по дешевке все акции. Как думаешь, кому такой расклад играет на руку? Почти тридцать процентов акций завода твоего отца сейчас владеет Макс, твой сводный двоюродный брат, вода на киселе. Более того, акционеры ему симпатизируют, они на его стороне. Ты в их глазах всего лишь красивая блондинка, умеющая только тратить деньги, но никак не руководить заводом. Поэтому акционеры сделают все возможное, чтобы ты поступила так, как хотят они и Макс.