Валентина Кострова – Его Малявка (страница 12)

Хаджаров стоит ко мне профилем, смотрит в сторону складов, явно думает о своих делах. Слегка раскачивается, одна рука в кармане брюк, второй придерживает сигарету, время от времени поднося к губам. Я не знаю, как реагировать. События вечера выбили почву из-под ног. Надеялась получить информацию и обрести цель для дальнейшего движения, а в итоге чуть не попала и благодаря этому странному мужчине, отделалась испугом да парочкой ссадин. А еще.… Еще меня убивает то, что Хаджаров смотрит на меня так, словно между нами ничего не было год назад. Неприятненько осознавать, что ты мимолетный эпизод в жизни человека, в то время, как он для тебя яркая вспышка в жизни.

– Ты не производишь впечатления человека, которому надоело жить, – Хаджаров затягивается. – Но если хочешь умереть, есть способы и получше.

Я стискиваю зубы, моментально почувствовав, как в груди вспыхивает неприязнь к мужчине из-за его пренебрежительного тона, ироничного отношения ко мне. Да что он знает обо мне? О моих переживаниях? О мыслях? Ровным счетом ничего.

– Вас это не касается.

Хаджаров медленно поворачивает голову в мою сторону, прищуривается. У меня от его прищуренного взгляда пробегается холодок вдоль позвоночника. Страх тонкой паутинкой обволакивает сердце. Как бы ни храбрилась, я слабая, трусливая, мне действительно по-настоящему очень страшно. Мы смотрим от силы несколько секунд друг на друга. Хаджаров первый отводит взгляд и затягивается. Я слишком громко выдыхаю воздух из легких. Наверное, он услышал и, мысленно, посмеялся надо мной.

– Вам действительно плевать на то, кто убил Рому?

Сигарету докуривает в одну затяжку, но Хаджаров не спешит выкидывать окурок. Медленно выдыхает дым, который тонкой струйкой взмывается вверх. Когда между нами возникает пауза, я начинаю нервничать. Облизываю губы, потираю запястья. Ветер треплет мои волосы, но мне впервые плевать, как я выгляжу.

– Сиди тихо. Не лезть не в свое дело.

– Что? – меня взрывает. Видимо сказываются накопленные переживания, мысли в голове. – Как не лезть в это дело? Ментам по фигу на дело, вы тоже не особо чешетесь. Всем плевать на смерть Ромы, в то время, как его убийца до сих пор на свободе! Я должна сидеть? – в голосе появляются надрывные нотки, появляются слезы, которые я спешно смаргиваю.

– А знаете, что больше всего добивает? – ком в горле мешает дышать. И как бы мне не хотелось сейчас плакать, я плачу. – Добивает то, что Рома пришел домой, хотел меня поздравить с днем рождения. И его убийца знал, что он придет. Знал, что мой брат не сможет проигнорировать мой день рождения, – закрываю ладонями лицо и отворачиваюсь от молчаливого Хаджарова. Плачу, душу в себе рыдания, но мои всхлипы слишком громко звучат в этом месте, где кроме нас никого.

– Значит, хочешь мести? – слышу тихий голос. Вытерев спешно мокрое лицо ладонями, поворачиваюсь к мужчине, который тоже разворачивается ко мне. – Месть никогда не приносит полного удовлетворения. Она отравляет изнутри. Ты хочешь мести в рамках законах или месть любой ценой? – от пронизывающего тяжелого взгляда я теряюсь, как и от вопроса. От меня не требуют моментального ответа. Хаджаров похож на мрачного жнеца, он моргает, у меня возникает стойкое ощущение, что сканирует мои мысли, все знает, о чем я молчу.

– Я сама решу, как мстить, – совершенно спокойно отвечаю, не потупив глаза, когда встречаюсь с глазами Хаджарова.

Он едва уловимо приподнимает уголок рта, выкидывает окурок и медленно направляется ко мне. Как я не стала отшагивать назад, не понимаю. И Хаджаров оказывается рядом, нависает надо мной как скала, заставляет смотреть на него снизу-вверх.

– Чтобы мстить, нужно стать такой же, как убийца. Найти этого человека дело несложное, – его указательный палец касается моего лба аккурат посредине между бровями. – Отомстить с холодной головой – сложно. Нужно уметь убивать.

– Убивать? – холодея, уточняю.

– Убивать, – слегка кивает головой. – Или ты думаешь, что наша доблестная полиция посадит убийцу, когда ты его за ручку приведешь к следователям? – иронично выгибает бровь. – Если бы они хотели, они бы уже нашли убийцу твоего брата.

Его слова созвучны с моими мыслями. Я не раз задавалась вопросом, почему коллеги брата так халатно отнеслись к расследованию. Даже Жека… Жека не стал рыть носом землю, чтобы докопаться до правды, а ведь Рома его лучший друг. Выходит, что нет. Выходит, что даже если я приведу за ручки убийцу, того не посадят. Потому что нет доказательств. Потому что возможно все давно договорено. Значит, остается только один вариант – самой наказать того, кто убил моего брата.

Смотрю в глаза Хаджарова. Он не будет со мной нянькаться. Не в его натуре, не его метод. Он будет учить жить по законам улицы, переступать через мораль и идти в разрез принципам. Он покажет мне мир, в котором жил последний год Рома. Готова ли я к таким открытиям? Не знаю, но чтобы дальше жить, мне нужно закрыть вопрос с братом. По-другому у меня не получится.

– Хорошо. Я хочу научиться убивать.

Собрать все самое необходимое в сжатые сроки – сложно. Я первые минуты мечусь по квартире и не знаю, за что хвататься. Одергиваю себя и беру самое необходимое. Хаджаров сказал, что там, куда он меня отправит набираться уму-разуму, будет не до красоты. Значит платья, юбки и блузки отметаюся сразу в сторону. Беру спортивный костюм, футболки, удобное нижнее белье, пару носков. Я чувствую, будто собираюсь в армию. Минимальный набор уходовой косметики. Зарядку от телефона кидаю в сумку поверх собранных вещей. Больше из техники ничего не беру. Вряд ли мне потребуется планшет, ноутбук.

Оглядываю комнату, задерживаю взгляд на фотографии с Ромой. Сглатываю. Я не уверена, что поступаю правильно, не знаю, к чему приду, но шаг сделан и назад пути нет. Мне нужно разобраться. В смерти брата. В себе. Понятно одно, после всего этого меня прежней не будет. Сейчас я разбита, разломлена.

Спускаюсь, во дворе стоит черная машина. Она вроде как все машины, но почему-то очень выделяется. Порода чувствуется. Точнее марка. Порода чувствуется во владельце. Он стоит возле капота, курит, черт знает, какую по счету сигарету и просто смотрит на ветки деревьев. Не в телефон, не по сторонам, а на деревья. Я иду тихо, под ногами ничего не шуршит, но меня засекают почти сразу.

– Быстро, – замечает Хаджаров, разглядывая мою сумку в руках. Забирает ее у меня, кидает на заднее сиденье. Я сажусь на пассажирское спереди, он занимает место за рулем.

Мне безумно страшно. Я словно стою на краю обрыва, а внизу кипящий котлован, в котором заживо сваришься, стоит только упасть. Стискиваю кулаки, лежащие на коленях. Поглядываю на Хаджарова. Он совершенно непробиваем на эмоции. По его лицу невозможно понять, что да как. И ждать поддержки нет смысла, как и успокаивать не будет. Куда я лезу?

– Чему меня будут учить?

– Жизненной мудрости, – усмехается, ни на миг, не отрывая взгляда от дороги. – И законам уличной жизни.

– Сколько по времени это обучение займет?

– Это зависит от тебя, – Хаджаров неожиданно отпускает руль, я вжимаю в сиденье, наблюдая, как он прикуривает и открывает окно, чтобы выпустить дым.

– Как понять? – облизываю пересохшие губы.

– Приедешь, поймешь, – на мгновение смотрит в мою сторону бездонным прошибающим до холодного пота взглядом. – У тебя еще есть время передумать.

– То есть?

– Как только ты попадешь на мою территорию, назад пути нет. Улавливаешь суть?

Молчаливо киваю и еще сильнее вжимаюсь в сиденье, размышляя по поводу своего выбора. Одна часть на адреналине подталкивает к решительным действиям, к мести, к наказанию обидчиков. Вторая часть меня противится новым возможностям, новым знаниям, новым открытиям. Не факт, что все это мне придется по вкусу.

– Я не знаю, – откровенно признаюсь в своем смятении.

Хаджаров сбавляет скорость, перестаивается с полосы на полосу и паркуется возле обочины, включив аварийку. Отстегивает ремень и поворачивается ко мне. От его серьезного взгляда и угрюмости на лице мне становится и тошно, и страшно.

– Поймите меня… Я всю жизнь жила без забот, обо мне всегда кто-то заботился. Сначала родители, потом брат. Я никогда не жила с осознанием того, что теперь одна. Мне сложно… – закрываю ладонями лицо, пряча тем самым слезы на глазах. – Меня гложет мысль, что если бы Рома не пришел поздравлять меня, он был бы жив. Из-за меня он умер!

– Ты можешь поработать несколько лет с психологом, рано или поздно тебя отпустит, слишком мало времени прошло после смерти брата. Что касается заботы, вроде возле тебя крутится друг брата. Выйди за него замуж, роди пару деток, окунись с головой в заботы и хлопоты семейной жизни и забудь о мести.

– Думаете, я об этом не размышляла? – вскидываю голову, встречаясь глазами цвета стали. – Думала и не раз, даже пыталась представить себя в этом будущем. Не помогает. Но и убивать не хочу… Я не смогу. Я не такая.

– Вещи в багажнике. На выход, – Хаджаров перегибается через меня, открывает дверь. Холодный воздух врывается в салон машины. Я едва дышу. Меня окутывает его запах, смесь парфюма, сигарет и еще чего-то еле уловимого, свойственно только ему.

– Что? – непонимающе смотрю на мужчину, как только он выпрямляется и отстегивает мой ремень безопасности. – Я же сказала, что хочу мести, – по-детски лопочу.