Валентина Колесникова – Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1 (страница 40)

— А это что за красавец? — мощные сильные ноги, блестящая шерсть и презрение во взгляде — он смотрел на меня, как кот на хозяина, и в чем—то напомнил самого раманш. Серый цвет прекрасно сочетался с белыми яблоками, разбросанными по всему телу коня, гордая походка вновь напомнила Вэя. Несмотря на дикую головную боль и жажду сна, пропустить такого коня было просто невозможно.

— Госпожа ведьма, лучше не подходите, — седовласый мужчина с опаской глянул в сторону выбранного мною коня, нервно наблюдая за тем, как животное взрывает землю мощным копытом. — Лорд не признает человеческой руки, сбрасывает любого, кто осмелится его оседлать. Этот гад обошелся мне в целое состояние, но в конечном итоге из—за своего нрава сорвал три сделки — предыдущие хозяева попросту возвращали этого гаденыша, требуя еще и компенсацию за поломанные стойла и ребра.

— Хах, наш малыш. Одобряю, — гордо вскинутая голова, сильная, четкая походка говорила не только о породе, но и о характере. — Прям вылитый Вэй, и имя тоже подходит.

— А при чем тут я? — брови раманш удивленно поползли вверх, показывая тем самым его непонимание.

— Да что ты, что Лорд… смотрите на всех как на недостойных. Оба красавцы, каких поискать, но стоит подойти поближе — руку по колено откусите и не подавитесь. Так себе перспектива.

Конюх от моего откровения удивленно встрепенулся, перевел взгляд на Лорда, затем на Вэя и, судя по тому, как блеснули его глаза, был со мной полностью согласен. Он обратил внимание на то, как я щурюсь, как стою на ногах, слегка покачиваясь, и больше не захотел задерживать, рассказав все необходимое Вэю.

— Я думала, ты сразу купишь… — голова действительно кружилась и все, о чем я могла думать, — это кровать. Раманш, как всегда, шел ровно: спина прямая, словно осиновый кол вставили вдоль позвоночника, и во взгляде при этом ни капли усталости.

— Это невозможно. Во—первых, я с тобой согласен — везде расплачиваться жемчугом нельзя, значит, надо найти того, с кем можно совершить обмен. Во—вторых, я внес нас в список на торги, поэтому ты можешь спокойно выспаться перед дальней дорогой. Лучше держись за меня, ты еле на ногах стоишь.

После битвы с альрами мы почти не спали, уверенные в том, что нас преследуют. Сил с каждым днем становилось все меньше, ощущение близости врага нервировало, не позволяя сосредоточиться на других проблемах. Ярн то и дело чистил свой меч, осматривал лезвие, применял свою силу для тренировки на каждом привале. Санн не лезла с расспросами, постоянно пропадала в лесу, ведя наблюдение с более высоких точек обзора. Единственный, кто хоть как—то был способен разрядить обстановку — Адольф. Этот рыжий гном, сам того не желая, всякий раз умудрялся ляпнуть что—то неподобающее в сторону Вэя. Все ждали кровавой бойни, но раманш пропускал колкие речи мимо ушей, не удостоив гнома даже мимолетным взглядом, чему тот был до одури рад.

Берсерк бросал в сторону раманш взгляды, полные злости и презрения. Он яростно сжимал кулаки до такой степени, что белели костяшки пальцев, напрягал челюсти до скрипа, как только видел, что Вэй опять идет рядом со мной и держит при этом за руку. При любом удобном случае Ярн пытался отговорить от затеи, твердил, что мы лезем в большие неприятности ради того, кто этого не достоин. Поведение друга начинало пугать — я ни разу не видела Ярна настолько раздраженным и испытывающим яркую, нескрываемую ненависть к кому либо.

Осторожно открыв дверь большой, просторной комнаты, мы старались не производить много шума, но как выяснилось — зря. Санн не было на месте, зльфийка куда—то пропала вместе с Ярном, оставив после себя лишь мятую постель и храпящего как дикий кабан Адольфа. Судя по всему, они просто не выдержали этих адских звуков, которые издавал уставший от всего гном. Я бы тоже не выдержала, но выбора не было — как только взгляд упал на одиноко стоящую чистую мягкую кровать, тело само пошло в ее сторону.

Ощущение подушки под головой быстро сделало свое дело, и уже спустя мгновение я провалилась в небытие, напрочь забыв о раманш, предателях и наемниках.

Что—то жжет. Спину. Будто сверлит до самых костей, но физического контакта при этом не ощущается. Странное чувство давления на талии и тепло от чьего—то прикосновения постепенно выводили из глубокого сна, заставляя как можно быстрее раскрыть опухшие от усталости веки.

Вэй. В моей кровати. Рядом.

Раманш бесцеремонно лег рядом, уткнувшись носом в подушку так, словно решил проститься с этим бренным миром. Его русые волосы были раскиданы по кровати и несколько прядей, словно маленькие змеи, упали мне на плечи. Они блестели в свете зажженной керосиновой лампы, будто бы чешуйки, отражая приглушенный свет.

Его рука лежала на моей талии. Ярн сидел за спиной, и это чувство жжения явно было вызвано бурной реакцией берсерка.

— Долго ты еще прохлаждаться будешь, тварь? — берсерк резко замахнулся, бросив в сторону раманш недоеденное яблоко, но не попал. Вэй спокойно взмахнул кончиком пальца и тонкая струя сгнившей воды, возникшая из небольшой вазы с уже давно погибшими цветами, отбросила снаряд в сторону. При этом ощущение хватки на моей талии лишь усилилось, раманш стал медленно подниматься с кровати, но вместо того, чтобы встать на пол со своей стороны, почему—то навис надо мной, медленно раскрывая сонные веки.

— Ярн. Ты мне надоел, — в комнате возник поток воды, обрушившийся на берсерка по щелчку пальцев, — остынь и засунь свою ревность себе в зад. В противном случае никакая магия тебя не спасет, ты все понял?

Низкие нотки в голосе, еле улавливаемая вибрация и изменившаяся атмосфера вокруг Вэя говорили о его раздражении. Всякий раз, когда Адольф говорил что— либо колкое в его сторону, раманш закрывал на это глаза, никак внешне не реагируя. С Ярном все обстояло иначе. Берсерк не скрывал своего предложения относительно Вэя, в открытую предлагая разойтись разными дорогами и не лезть друг к другу, высказывал все, что думает о призыве и о методах раманш уничтожать людей, вырывая их сердца. Любая моя попытка встать на защиту раманш воспринималась как личное оскорбление, и сама мысль о том, что я привязана к Вэю из—за чувства вины и долга, не оставляла Ярка в покое. Никакие доводы и речи относительно того, что меняется не только раманш, но и я, не приводили к желаемому результату — с каждым днем эмоции берсерка подводили мужчину.

— Ну, вы еще писюнами померяйтесь! — не выдержал Дольфи, ощущая накал страстей и аромат ненависти в воздухе. — Задолбал, Ярн! Мы уже давно приняли решение — идем за Сэрех, поэтому хватит тут сопли распускать! Или ты ждешь того момента, когда у ведьмы жабры появятся? Не забывай о самом главном, друг, и следуй зову сердца.

— Его сердце жаждет насилия, — Вэй все же встал с кровати. — Причем уже давно. Но меня больше интересует, куда вы двое ушли, когда гном спал?

— Не твое собачье де…

Гулкий удар о пол, и звуки борьбы резко прекратились. Скорость Вэя была похожа на вспышку — резкая и внезапная, такая же, как и его хватка. Ярн успел лишь поднять руку, чтобы выхватить меч, но не успел, оказавшись прижатым вначале к стене, а затем уже к полу. Единственное, что ему оставалось, это хватать ртом воздух.

Я заметила, как стали дрожать руки Вэя, видела, как по его лицу скатилась капелька пота — действие зелья сильно ослабло. Судя по всему, огонь внутри начинает усиливаться, и в скором времени Вэй станет очень уязвим.

— Я обладаю ангельским терпением, Ярн, но оно подходит к концу. Не забывай кто ты, а кто я. Тебе очень повезло, что в моей крови течет зелье, блокирующее магию, в противном случае жди повторения истории в зале Приговора. И помни, что раманш с большим удовольствием вырывают трепещущиеся сердца голыми руками и не важно, кто враг. Твое спасение — это Сэрех. Лишь из моего уважения к ведьме ты все еще жив.

— Уважения? — Ярн зашелся кашлем, продолжая хватать ртом воздух после того, как раманш ослабил хватку и медленно встал с пола. Я сидела на кровати, на самом ее краю, готовая поджарить обоих, но мои действия будут напрасны, если эти двое не разберутся между собой. — С каких пор ты говоришь об уважении к Сэрех, если сам чуть не убил ее? С каких пор раманш вообще испытывают что—то подобное в отношении ведьмы? Что за чушь ты несешь?

— Она — единственная среди множества магов, кто совершил призыв ради сохранения своей чести. Именно поэтому твоя ведьма до сих пор жива, а не лежит трупом на дне моря.

Все тело охватило ледяной коркой от осознания истины. Будь причина призыва иная, на дне морском лежало бы два тела. Вэй никому бы не позволил управлять собой…

— Я думаю, нам пора собираться, — звук натянутой тетивы был услышан лишь сейчас, когда эльфийка приняла решение вернуть стрелу обратно в колчан. — Что так смотришь, Ярн? Все прекрасно понимают истинную причину твоего недовольства, поэтому хватит! Все, кроме Сэрех… И как ты до сих пор можешь оставаться столь наивной, уму непостижимо…

— Вы о чем?

— Ведьма, ты серьезно? — туг уже и Вэй не выдержал, уставился на меня с открытым ртом, даже про Ярна забыл, судя по тому, как расслабился.

— Так, хватит… в чем дело?

Но все тактично промолчали, наблюдая за тем, как глаза Ярна наливаются гневом. Мужчина молча встал с пола, опустил при этом голову, словно окончательно в чем— то разуверился, и вышел из комнаты.