Валентина Колесникова – Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1 (страница 39)

— Да, отец Сервий, мне и самой не верится, но… Я…

— Я все понял, — мужчина нежно, очень аккуратно забрал малышку, — но, Сэрех, что могло произойти с тобой? Я никогда не думал, что ты придешь сюда и… и…

Он смотрел на меня с Вэем осуждающе, но крепко при этом держал девочку на руках.

— Ее родители погибли, — объяснила я, — мы не можем взять ее в свой дом, потому что наш путь, он… Он…

— Я наслышан, — на сей раз настоятель слегка улыбнулся, взял со стены небольшой колокольчик и позвонил в него, призывая к себе сестер. Еще совсем юные девушки все поняли без лишних слов и приняли ребенка, оставив нас с отцом Сервием наедине. — И удивлен, как многого ты смогла добиться. Знаешь, ты ведь у нашего порога так же появилась, как и эта малышка. Только ночью… Дождливой холодной ночью, настолько ледяной и суровой, что я ощущаю тот лед до сих пор лишь при одном упоминании о том дне.

— Простите, что вновь вмешиваюсь в вашу жизнь, — я слегка улыбнулась, вспоминая, как много доставила проблем в своем юном возрасте.

— О, я и понятия не имею, сколько седых волос получил из—за твоих проделок, ведьма. Ты словно ураган — сносила все на своем пути, устраивала бойню, если что—то выполнялось не по правилам, а затем сама же эти правила и нарушала, не осознавая тонкой грани дозволенного. Но с твоим уходом это место словно опустело… Присаживайтесь, я заварю вам чашечку чая перед дальней дорогой…

— Вэй, — как только настоятель вышел, я обратилась к раманш, — могу я попросить жемчужину? Как плату за воспитание малышки?

— Могла бы и не просить о таком, — раманш спокойно достал несколько розовых горошин, завернул их в кусочек бархата, что лежал на столе настоятеля и с удивлением смотрел на то, как я открываю дверь, — ты что делаешь?

— Нам нельзя оставаться здесь.

— Но… Разве это не твой дом? — впервые он казался обескураженным. — Мы можем позволить себе…

— Не можем, — я направилась к выходу, прекрасно понимая, что настоятель не пошел ни за каким чаем. Все травы всегда хранились у него в специальном ларце. Он все понял с первого взгляда и не стал задавать лишних вопросов — всегда все понимал… — не хочу вспоминать, потому что станет тяжело уходить.

Вэй вновь промолчал, не стал задавать лишних вопросов, но когда мы вышли за порог, все же не выдержал:

— Сэрех, я не понимаю тебя. В чем дело?

— Вспоминать тяжело.

Мой ответ раманш не понравился, он недолго терпел напряженное молчание, затем вновь повторил свой вопрос, но уже более настойчивым голосом.

Мой ответ раманш не понравился, он недолго терпел напряженное молчание, затем вновь повторил свой вопрос, но уже более настойчивым голосом.

— Я не знаю, что случилось с моей мамой на самом деле, — почему—то я решила рассказать Вэю то, что никому не говорила раньше даже Ярну… — понятия не имею, как она познакомилась с правителем Эрмера, возможно, была служанкой, а может и благородных кровей, но… Внебрачный ребенок — это всегда определенная опасность… Со слов настоятеля, она появилась у порога монастыря со мной на руках, вся в крови… Она молча отдала меня ему вместе с маленьким бархатным мешочком, в котором лежала жемчужина. Розовая жемчужина… И перстень с гербом правителя Эрмера — это обручальное кольцо, которое передавалось по наследству. Благодаря этому символу я и узнала о том, кто я на самом деле. Я думаю, что ее хотели убить из—за меня, что кто—то узнал о ребенке, но я понятия не имею, по чьему указу к ней направили наемников. Желание узнать послужило причиной моего вступления в отряд Эрмера. Вначале в качестве того, кто знает много языков, а затем уже как ведьмы. Я единственная в монастыре, кто владел магией и… Думаю, тут не надо объяснять, как к этому относились люди. Ведьме в подобном месте не место, как бы странно это ни звучало. Дети порой бывали жестоки, но настоятель всегда защищал меня, старался оберегать, хоть по правилам не мог выделять кого—то одного — за это меня невзлюбили еще сильнее. Друзей у меня так и не появилось, но магия внутри росла, требовала выхода. Огонь сдержать сложно, особенно на эмоциях. Я часто сбегала, любила гулять по ночам, но всегда была одна. Кстати, благодаря той жемчужине, что оставила моя мама, монастырь отстроили заново, появилось несколько новых домов для деток, так что какая—то польза от меня все же была.

Взй ничего не ответил, он просто внимательно слушал, уже будто по привычке взяв меня за руку. На сей раз его хватка не была крепкой, а во взгляде почему—то не было презрения и злости.

— Вэй, я тоже хочу кое—что узнать. — Раманш удивленно поднял брови, но возражать не стал. — Что означает тот золотой браслет? С ним явно связана особая история.

— Связана… Это все, что я могу рассказать тебе на данный момент — остальное, как только останемся без твоих друзей, что следят за нами от самого монастыря…

В кустах за нашими спинами тут же дружно хрюкнули, возмущенно охнули, попытались сказать какую—то гадость, но передумали…

Какая прелесть…

— Я прошу, накинь капюшон, пожалуйста, — мимолетные женские взгляды пронзали раманш насквозь. Они скользили по его широким плечам, иногда задерживаясь в области груди, явно отмечая физическую силу и красоту подготовленного тела. Такое внимание оставалось для Вэя загадкой, и он искренне не мог понять, что в нем такого особенного. Поймав свое отражение в окне, он слегка замер, словно пытался отыскать ту самую причину притяжения. Тем временем взгляды множились, и я не выдержала, накинув на его голову глубокий капюшон. — Вэй…

— Но я не понимаю, в чем дело.

Спустя несколько дней боль в ногах усилилась, тело изнывало от жары и жажды, хотелось лечь в кровать, уже неважно в какую и куда, лишь бы была крыша над головой. Именно это свое желание и осуществили Ярн с ребятами, когда мы наконец—то дошли до очередной небольшой деревни и нашли таверну необъятных размеров. Среди огромного количества людей основную массу местных жителей представляли женщины. Большинство мужчин в процессе знакомства оказывались путниками, проделавшими огромный путь из разных городов и стран, возжелавших утолить свой физический и моральный голод в объятьях женских рук. К сожалению, эти самые ручки в большом количестве целенаправленно липли к Вэю, что приводило бедного мужчину в ужас.

— Все дело в тебе, — я лишь пожала плечами, надеясь, что этой ночью за мной не придут разъяренные дамы средних и не очень лет, возжелавшие моей скорой смерти. Наше хождение везде за руку у многих вызывало чувство недоумения. — Ты привлекаешь своей силой, Взй.

— Силой? Я—то думал симпатичной мордашкой… — раманш скривился, ощущая на себе чужие липкие взгляды, медленно скользящие по его телу.

— Вэй, ты внешне кажешься очень сильным. И дело тут не в физической силе, а именно… как бы правильно подобрать слова… Ты кажешься сильным духовно. Рядом с тобой чувствуешь себя защищенным, наверно так будет правильно сказать.

— Рядом со мной? — раманш замер, тут же заглянув мне в глаза. — Ты серьезно? Ты чувствуешь себя защищенной рядом со мной после всего, что было?

— Я не про себя говорю, а про то, какое ты создаешь вокруг себя ощущение. Они ведь не понимают, кем ты являешься на самом деле.

— Но ты ведь понимаешь, странно слышать подобное…

— Я смотрю на тебя со стороны, вот и все, — пытаясь объяснить свои мысли, я окончательно запуталась, — если отбросить все то, что произошло в прошлом и смотреть на тебя более затуманенным взглядом, можно почувствовать, насколько ты силен внутри. Не думай, я прекрасно помню, что ты меня ненавидишь…

— Сэрех, — голос раманш стал более мягким, тихим, в нем чувствовалось некое удивление, что само по себе необычно, — во мне нет ненависти. Но есть злость. Я зол, что все так получилось, несмотря на то, что сейчас понимаю твои мотивы и то, что у людей нет полной информации о призыве и последствиях подобной магии.

— Прости меня, Вэй… — последние дни были особенно тяжелыми, я очень устала, не чувствовала ног, но продолжала идти рядом с раманш ради поиска конюшни. Без скакунов мы не доберемся до Эрмера целыми и невредимыми.

— Раздражаешь, ведьма… — несмотря на грубость в голосе, он лишь крепче сжал мою руку, продолжая наблюдать. Взй всегда был рядом; даже в те моменты, когда казалось, что его нет, я ощущала на себе его взгляд, и это пугало, потому что не получалось понять причину всего того, что происходило. Я не ощущала ненависти или злости, раманш изучающе смотрел на то, что и как я делаю, как говорю. — Судя по всему, это то, что нам нужно.

Небольшое зеленое поле, огражденное деревянным покосившимся забором, служило прекрасным местом для прогулки еще совсем небольших молодых жеребят. Со слов хозяина таверны, местный конюх любил это место и часто выезжал с небольшим стадом для того, чтобы как следует размять затекшие ноги.

Глаза слезились от усталости и яркого солнца. Я почти не стояла на ногах, опираясь на руку Вэя из—за необходимости, а не из прихоти, но при этом прекрасно понимала, что если мы не выберем коней сейчас, к вечеру их может уже и не быть. Деревня Лаппеньен славилась своими торгами на весь Эрмер — именно здесь можно заполучить самородок, но нам нужны были лошадки попроще.

Вэй спокойно разговаривал с конюхом и делал это так, словно не испытывал к человеческому роду какой—либо неприязни. Движения рук плавные, спокойные, в какой—то степени нежные — он гладил коня по крупу, что—то тихо нашептывая ему на ухо. Зверь лишь фыркнул в ответ, но при этом остался стоять рядом, слегка подергивая острым ухом. Конюх тут же скользнул взглядом по раманш, отмечая поведение животного и то, что конь его принял.