Валентина Колесникова – Разлом миров. Санкт-Петербург (страница 8)
- О да, - Петрович начал нервно теребить бороду – плохой знак, - тебе не понравится.
Выйдя из леса на дорогу, Петрович с наслаждением наблюдал за тем, как меняется выражение лица у военного, многое успевшего повидать в своей жизни. Капитан замер, раскрыв от удивления рот, резко вздохнул, осознав, что он лишился не просто выходного:
- Прикалываешься? – взглянув на Петровича, мужчина понял, что тот не шутил. Команда из военных уже изучала останки непонятных тварей, действительно похожих на огромных богомолов. Части тел разорваны, но в отличие от тех, что лежали дома – тут явно поработал кто-то другой. – Судя по следам, жертва оказалась с когтями. И явно не женщина. Возможно вообще не человек. Что это за твари?
- Да кто ж его знает…
- Машину нашли? – Капитан кивнул в сторону оторванного номерного знака. Рядом валялось раздолбанное зеркало, а так же осколки выбитого стекла, гигиеническая помада и окровавленная мелочь.
- Да кто ж его знает…
- Тут разорванная ткань. Джинсы и… детская игрушка. Явно оказались здесь не вовремя. Они живы? А хотя я уже знаю, что ты ответишь…
- Да кто ж его знает! – подхватил Петрович, - поэтому и вызвали. Кроме тебя вряд ли кто-то справится. Ты ж у нас ищейка…
- Тут камеры наблюдения на участке. Посмотрим по времени, когда все произошло и найдем сбежавшую машину. Судя по всему, есть живые свидетели. Но сначала идем по следу… Тут явно конец, нужно найти начало. Они же откуда-то пришли.
И с этими словами Капитан взял в руки маленький кнопочный телефон и с большой неохотой набрал нужный номер. Пришло время собирать команду… И та этому явно не обрадуется. Как-никак, считай, уже на пенсии.
- Не задерживайся, - тихо шепнул Петрович и направился на место казни. Ему еще нужно правильно заполнить отчет и не выглядеть при этом сошедшим с ума психом, - это не единственный подобный случай.
Капитан лишь кивнул в ответ, принял вызов и тихо направился вглубь леса с основной командой вооруженных до зубов военных.
Сказать, что всем было страшно – это ничего не сказать.
***
Пробуждение
Вася
Пока Алиса с подругами смотрели видео, Вася тихонечко села в кресле и прижала к себе ноги.
На нее никто не обратил внимания, все взгляды были прикованы к записи, видеть которую она не хотела. И так все прекрасно запомнила.
У нее сильно болела голова, тряслись руки от страха, а так же от непонимания того, что происходит.
А еще ей было очень стыдно. Она боялась, что мама расскажет, как она описалась.
Она не хотела войны – эта мысль прочно засела в ее голове и не отпускала ни на секунду. Хотя само понимание войны у нее отсутствовало – ребенок просто не желал боли.
А еще она волновалась за мальчика. Вася видела, как он сражался, и решила, что он герой из фильма, как те, которые часто смотрела мама, думая, что Вася спит.
Перед глазами застыло его лицо – испуганное, изувеченное болью. Черные, будто два огромных мазутных пятна глаза сильно пугали, но… Но ведь он спас их, значит добрый.
У детей все зачастую слишком просто. С одной стороны это хорошо, но с другой не всегда ведет к позитивному финалу.
Пока мама тихо объясняла подруге то, что видела на экране, Вася осторожно опустила ноги на теплый пол, прикусила нижнюю губу и сделала тихий вдох, боясь привлечь внимание. Подождав секунду, девочка бесшумно проскользнула в коридор, ее сердечко трепетало как сумасшедшее, слабость не позволяла твердо стоять на ногах, но она четко для себя решила выяснить, все ли хорошо с тем ребенком.
И мысль о том, что он не человек вовсе, даже не зародилась в ее голове.
Шаг…
Еще шаг. Совсем маленький, аккуратный.
Сердце забилось сильнее и чаще, как у кролика. Вася пыталась сохранять спокойствие, но ничего не выходило.
Вскоре ее потная от волнения ладошка аккуратно легла на дверную ручку и медленно, стараясь не скрипеть, повернула ее.
Ребенок сидел на кровати, раскачивался из стороны в сторону, обхватив голову руками, трясся так, словно его окунули в прорубь в лютый мороз. Мальчик стучал зубами, кусал подушку острыми клыками и плакал, прикусывая нижнюю губу до крови.
Стоило Васе чуть-чуть открыть дверь, как ребенок замер. Точнее попытался, но все стало лишь хуже. Его дрожь усилилась, дыхание участилось, а страх в глазах разгорелся с новой силой.
Ребенок рванул к стене, кутаясь в одеяло, и казалось, готов был раствориться в ней…
Что же его так напугало?
- Можно… войти? – голос у Васи всегда был тихий и нежный. Да и ребенком она была ласковым и добрым... До поры до времени, пока в садике кто-то не пытался ее обидеть. Сдачу давать она умела – мама научила, как надо вести себя с невоспитанными детьми. И плевать, что скажут воспитатели.
Мальчик молчал, смотрел в одну точку на стене, где висели часы и сильно нервничал.
- Тебя что-то напугало? – шепнула Вася, наблюдая за его взглядом. – Что случилось?
Тишина. Лишь тяжелое частое дыхание и звук секундной стрелки нарушали возникшее молчание.
- Ты что-то видишь?
Вася начала беспокоиться. Первое, о чем она подумала, это чудовища, уставилась на стену вместе с ребенком, но в отличие от него ничего так и не смогла увидеть.
Внезапно мальчик сжал кулак и тихо постучал по стене, отбивая такт…
Такт часов.
- Так это же просто старые часы.
Вася осторожно подошла к стене, встала на носочки и взяла с полки старый будильник со святящимися в темноте стрелками. В это мгновение ребенок закутался в одеяло еще сильнее, а в уголках глаз засияли слезы. Вася не понимала, что он просто никогда не видел таких приборов, а он не понимал, как ей это объяснить.
Девочка пожала плечами, вынула батарейки и убрала будильник в ящик.
Мальчик успокоился и вздохнул с облегчением.
- Тебя напугали часы? – голову наклонила в сторону, немного сжалась под тяжелым взглядом незнакомца, который щурился, пытаясь разглядеть Васю, - может мне еще что-нибудь спрятать? Не бойся, тут нет монстров. Мама сказала, что дома безопасно.
Вновь наступило молчание. Они не понимали друг друга, и языки их совсем не были похожи. Но Вася прекрасно понимала, что мальчику очень страшно, а еще больно. И видела, что ему нужна помощь и поддержка.
Поддержка тому, кто спас ее и маму, заступился за них и не сбежал.
Для Васи этот ребенок стал героем, и она не понимала, что понятие “герой” относительно.
- Может, ты хочешь пить? Или есть… Я могу принести тебе яблоко, мама его помоет, порежет, а я принесу… Хочешь? Яб-ло-ко!
От того, что она произнесла последнее слово почти по слогам и громче, легче не стало. Мальчик ухмыльнулся, обхватил себя руками и…
Вася кричала так громко, как могла. На ее глазах тот, кто стал героем, умирал. Он задыхался, его глаза налились кровью, а когти заострились. Он стал бледнее, схватился за край кровати и… Отломал часть спинки.
Деревянная панель хрустнула, часть острых обломков впилась в ладонь, но даже сквозь боль ребенок не мог выровнять дыхание.
- В сторону! – мама влетела в комнату. Бледнее саванна, она подскочила к Васе и трясущимися руками стала ее осматривать. – Я же просила не ходить! Просила же! Боже… И о чем я только просила…
Действительно.
Иногда взрослые забывают, что и сами когда-то были детьми. И если в детстве им было сказано не нажимать на красную кнопку, то стоило взрослому отвернуться, как именно красная кнопка и была нажата.
Осознав, что с дочкой все хорошо, Алиса подскочила к мальчику. Тот даже не сопротивлялся, хватал ртом воздух и бледнел на глазах, не в силах нормально дышать.
Руки у мамы тряслись, но не из-за страха, а от злости. Она ощущала бессилие, а так же невозможность помочь.
Мальчик тем временем начал плакать еще сильнее. Из его глаз катились крупные, обжигающие кожу слезы. Он невольно схватил девушку за руку и смотрел… Смотрел… Смотрел, пытаясь успокоиться.