Очень горячий обед
На обед сегодня только самые острые блюда.
Поцелуи спины, живота и ниже… Ниже…
Муза моя сегодня – предательница, влюблённая в жизнь и в тебя. Иуда.
Голос разума наотрез отказывается слышать.
На второе – стриптиз. Да, ты не ослышался, он самый.
Музыки столько, что на десятки обедов хватит.
Включи что-нибудь. Пожалуй… Из альбома Океана.
Я закрываю глаза и сползает… Очень медленно сползает вниз моё платье.
А ты ешь. Ешь меня глазами, запивай музыкой.
Руками не трожь. Не стоит торопить время.
Границы желания и похоти такие тонкие, а рамки такие узкие,
Что стоит оступиться и уже ничего не изменишь.
А знаешь, что приготовила я на десерт для тебя?
Медленно ползу, спину прогибаю, словно кошка. Ты уже догадался?
Посмотри мне в глаза – северным сиянием полыхают, горят.
Надеюсь, тебе нравится, шеф-повар, ведь, очень старался.
Что еще я могу тебе предложить, кроме стихов?
Да ничего. Себя? Да и то только в рифму, порой без ритма.
Я бы всё отдала. Сказала бы – забирай душу, сердце, любовь и всю коллекцию моих снов.
Хих… Хорошо, что сны мои за словами, через экран, не видно.
«Вместо крови по венам – Маяковский – положительной второй…»
Вместо крови по венам – Маяковский – положительной второй
Отбивает ритм, чеканя
Шаг
Грубо
Резко.
Вы, Владимир, давно уже спите, снится
Вам покой.
А я здесь
Наживую
На сердце —
Фрески.
Вы сказали – покрепитесь, да спокойны, как пульс покойника.
Ну а я в туманно-парадном
бреду
И бреду,
И бреду.
Эх, душа моя не ваниль с подоконника,
Ей не хочется
На виду,
На беду
И в меду.
Ах, как Ваши столетники-строки правдивы,
Мне на завтрак их,
На обед,
Вместо сна.
Перекатывать буквы, даваться диву,
Заслоняя иных,
Забывая
Слова.
Если б жили мы в одно время Ваше,
Я бы каждую фразу
Несла
В антиквар.
Ничего не бывает на свете краше,
Чем поддаться сказу
Ваших мыслей
Чар.
Вместо крови по венам – один Маяковский вещает,
Шепчет ором:
Нате,
Вспомните,
Нервно.
Плазма-рифм-бунтарей его не отпускает, 
