Валентина Хасанова – Самый лучший мужчина (страница 3)
– До вечера. – услышала я.
Вечером после ужина ко мне на кухню зашли двое: этот самый Рахмат со своим другом, татарином Рашидовым Раушаном, другом детства. Они жили в одном городе Курган-Тюбе в Таджикистане, учились в одной школе и сейчас вместе учились в Томске в одной группе. Раушан был неординарной личностью, я его запомнила, всего раз увидев в Томске возле нашего общежития – он сильно выделялся в толпе студентов. На его голове была шикарная шевелюра русых, мелко вьющихся, волос, похожая на туркменскую папаху (такую папаху я видела в кино). Носил он светлые брюки клеш и очки, как у Джона Леннона.
Рахмат на этот раз сбрил волосы на голове, с роскошной иссиня-черной бородой, черными очками и в военной кепке – ну прямо актер из зарубежного фильма. На нем были модные коричневые вельветовые джинсы, модные кроссовки и коричневый свитер. Надо сказать, что одевался он стильно, в импортные вещи, которые были недоступны обычным студентам. Его одевала старшая сестра Муттабар, которая могла достать любой дефицит на базах и из-под полы и сама ездила за границу в Чехословакию, в то время это было невероятно круто, так как только единицы могли себе позволить выехать за рубеж. Для нас, студентов технического вуза, заграница была табу, нас очень тщательно проверяли перед тем, как принять в вуз, проверялись все связи и документы и первый главный вопрос был: есть ли родственники за границей? По окончанию института у нас была подписка о невыезде за рубеж в течении пяти лет.
Фирменные джинсы и кроссовки были мечтой каждого студента, часто недостижимой. Я, например, зарабатывала в стройотряде 1300 рублей за лето, работала поваром и готовила еду на 50—70 человек (завтрак, обед, полдник и ужин) и могла позволить себе купить на барахолке джинсы, которые стоили 300 рублей. Но я предпочитала купить себе на эти деньги импортный финский костюм, финские сапоги, которые были страшным дефицитом и стоили на барахолке баснословные деньги. Я помню, что моя мама, главный бухгалтер, работая на полторы ставки, получала 80 рублей. Хлеб в то время стоил 16 копеек, а бутылка водки 3,62 – это я так, для сравнения пишу, чтобы вы знали, в какое время мы жили, и какие ценности у нас были. Так что, Рахмат был «упакованный мальчик», как говорила мне потом его одногруппница Оля Митюряева, и что мне очень повезло, потому как у него очень хорошая семья, и я не буду ни в чем нуждаться с ним.
В руках у Рахмата была гитара. Рахмат и Раушан вместе смотрелись очень колоритно.
– Помощь нужна? – спросил Раушан.
Я посмотрела на гитару и бросила:
– Нет, трубадуров я не заказывала.
– А мы не трубадуры, – ответил Раушан – мы пришли помочь, говори что делать, посуду помыть, картошку почистить или дров нарубить?
Желая, чтобы они отстали, я показала им на огромный бачок с отходами и сказала, чтобы они вынесли его к мусорной яме.
Вынос бачка с отходами к яме считался самой черной и неприятной работой, его выносили дежурные ребята, которые оставались убирать комнаты по утрам и помогать мне на кухне, что-то поднять или отнести. Они всегда смеялись и почему-то называли его «бА-чек», с ударением на первом слоге и просили меня не наполнять его до самых краев. Всех парней, которые вечером приходили на кухню ко мне чаек попить да поболтать, я отсылала вынести бачок.
Бачок был полный, чтобы нести его, им пришлось согнуться и медленно идти, дабы не расплескать содержимое и не запачкаться, я смотрела им вслед и была довольна собой – больше не придут, решила я. Но не тут-то было.
– А вот и мы. – сказал довольный Раушан и сел чистить картошку, Рахмат взял гитару и начал петь.
Затем они поменялись ролями: Раушан стал петь под гитару, а Рахмат подвинул к себе мешок с картошкой, сморщил нос и сказал: «Блин, похоже на всю ночь хватит».
И так было каждый вечер, эти двое не подпускали близко ко мне ни одного парня из нашего отряда и отгоняли местных парней, которые пытались познакомиться со мной.
Когда мы заканчивали работу на кухне, Раушан вставал, улыбался своей белозубой обаятельной улыбкой и говорил, немного смущаясь и почесывая шевелюру:
– Ну, это, значит, я пошел, значит.
Рахмат оставался и провожал меня до комнаты.
Так продолжалось месяц, потом он все же уговорил меня погулять с ним по деревне.
Он много говорил, я больше молчала. Шел второй месяц, Рахмат всерьез ухаживал за мной.
Решив подшутить над ним я спросила:
– А ты будешь меня на руках носить?
Он посмотрел на меня и сказал:
– Буду, если подниму.
Он поднял меня на руки и я, чтобы облегчить свой вес, держалась за березки с обеих сторон. Мы рассмеялись – была комичная картина: я высокая, как говорится, в теле, крупная девушка, Рахмат чуть выше меня, тонкий, стройный, как кипарис, но мускулистый.
– Не сломаешься? – спросила я
– Нет, только вот, надо будет тренироваться каждый день, – пошутил Рахмат, – будет, чем заняться на досуге.
Там же, в стройотряде мы решили с ним, что по приезду в Томск распишемся.
Глава 3. «Студенческая свадьба»
Мы вылетели из Степановки на маленьком самолете Ан-2 в Томск. Взлетное поле в поселке было больше похоже на футбольное поле, чем на летное, но без травы, все вытоптанное и в выбоинах. На поле прямо перед самолетом стоял огромный местный племенной бык и никак не хотел нам уступать взлетную полосу. Местные боялись к нему подойти, и он это знал, разгуливая возле самолета, и смотрел, найдется ли желающий с ним потягаться. Стоило кому-то сделать хоть шаг, как он бросался в сторону смельчака и все разбегались врассыпную. Больше часа ушло на то, чтобы сбегали за местной женщиной с фермы, которую он слушал и подпускал к себе, и она его увела. Мы сели в самолет и все смеялись над местной экзотикой. Мы с Рахматом часто вспоминали это взлетное поле, быка и тот самолетик, в котором летели. И хотя нас просто вымотало от тряски в самолете, мы пошли в ЗАГС, не откладывая (не помню, как себя чувствовал Рахмат, а лично я три дня ходила с зеленым лицом, меня мутило и раскачивало из стороны в сторону после полета на этом самолете).
Ближайшие даты были все заняты, нам сказали, что ждать надо три месяца, но нам нужно было как-то решить этот вопрос, потому, что я ехала по распределению в Челябинск, а Рахмат в Душанбе и нам надо было через месяц быть на местах.
Рахмат нашел знакомого, который вместе с ним пошел в ЗАГС, они договорились с заведующей, отделались бутылкой коньяка на презент, тогда коньяк был страшный дефицит и его обычно приносили, чтобы уладить те вопросы, которые обычным способом не решались.
Нам назначили дату регистрации на 27 августа и просили подойти к концу рабочего дня. (запись сделали 24-м числом, там пара не явилась и оставалась свободная графа). Мы с Рахматом и нашими друзьями, уже приехавшими со стройотряда пришли в ЗАГС 27 августа к концу рабочего дня и ждали когда закончится очередная регистрация. Тут заявились наши ребята только что прилетевшие из Степановки, все в зеленой форме, они проходили мимо ЗАГСА и увидели курившего на улице дружку, узнав что мы расписываемся, они заявились с бутылкой шампанского и огромной круглой хрустальной вазой, которую нам подарили. Вазу эту я до сих пор храню и ставлю ее с фруктами на стол по праздникам.
Бутылку шампанского открыли тут же в коридоре и, вылив добрую половину напитка в вазу, пустили ее по кругу. Нас пригласили в зал для росписи. Все ребята были веселые, шутили, предлагали сначала выпить шампанское заведующей, а потом уже говорить и, хотя она была очень серьезная, но глядя на нашу разношерстную кампанию, где кто-то был одет в костюм с галстуком, а кто-то в зеленую стройотрядовскую форму, не могла сдержать улыбку. Так, еле сдерживая смех, она зачитала нам те слова, что предназначены были для молодоженов. Мы расписались, кто-то из ребят уже налил шампанского в хрустальную вазу и предложил ей выпить за нас, и снова пустили вазу по кругу.
Затем на следующий день мы поехали с друзьями в загородный ресторан «Кедр», он считался самым лучшим рестораном в Томске, и отпраздновали там нашу регистрацию, догуливали мы далеко за полночь в общежитии, где в комнату заходили все желающие нас поздравить или просто выпить и потусить.
На следующее утро в комнату, где мы жили с Рахматом, постучались его друзья из группы, помню, что там был Юра Митюряев, он учился с Рахматом в одной группе, остальных смутно припоминаю, они прятали за спиной букет с цветами и бутылку шампанского. Первый вопрос был:
– Рахмат, это правда?
– Что, правда?
– Говорят, ты женился.
– Ну, если говорят, значит, правда. Проходите.
– Нет, сначала паспорт покажи.
– А, что если не покажу, не будете поздравлять?
– Нет, мы не верим, что ты женился.
И только после того, как Рахмат показал паспорт, Юра протянул мне цветы, а Рахмату шампанское.
Для всех одногруппников и знакомых Рахмата его женитьба была полной неожиданностью.