Валентина Хасанова – Самый лучший мужчина (страница 2)

Помню, я стояла с Рахматом в огороде у мамы в Уштобе, срывала помидоры на салат и неожиданно расплакалась, он спросил меня, почему я плачу, я сунула ему в руки чашку с помидорами и объяснила, что устала от всех разговоров насчет нашего выбора и от того, что все против нас. Рахмат обнял меня, взял небольшой помидор в руки и, засунув его мне под футболку, раздавил – сок брызнул во все стороны и полился по моей спине. От неожиданности я закричала, и начала его ругать за неадекватный поступок. Он улыбнулся, вытер мне слезы и сказал:

– Ну вот, видишь, твоя первая проблема яйца выеденного не стоит, ты о ней забыла уже, тебя сейчас больше волнует, как ты будешь свою белоснежную футболку отстирывать!

И он был прав. Потом посмотрел на меня и сказал:

– Знаешь, я один съезжу домой, поговорю с родными и вернусь за тобой.

Он и правда все решил сам, не знаю точно, как он все уладил, но как я поняла из его рассказа о том, как он съездил домой, что тоже не все гладко прошло у него дома. Но как бы, то, ни было, его мама прилетела за мной в Томск, куда я уехала из Уштобе, и в аэропорту, обняв меня, сказала: «Здравствуй, доченька!»

Мы с ней жили дружно, я даже не помню случаев особых размолвок. Да я особенно и не конфликтная, старалась со всеми жить мирно и вскоре сдружилась со всей его многочисленной родней.

Иногда мне становилось грустно в Таджикистане, куда мы переехали с мужем, после института, где не было моих родных и подруг, Рахмат ходил вокруг меня и спрашивал, что может разогнать мою хандру, я придумывала для себя какие-то подарки, которые он делал мне, а однажды выпалила:

– Принеси мне кофе в постель!

Он внимательно посмотрел на меня и переспросил:

– Значит кофе? Прямо в постель?

Для мужчины мусульманина это не принято – на кухне царит женщина. Он вышел, смотрю, заходит и несет на подносе чашечку кофе, присев рядом, начал медленно лить кофе на подушку рядом с моей головой. Я подпрыгнула от негодования и изумления, а он сказал:

– Барыня, вы просили кофе в постель.

Конечно же, это была жесткая шутка, я поняла, что он боролся со своими принципами и желанием сделать мне приятное.

И таких случаев комичных ситуаций в нашей жизни было много, он умел отвлечь меня от проблем и решить сам жизненные вопросы.

Со временем он все больше и больше старался делать мне приятные сюрпризы: и кофе в постель, только уже нормально, не на подушку, и цветы по поводу и без, и подарки, и всячески баловал меня – я чувствовала себя настоящей женщиной на протяжении всей совместной жизни.

Эти стихи я написала ему в городе Шымкенте, где мы жили с ним в последнее время с 1992 года по 2015 год.

Лучший в мире мужчина Поцелуи дождя холодят, Покрывая горячее тело. Под ресницами плещется взгляд Мой наивный, открытый и смелый. Замша туфель промокла насквозь, Но беспечно шагаю по лужам. Мы с тобой полчаса только врозь, Понимаю, ты мне сейчас нужен. И стрелой SMS-ка в эфир, «Милый, знаешь, одна я тоскую, И ревную к тебе этот мир. Даже капли дождя я ревную!» Угол дома, знакомый сосед, Приоткрывший мне вежливо двери, «Вам спасибо» – кричу ему вслед, Я так счастлива, я в это верю. Обниму тебя, с ходу, прижмусь Я щекой к твоей жесткой щетине. Где бы ни была, знай, я вернусь К тебе, лучшему в мире, мужчине.

Глава 2. «Борода»

– Привет, поварешка! – услышала я реплику за спиной, набирая поварешкой из большого котла очередную порцию борща и собираясь, подать тарелку на окно раздачи.

От неожиданности я уронила поварешку обратно в котел и, обернувшись, посмотрела на нахала.

– Мне сгущенной колбасы, – не унимался парень, это был узбек Рахмат из нашего студенческого стройотряда, расположенного в поселке Степановка Томской области.

– У меня борщ на обед, а колбасу будешь дома есть, – отрезала я.

– Дайте жалобную книгу, – смеясь, сказал парень, – хамство на кухне.

Я сунула ему журнал через окно и бросила:

– Пиши, что хочешь, мне все равно.

Тарелку с борщом поставила рядом.

– Э, нет, – не унимался он, – а где вареная сгущенка?

Мне захотелось стукнуть его поварешкой по голове, со мной никто так не разговаривал, я была высокомерной и отчаянно смелой девицей и быстро осаживала парней.

Он что-то деловито писал в книгу, рядом его друзья покатывались со смеху.

Когда он ушел, я прочитала: «Все было очень вкусно, особенно сгущенка, масло и хлеб, спасибо нашим поварам, за то, что вкусно варят нам!»

Вот нахал, похвалил то, что куплено в магазине, а не приготовлено мной! Мне расхотелось с ним связываться: «Лучше держаться от него подальше» – решила я.

Смуглый, загорелый дочерна на солнце, с шикарной иссиня-черной бородой, которой бы позавидовал сейчас Тимати, да и все мужчины из модного нынче лейбла Black Star, Рахмат наводил на меня тихий ужас. Позже он сказал мне, что борода у него начала расти еще в девятом классе, и он не брил ее и ходил так в школу, у него была кличка «Борода». К тому же он носил в школе длинные волосы до плеч.

Когда он пришел вечером на ужин и начал умничать, я снова посмотрела на него: волосы на бороде были густые и мелко вьющиеся, иссиня-черного цвета, на голове военная армейская кепка, присланная ему братом из Афганистана. Из-под кепки длинные волосы падали на плечи. Одет он был в зеленую военную рубашку с закатанными рукавами. В моей голове сразу всплыл образ душмана из нового, увиденного мной кинофильма об Афгане. В темно-карих глазах Рахмата все время прыгали маленькие бесенята, так и казалось, что хозяин этих глаз сейчас скажет острое словцо или фразу, на которые не сразу найдется ответ.

Это было наше первое знакомство.

Как-то, уже после стройотряда, в Томске, я шла из общежития, расположенного на площади «Южная», в учебный корпус и увидела знакомое лицо, это был Рахмат. Он обрадовался встрече и сказал, что хочет, чтобы я пригласила его на чай, а он принесет сладкое.

– Ну приходи, – ответила я, – только учти, у меня в комнате пятеро подруг живут, они такие острые на язык, что быстро тебя осадят, их пятеро, а ты один, справишься с ними в словесной войне, значит повезет, не пройдешь проверку, считай, пропал. Они сами себя, смеясь, называют гадюками с жалами вместо языков, а нашу комнату в шутку зовут серпентарием.

В комнате общежития со мной жили: моя младшая сестра, сестры Приходченко Света и Люда, Таня Гомбоева и Лена Еськова.

Рахмат пришел со своим другом из группы, мы пообщались за чаем, все невозможно умничали, особенно мои подруги, задавали всевозможные каверзные вопросы Рахмату. Но он держался дерзко, с достоинством парируя нападки девчонок. Вскоре мои подруги поняли, что тут не поумничаешь особенно. Когда он ушел, подруги начали меня пытать, что у меня с ним? Я ответила, что ничего особенного, просто напросился на чай, наверное, скучает по моей стряпне. Они все же начали отговаривать меня от будущих возможных отношений с ним, говоря, что он слишком дерзкий, даже наглый. Хотя одна из них, выйдя за мной в коридор, сказала, что он настоящий мужчина, это чувствуется. После этого мы виделись один раз, когда он с одногруппником Сашей шел мне навстречу, они остановили меня, поговорили и предложили прогуляться по городу и поболтать. Я согласилась, и мы часа два бродили втроем по вечернему городу и разговаривали на различные темы.

На следующий год я поехала снова в стройотряд, в тот же самый поселок Степановку.

Каково же было мое удивление, когда через несколько дней приехала бригада ребят, и они пришли на кухню, чтобы я их накормила, я услышала опять тот же голос:

– Привет, поварешка, ну что будет сегодня сгущенная колбаса?

– О, опять ты? Что снова будешь меня доставать? – спросила я, – тебе сразу подать книгу жалоб?

Он рассмеялся:

– Да ты же не читаешь, что я тебе пишу, лучше я буду с тобой говорить.

– Нет, уж, кушай, да иди со всеми работай.