Валентина Гринкевич – Пророчество ведьм (страница 4)
В конце коридора девушка остановилась. За деревянной дверью ей послышалось негромкое бормотание, речитатив какой-то песни. Слова то делались громче, то отдалялись и были еле слышны, скрипел под чьими-то легкими шагами старый пол. Нина прислушалась.
Странно, кто это? Вроде Марыся одна живет. Или, может, в гости кто заглянул? Нина зашла в комнату напротив, бросила на диван рюкзак и присела сама. Осмотрелась. Высокая кровать, накрытая клетчатым пледом с двумя огромными подушками сверху. Старый платяной шкаф с зеркалом, стол с белой кружевной салфеткой, два деревянных стула и маленький диванчик с узкими резными подлокотниками – вот и вся обстановка. Через единственное окно была видна часть аккуратно вскопанного огорода и большая раскидистая яблоня.
Нина посидела немного, вытянув уставшие ноги, подумала, что день складывается так себе. Она-то надеялась быстро завершить рабочие дела и к вечеру вернуться домой. Достала из кармана телефон, набрала номер соседки, предупредила, что задержится, попросила приглядеть за Маркизом еще денек-другой. Поставила телефон на зарядку и пошла в кухню пить с Марысей чай. Было уже время обеда, и чувство голода напоминало, что завтрак был давно, а печеньем молодой здоровый организм не насытишь.
На столе в кухне стояла тарелка с тонкими желтыми блинами, клубничное варенье и маринованные огурцы. Немного странный набор продуктов, но Нина понимала, что сейчас не лучшее время привередничать.
Девушка села за стол, аккуратно завернула сладкие, блестящие рубиновым сиропом ягоды в блин на своей тарелке, помешала ложечкой сахар в кружке чая и спросила:
– А кто это у вас в комнате поет?
Марыся обернулась и внимательно посмотрела на Нину:
– В какой комнате? Что поет?
– В той, что напротив моей, в конце коридора, из-за двери слышно, какая-то старинная песня, грустная.
– Радио, наверное. Одна я живу, некому там петь. Вот летом дети приедут, внуков привезут. Тогда и будут песни-пляски, а пока тихо у меня, заговорить не с кем.
Женщина присела за стол к Нине и опустила взгляд на ее руки. На пальце девушки, поймав камнем луч солнца, блеснуло колечко. Марыся еще раз долго и внимательно посмотрела девушке в глаза.
– Какое красивое украшение, откуда оно у тебя?
– В наследство досталось. Кольцо мне очень дорого. Бабушка умерла много лет назад, но время от времени, когда смотрю на кольцо, мне кажется, будто она рядом и помогает мне.
– Послушай, – женщина помолчала, явно что-то обдумывая, потом еще раз пристально посмотрела в глаза. От ее взгляда по коже пробежали мурашки, сделалось неуютно. – Я скоро к травнице собираюсь, давай со мной сходишь, тут недалеко. Она и погадать тебе может на свадьбу скорую или на богатство, суженого упрямца приворожить, а может, даже болезнь какую неизлечимую вылечить. Интересная бабка, есть что посмотреть, о чем поговорить…
– Да нет у меня желания суженого привораживать, да и болезней неизлечимых тоже нет.
– А может, есть, да ты, молодая, не знаешь пока?
«Ага, у нас здоровых нет, есть недообследованные. «Клиника медицинской диагностики – Бабка Марья», найдем хворь неизлечимую или венец безбрачия и будем годами ромашкой и зверобоем бесов изгонять задорого», – про себя усмехнулась Нина. Но заняться действительно нечем, а на фольклорную бабку-гадалку взглянуть интересно.
– Давайте сходим. Когда быть готовой?
– Примерно через час. Я домашние дела доделаю, и пойдем.
Глава 6
По словам Марыси, идти до травницы примерно минут тридцать через лес на дальний хутор. Но прошло уже не меньше часа, а конца и края леса было не видать. Марыся шла быстрым шагом, не оглядываясь на девушку. Нина сначала крутила головой, разглядывала лес вокруг, жалела, что оставила телефон на зарядке и нечем запечатлеть эту сосновую красоту. Потом устала, перестала оглядываться и просто шагала, пытаясь не сбить дыхание и не отстать от проводницы.
Лес постепенно темнел и густел, из соснового превращаясь в еловый. Дорога становилась все уже, из асфальтированной незаметно обернулась в обычную проселочную, а потом и вовсе в тропу.
Людей они не встречали, постепенно смолкли и птицы.
– Долго еще? – спросила девушка у Марысиной спины.
– Да вот сегодня что-то долго. Гаёвки, что ли, балуются, дурищи? Или Лесовик с утра с похмелья, старый черт. Пойдем-пойдем, не останавливайся!
И Марыся еще более ускорила шаг. Так шли они еще примерно минут десять, пока Нина не заметила что-то под ногами на тропинке.
Фантик! Фантик от конфеты, который она минут двадцать назад выкинула из кармана, как только они вошли в лес.
– Стойте, стойте, смотрите, что это? – она окликнула женщину. – Да подождите вы, посмотрите, что это.
Нина присела на корточки, вгляделась в бумажки. Она была уверена, что изначально фантик был один. А сейчас их было несколько! Девушка обернулась на подходящую Марысю.
– Вот черт! Так и знала! А ну, отойди! – потянула та Нину за рукав.
Фантиков было уже штук десять…
Женщина торопливо полезла в висевшую на плече большую сумку. Достала пластиковую бутылку с водой, наклонилась над яркими обертками и быстро зашептала, не сводя с них глаз:
Не переставая шептать, открутила пробку и брызнула водой на конфетные фантики. Бумажки зашипели, почернели и пропали. Нине показалось, что вдалеке в лесу кто-то вскрикнул. Поднялся ветер, зашумели ветками деревья. Через какое-то время ветер стих и лес стал будто немного светлее.
– Ого! – сказала Нина. – Что это было?
– Подожди пока, ничего не спрашивай, может, ничего еще и не было.
– Да как это не было? Я же видела! Ну вы тут даете, колдуны местечковые, просто пятый сезон битвы экстрасенсов какой-то!
Женщина огляделась по сторонам, поправила упавшие на лицо волосы, вытерла лоб рукой.
– Ну все, теперь вроде спокойно, разбежались дуры, можем идти.
И она опять заторопилась вперед по тропинке.
– Серьезно, что это было? Ну расскажите, а? Я же видела.
– Что еще ты видела? – спросила женщина, как будто смирившись. – Что конкретно сегодня ты видела необычного?
– Да вроде ничего такого вот прям уж необычного. Мужик меня стрёмный подвозил, чушь какую-то нес про опустевшую деревню и заброшенную церковь. Кот слишком большой для местных широт возле церкви ошивался…
– И Воструху мою в доме слышала, гаёвок в лесу заприметила, – себе под нос продолжила Марыся.
– Что за гаёвки?
– Да может, и ничего еще, может, и обойдется. Баба Вера пусть на тебя посмотрит и скажет, вправду ты это все видела или придумываешь.
– Да ничего я не придумываю! И что еще за баба Вера?
– Гадалка-травница. А вот, смотри, мы уже и пришли.
Лес расступился, открывая вид на небольшой хутор, яблоневый сад и покосившиеся крыши хозяйственных построек. Забор то ли был и скрывался в разросшихся по периметру сада кустах, то ли его и вовсе не было, так сразу не разберешь. Вообще все вокруг сильно заросло бурьяном, и с первого взгляда не было понятно, живет кто на хуторе или дом стоит заброшенный.
Тропинка упиралась прямо в деревянную калитку. Они приблизились, открыли ее с легким скрипом и вошли.
Во дворе, сразу за кустами, почти прямо перед ними возникла высокая худая женщина. На голове ее была повязана цветастая косынка, на руках резиновые перчатки ядовито-желтого цвета, вымазанные черной жирной землей. Видимо, ее оторвали от работы в огороде. Возраст женщины, на первый взгляд, определить трудно. Кожа на лице почти коричневая, выдубленная не то возрастом, не то солнцем, вся в глубоких морщинах. Но спина прямая, и взгляд очень уж живой и даже какой-то насмешливый, что ли.
– Ну привет. Дошли, не заплутали? – она взглянула на пришедших и чуть склонила голову набок. От уголков глаз к вискам разбежались привычные к частой улыбке морщинки. Сами глаза были цвета перезрелой вишни, буро-коричневые, почти черные.
– Не заплутали, – сердито сказала Марыся. – Хотя этот старый пень Гаюн и пытался нас заморочить, ну, или девки его дорогу блудили.
– Не пень я! И не такой уже и старый! И не девки это мои, а кровиночки родные, – обиженно запричитал кто-то из-под тени навеса.
Нина пригляделась и увидела сидящего на табуретке мелкого невнятного старичка. Толком рассмотреть его не получалось. Мешало то ли плохое освещение, то ли что…
– Тебе что, старый дурень, делать нечего? Зачем к нам прицепился? Думаешь, у меня времени вагон по лесу зря блудить за твоими девками? – продолжала возмущаться Марыся, подходя ближе к навесу.
– А чего ты ведьмочку через мой лес ведешь, разрешения не спрашиваешь?
– А ты почем знаешь, кто она? Лично с ней знаком? В душу ей заглядывал? Или это у тебя уже галлюцинации на фоне бытового алкоголизма?