Валентина Гринкевич – Чужие берега (страница 26)

— Скажи честно, мы заблудились? Мы тут… умрем? — я вдохнула побольше воздуха, чтобы не разрыдаться от усталости и страха.

— Не говори глупостей, — голос Артура прозвучал ровно, он взял меня за руку и посмотрел в глаза. С сочувствием, но спокойно. — Я знаю, что делать. Не волнуйся. Надо идти. На перекрестках держаться правой стороны и следить за тем, чтобы дорога всегда поднималась чуть в гору…

Его слова вселили в меня надежду, которая за эти несколько часов успела меня покинуть. Я шмыгнула носом и постаралась улыбнуться. Попытка вышла явно неудачной, потому что Артур чуть сильнее сжал мои пальцы и спросил:

— Все хорошо? Ты справишься?

— Справлюсь. Просто устала и хочу пить, — пожаловалась я. — Но силы еще есть. Если нельзя останавливаться, значит, идем дальше, — добавила уже совсем другим голосом.

Артур поделился со мной уверенностью и силой. Я немного успокоилась.

«Нет уж, мерзкий городишко, так просто тебе не победить, мы отсюда обязательно выберемся», — с этими мыслями я упрямо шагнула вперед.

Мы пошли бодрее и не знаю, наша ли решимость повлияла, или действительно прошли достаточно, но вскоре улица вывела нас на большую площадь. Вероятно, это и был тот самый центр города, который мы искали.

Ветер здесь дул сильнее чем на узких улицах. Он путал мне волосы и хватал холодными пальцами за руки. Я поежилась и плотнее укуталась в меховой плащ.

Несмотря на то, что мы проплутали по городу несколько часов, солнце так и не взошло. Все тоже низкое серое небо нависало прямо над головой. Казалось, оно вот-вот опустится и заполнит городские улицы мокрым липким туманом.

Каменные постройки в несколько этажей окружали площадь с трех сторон, а с четвертой, прямо перед нами возвышалась высокая остроконечная башня городской ратуши с огромными уличными часами. Я вгляделась в циферблат, чтобы узнать время, но стрелки отсутствовали. Хмыкнула. Действительно, что могут показать часы в городе, находящемся вне пространства и вне времени?

Площадь, как и улицы была безлюдна. По каменной брусчатке ветер гнал черные гнилые листья и солому. Место производило гнетущее впечатление. Не знаю, что я ожидала увидеть, в «сердце города», но явно не это.

Мы осторожно, медленным шагом пересекали площадь наискосок. Шли к ратуше. А подойдя ближе, увидели огромное панно, выложенное цветными камнями на стене.

Единственное, ну или во всяком случае, первое, встретившееся нам яркое пятно в этом царстве серости.

Каменную стену здания ратуши украшала искусная мозаика. Я провела пальцами по мелким цветным…стеклышкам? ракушкам? камешкам?

Определить из чего она была сделана, лично мне не удавалось, возможно, из всего сразу. Мозаика была большая: метра три в ширину и три в высоту.

Я подошла к ее центру и отступила на десяток шагов назад, чтобы охватить весь замысел художника целиком.

На стене был изображен сад. Совершенно обычный. Деревья с круглыми кронами, кусты роз, цветы в траве. Всю верхнюю часть занимало небо, выложенное очень красивым бирюзовым цветом, на котором пестрели перламутровые, чуть с розовинкой облака.

По нижнему краю шла надпись на незнакомом мне языке.

— Кто-нибудь знает, что это такое?

Я обернулась на парней. Те тоже заинтересовано рассматривали мозаику. Лаэрт пытался поддеть ножом один из камней. Артур внимательно изучал надпись.

— Очень необычная композиция и явно находится здесь не случайно, — задумчиво пробормотал Артур.

— Что ты имеешь в виду?

— Она такая яркая, сразу бросается в глаза. Выглядит очень чужеродно во всей этой мрачной серости. Мимо не пройдешь. Это, во-первых…

— А во-вторых?

— А, во-вторых, от нее исходит очень сильный магический фон.

— Да. Даже я чувствую, — согласился с ним Лаэрт, — хотя обычно не отличаюсь повышенной чуткостью к таким вещам.

— А что здесь написано? Какое-то заклинание? Что это за язык? — обратила я внимание на надпись.

Артур вернулся к месту, где она начиналась и еще раз тщательно осмотрел буквы.

— Это латынь, мертвый язык, но в академии мы сдавали…

Лаэрт громко фыркнул, но увидев, что никому не до шуток, быстро добавил:

— Молчу-молчу… Ты хоть что-нибудь можешь разобрать из того, что написано? Только вслух не читай вдруг и вправду заклинание.

— Разберемся… — буркнул маг в ответ.

Артур шел вдоль мозаики, медленно ведя пальцем по выступающим буквам, иногда останавливался и задумчиво почесывал затылок.

Мы с Лаэртом ждали молча. Было страшно отвлекать и сбивать его с мысли. Наконец Артур вернулся к нам и сомнением проговорил:

— Это точно не заклинание… Не та структура. Но текст какой-то странный. Я не все понял.

Артур повернулся лицом к стене и принялся медленно читать вслух и сразу же переводить для нас:

— Живые рубины… на ветках… полны красной кровью… мягкое тело с каменным сердцем внутри… цвет приобретает… утро наступает…

С каждым словом у меня от удивления брови поднимались на лоб все выше и выше. Я совершенно ничего не понимала. Что за странная надпись? К чему это тут? У Лаэрта вид был ненамного умнее моего. Судя по всему, этот набор слов ему тоже ни о чем не говорил.

— Артур, ты понимаешь хоть что-нибудь?

Тот со вздохом отрицательно покачал головой.

Мы еще раз внимательно осмотрели рисунок, выложенный на стене, но не нашли в нем нечего примечательного. Решили обойти всю площадь, осмотреть каждый камень и постройку. Это заняло не меньше часа и отняло немало сил, но никакого результата не принесло. С площади решили не уходить, из-за боязни заплутать в повторяющихся улицах и не найти дорогу обратно.

Мы вернулись к мозаике и уселись прямо на землю, привалившись спиной к стене.

— Очень хочется пить, — пожаловалась я.

— Ты же знаешь, мы осматривали все, искали водопроводные колонки и колодцы, воды в городе нет, — уныло повторил Лаэрт мне новость, которую я и так уже знала и которую мы успели много раз обсудить по дороге. Жажда мучила всех.

— Как думаете, здесь бывают дожди? — без особой надежды спросила я. Хотелось просто прервать тягостное молчание.

Лаэрт посмотрел на серое небо и скривился.

— Очень сомневаюсь…

Мы сидели какое-то время молча, давая отдых уставшим ногам, когда Лаэрт вдруг сказал:

— Кровавый дождь на вершине горы Монтисиелы предрекал нам сумасшедший король табари… Такой бы тебя устроил? А, Исабель?

— Бр-р-р Нет. Кровавый я бы не хотела. Мне бы чистой дождевой воды, а лучше фруктового или ягодного сока, — я глянула на сад, выложенный цветными камешками на стене. Изображение было очень правдоподобным, в какой-то момент даже показалось, что ветер колышет ветки деревьев, слышится шелест листвы… Из сада дохнуло прохладой. Я заморгала. Видимо, усталость и жажда играли с моим сознанием дурные шутки.

— Как думаете? Что за деревья изображены на стене? — спросила я у парней. — Яблони? Апельсины?

— Вишни, — ответил Лаэрт. — Я уже посмотрел и обратил внимание. Только ягоды почему-то нарисованы не красным, а серым… Что, кстати, странно, потому что картина вся цветная и очень яркая.

— Подожди-ка… — проговорила я, медленно поднимаясь на ноги, — Артур прочитай еще раз надпись внизу.

Парень поднялся и послушно повторил:

— Живые рубины… на ветках… полные красной кровью… мягкое тело, с каменным сердцем внутри… цвет приобретает… утро наступает.

Он закончил читать и добавил извиняющимся тоном:

— Но ты же понимаешь, что это приблизительный перевод, я латынью владею довольно плохо.

— Понимаю, — отмахнулась я от этой реплики. — Мне и в первый раз показалось и сейчас… Это похоже на детскую загадку. Что думаете?

Артур посмотрел на меня заинтересованно.

— Действительно похоже. И какая у этой загадки разгадка? Есть идеи?

— Вишня! — Лаэрт тоже взволнованно вскочил на ноги. — Смотрите, все сходится: и живые рубины, и красный как кровь — сок, а каменное сердце — это косточка! Исабель, ты гений!

— Я-то здесь при чем? Загадку ты разгадал, вот только… Последние слова: цвет приобретает, утро наступает. Что имеется в виду?

— Нам предлагают раскрасить вишни и закончить картину? — после непродолжительной паузы  предположил Лаэрт.

— Хм-м-м… Раскрасить? Возможно. Но чем? У нас ничего подходящего с собой нет. Вообще никаких вещей нет. Найдем что-то в городе? Вряд ли…