Валентина Гасс – Город греха (страница 5)
Элис, которая почти всё воздушное путешествие делала вид, что дремлет, – что не мешало, впрочем, Богову развлекать её идиотскими историями, – встрепенулась и привычно, для надёжности, стиснула ладонями подлокотники.
– …Аэрофобия, – говорил Еремей Мартемьянович, «моя руки», – возникает в основном у тех, кто привык управлять своей жизнью и контролировать свои поступки. Судите сами: в салоне самолёта или вертолёта человек оказывается в положении, когда никакое из его действий, по большому счёту, не может даже незначительно повлиять на ход процесса. Всё в руках пилота и, если хотите, судьбы. Из-за этого и случается сильнейшая психологическая травма, в итоге развивающаяся в хроническую боязнь полётов.
«Бу-бу-бу… – слышалось Эле, которая полуприкрыла веки. – Бу-бу. Бу-бу…»
И надо же такому случиться: именно в этот момент самолёт сильно накренило, а турбины, казалось, взвыли на закритическом режиме.
– Ахххх… – непроизвольно пронеслось по салону.
Эля в ужасе распахнула глаза.
Началась турбулентность, самолёт затрясло, будто лайнер летел не по небу, а быстро ехал по деревенской дороге с колдобинами. Кто-то истерически взвизгнул, по рядам пронёсся уже различимый ропот. Элис случайно бросила дикий взгляд в иллюминатор: кончик крыла, который увиделся ей с этого ракурса, казалось, вот-вот отвалится, он раскачивался явно с ненормальной амплитудой.
Липкий и холодный ужас заполнил всё нутро девушки. Она оцепенела, уже не чувствуя ни рук, ни ног. Казалось, ещё чуть-чуть, и её разорвёт взрывом изнутри, вместе с остальными пассажирами, самолётом и всей Вселенной.
На крошечном краешке сознания она ещё воспринимала какие-то звуки: панические вскрики, душераздирающий вой турбин, непонятный свист.
Через несколько мучительных секунд ожидания конца она почувствовала на себе некие прикосновения. Создавалось впечатление, что по ней кто-то ползёт. Несмотря на всю сюрреалистичность происходящего, она скосила взгляд вправо и увидела, что тактильные рецепторы её не обманули. Богов с обезумевшим выражением лица, некрасиво перекосив рот, наваливался на неё сбоку и хватал руками, будто хотел опереться и уползти куда-то вверх к багажным полкам.
Несмотря на тотальный ступор, Элис высвободила из-под шевелящегося рядом тела свою правую руку и, отчаянно размахнувшись, отвесила попутчику такую смачную пощёчину, что тот дёрнулся-откинулся назад, а потом обескураженно осел в своём кресле.
Впрочем, аварийная ситуация продлилась минуты полторы, не больше. Самолёт вышел из турбулентности, плавно качнулся пару раз и продолжил штатное снижение. Волнение в салоне тоже постепенно стихло. Очень красивая проводница, очаровательно улыбаясь, объявила на двух языках правила поведения при посадке. Богов после своего позорного демарша наконец успокоился и прикусил язык. Он отстранённо сидел в своём кресле и молча «мыл руки».
А Элю вдруг начало трясти. Зубы клацали друг о друга, а всё тело сотрясали приступы неконтролируемой дрожи. Во многом из-за этого она не успела толком поволноваться из-за посадки; пытаясь справиться с новой напастью, даже не заметила, как шасси самолёта коснулось взлётной полосы. Только когда включился реверс, она осознала, что полёт практически завершился: что «боинг» не развалился в воздухе, не упал в океан и что, слава всем богам, она никогда в своей жизни больше не встретится с Еремеем Мартемь-яновичем Боговым.
Собственно, на этом можно было бы и закончить рассказ о приключениях, связанных с перелётом Эли в Нидерланды. Но есть один нюанс.
Девушка намеревалась добраться до железнодорожной станции, чтобы сесть в поезд до Амстердама, и, когда шла по просторному и многолюдному зданию аэровокзала Схипхол, ей внезапно показалось, что она оглохла.
Элис озадаченно остановилась, вертя головой, как локатором. Но ощущение внезапной неполноценности не пропало, а только усилилось: девушку огибал совершенно беззвучный поток людей. Она не слышала ни голосов, ни неизменного гула огромного общественного пространства, ни пиликанья динамиков, предваряющих объявления диктора. Ничего. На неё обрушилась тотальная ватная тишина.
Наверное, она даже не успела в очередной раз испугаться. Потому что после того как девушка машинально поставила свой небольшой чемодан на пол, у неё пропали ноги. Их попросту не стало. А лощёный кафель пола в зале аэровокзала вдруг резкими тычками стал приближаться к её лицу. И она никак не могла этому воспрепятствовать.
Эля словно бы сложилась в самом центре зала, беспомощно распластавшись рядом со своим чемоданом.
Последнее, что она увидела перед тем, как её сознание заполнила чёрная пустота, – чью-то ногу у своего лица; нога была обута в красивый лакированный ботинок из крокодиловой кожи. Пожалуй, вполне обычный, если не считать необычной трещинки на глянцевом носке в виде перевернутой буквы F.
Глава 5
Психи
Остаток раннего утра Эрих провёл за химическими опытами. Разумеется, после потрясения на причале о досыпании не могло быть и речи.
А до визита в управление полиции оставался определённый временной зазор.
Но дело не спорилось. Цепочка химических реакций, что ещё вчера выстраивалась в непротиворечивый логический ряд, сегодня давала сбой, вызывая дополнительную неудовлетворенность.
Около восьми утра Эрих досадливо отодвинул от себя реторты и стал собираться. Он облачился в официальный рабочий сюртук и удобные брюки; обулся в лакированные штиблеты, на голову надел охотничью шляпу с двумя козырьками – Краузе всегда предпочитал её кургузому и неудобному котелку. Дождь за окном устало стих, и Эрих решил пройтись до здания управления пешком.
Город уже начинал свою суетливую жизнь, на узеньких улицах появлялись хмурые рабочие, спешащие на смену, открывались ставни лавок и ремесленных мастерских, спешил в конторы служивый люд.
Эрих прошёл вдоль нескольких каналов: ветер, как и дождь, тоже успокоился, и вода в руслах казалась мёртвой, стоячей. Лишь иногда редкое в это пасмурное сентябрьское утро солнце играло на поверхности короткими бликами, выбираясь из-за серых туч.
Возле главного входа в управление уже стоял немногочисленный пикет.
Трое взлохмаченных мужчин, при виде которых напрашивалось слово «бродяги», топтались под фанеркой на длинной ручке, на которой было написано: «Остановите пришествие дьявола». Бородач, что держал древко, когда Эрих проходил мимо, вытянул руку в его сторону и изобразил на лице соответствующую гримасу, стремясь привлечь внимание. Однако Краузе прошествовал мимо без всяких эмоций на лице. С другой стороны от входа мыкался ещё один неприкаянный гражданин, который при ближайшем рассмотрении оказался полузнакомым газетчиком-репортёром. Увидев Эриха, он дёрнулся было к нему, но Краузе, ускорившись, ловко юркнул за надёжные двери городского управления полиции.
Судебно-медицинская экспертиза располагалась во дворе учреждения, во флигеле, и занимала два этажа. Эрих, показав пропуск дежурному, сразу же проследовал туда. Требовалось произвести более детальный осмотр трупа Эммы де Беккер и доложить результаты инспектору Винку.
Но в кабинет к инспектору Эрих попал только к обеду.
– Никак не могу взять в толк, откуда эти писаки немедленно узнают о происшествиях? – брюзгливо заметил Винк, нахохлившись за своим массивным столом. Внушительное мясистое лицо инспектора выражало очевидное неудовольствие. – Не успели мы отвезти тело в морг, как у порога уже дежурят репортёры…
– Вашему рядовому составу никогда не мешала лишняя пара десятков центов, – заявил Эрих, проходя по кабинету и усаживаясь в кресло перед столом. – А то и пара гульденов, – добавил он.
– Не замечал, что эти писаки настолько щедры…
– Каждый крутится, как может. Скажите лучше, откуда у вас пикеты под окнами, вы что, не можете принять меры?
– У меня связаны руки! – негодующе воскликнул Винк. – Придётся писать докладную бургомистру, чтобы усмирить этих мерзавцев. Ведь на данный момент они де юре не нарушают общественных законов. Мирный пикет и всё такое. Чёртовы городские сумасшедшие!
– Весело у вас тут, я смотрю, – хмуро заметил Эрих.
– Веселье начнётся, когда вечерняя пресса выйдет с кричащими заголовками. Мне уже сделали втык из префектуры! Убитая имела кой-какой вес в светском обществе. Да и её папаша тоже!.. Что там по отчёту?
– Я уже отдал распечатать. Могу озвучить основные моменты устно.
– Будьте так добры, Краузе, – с нотками сарказма попросил Винк. – У меня сегодня ожидается крайне напряжённый день.
– Я понимаю. Причина смерти – асфиксия, это подтвердилось. Существенная деталь – девушку не повесили, а задушили. Причём не руками, предположительно верёвкой или тонким канатом, рубцы на шее достаточно характерны. Разрезы сделаны посмертно, но почти сразу после удушения. Резал профессионал. Из грудины извлечено сердце. Относительно аккуратно, тоже профессионально. Шрамы в виде треугольника на левой стороне грудной области не глубокие, предположу, что нанесены как некий особый знак. Версию подтверждает то, что «грани» треугольника имеют следы термообработки, возможно, их прижигали неким раскалённым инструментом.
При этих словах Винк отчётливо крякнул.
Эрих кинул на инспектора быстрый взгляд и продолжил: