Валентина Гамарник – Невидимые нити – 4 (страница 18)
– Никаких предупредительных выстрелов! Решительность – мой конёк. Вы потерялись в этом мире и нуждаетесь в поддержке. Вот моя рука, – отчеканил офицер.
Татьяна замерла, вспоминая, как этот крепкий, уверенный, надёжный мужчина подобрал её на дороге и спас от увольнения, ощутила едва уловимый аромат одеколона, смешанный с запахом шерсти шинели, и, встретившись с его глазами, смутилась. Перед красивым молодым офицером стояла деревенская баба в тулупе мужа, которая, не ведая что творит, и спросила:
– А детское брать?
– И детское куплю! – воскликнул радостно Егор. – Беги за документами.
Татьяна засуетилась, потянулась в коляску за ребёнком, но Егор вдруг сказал:
– Я наблюдал вашу последнюю ссору.
– Наблюда-а-ал… – повторила Татьяна, как загипнотизированная.
– Штора приоткрыта была.
– А-а… Ну да, ну да… Участковая потребовала.
– Поверь, тебе нужен другой мужчина.
– Я уже слышала эти слова от подруги, из-за которой и случился весь сыр-бор.
– Ударил один раз – ударит и второй!
Татьяна покраснела.
– Да, ударил.
– Та-ак…Слушать мой приказ: одна нога туда – вторая сюда!
Татьяна повиновалась. У входа в подъезд столкнулась с соседкой.
– Где ты бегаешь? – спросила Галя. – Павел обыскался.
– Кто?
– Супруг твой!
– Он на работе, а вечером на занятия в институт пойдёт.
– Да здесь он, здесь… С хорошей новостью для вас с дочерью. Кстати, а где она?
– Иришка? Там… за углом.
– Оставила одну без присмотра?
– Да… Нет!
– Странная ты сегодня… Забирай ребёнка и беги к мужу!
Вернувшись к Егору, Татьяна, чужая и неприступная женщина с растрёпанными волосами в распахнутом чёрном тулупе, решительно развернула коляску. Тот всё понял и растерянно спросил:
– Ну… и как это называется?
– Любовью, кажется, это называется, – ответила Татьяна. – А ещё – наваждение и о-би-да! Прости, Егорушка, прости. К тому же второй брак – любовь рябиновая: сладкая, но с привкусом горечи.
Не променяй меня на сон,
Где жизнь – кручина.
Исторгнет тебя он,
А там – пучина!
Своё жильё
Татьяна, мучаясь чувством вины, тихо вошла в комнату с ребёнком на руках. Горлик, не обращая внимания на состояние жены, бросился к своим девочкам со словами:
– Красавицы мои! Пляшите, пляшите!
– Это почему? – настороженно спросила Татьяна.
– Есть причина! – ответил Павел, весь искрясь.
– Да какая же?
– Нет, я не в силах больше держать интригу, распирает! Нам выделили квар-ти-ру!
– Как?!
– А вот так! Полгода назад умерла одна старушка, и её квартира отошла под служебное жильё.
– Удивительно!
– Да-а-а! – заорал Горлик. – Дети у неё есть, но они не были там прописаны.
– И что?
– Квартира государственная, просторная, однокомнатная. Начальник домоуправления Исаев подписал моё заявление. Я молодец! Молодец? Правда?
– Конечно.
– Не слышу нужной интонации!
– Умница!
– Вот! Леонид Петрович сказал, что нужно немедленно вселяться, не дожидаясь решения исполкома. Семье с ребёнком, уже проживающей на жилплощади, не посмеют отказать. Я заказал назавтра машину. Придут Микулович с Серкиновым и помогут переехать. Танюша! Почему ты такая заторможенная? Ты что, не рада?
– Я? Нет… Счастлива. Ушам своим не верю!
– Верь, верь самым красивым ушкам в мире. Как я вас, мои девочки, люблю!
Павел обнял жену с дочерью и тихо сказал:
– Правда, надо будет Исаеву купить новую газовую плиту в благодарность.
– Сколько стоит? – спросила Татьяна и посмотрела наконец мужу в глаза.
– В пределах девяноста рублей. Я уже был в магазине, присмотрелся. Лучшая плита за лучшую в мире квартиру. От души. Только – ш-ш-ш… никому.
– Согласна.
– Понимаю, что при моей зарплате в семьдесят пять рублей это многовато… Но квартира – на всю жизнь!
– Конечно… Конечно, нужно отблагодарить. Тем более, деньги, которые ты заработал на шабашке, мы все не потратили.
– Теперь мне в системе ЖКХ придётся проработать двадцать восемь лет.
– Почему?
– Таков закон. И тогда она станет полностью нашей… Танюша, ты любишь своего мужа?
– Да.
– Талантливого, активного, удачливого, ласкового, заботливого? Я всё для вас, всё для вас делаю, мои девочки! – шептал Горлик, целовал обеих порывисто и беспорядочно и повторял то, что часто любил говорить: – Мой мир – у ваших ног!
Павлик, твоя дочь мне улыбается
Счастье, счастье целовало Татьяну! Это чувствовала и она, и вся весёлая компания, состоящая из трёх женщин и двух детей, что назавтра двинулась вслед за грузовиком, на котором уехали вещи и грузчики – друзья Горлика.