Валентина Гамарник – Невидимые нити – 4 (страница 1)
Валентина Гамарник
Невидимые нити – 4
Книга посвящается моему любимому братику Снарскому Ивану Степановичу – талантливому мастеру слова, блестящему рассказчику
Хорошо, когда любимый рядом
Где-то далеко, где-то далеко среди ночной мглы неистовыми раскатами гремела гроза и властвовал ливень, мешая уставшей за день земле расслабиться и отдохнуть. Где-то далеко, где-то далеко, в окне вагона, словно на экране телевизора, сверкали зарницы.
Наконец полыхнула молния – и небесная колесница прогрохотала прямо над поездом, в котором молодожёны Татьяна и Павел ехали в столицу. Старушка из отделения возле тамбура, услышав устрашающую канонаду, перекрестилась. Но Татьяну разгул стихии никак не волновал. Мерный стук колес и присутствие мужа убаюкивали беременную женщину.
– Я всё жду, когда ты поинтересуешься нашими перспективами на жильё в Минске, – сказал Горлик, нежно поглаживая её пышные кудряшки.
– Мне достаточно, что любимый рядом, – сквозь полудрёму прошептала Татьяна, не поднимая покоящейся на плече мужа головы.
– Но как же? Ты ведь теперь хозяйка в семье, хоть и молодая, – рассмеялся Павлик.
– Всецело полагаюсь на тебя, – ответила Татьяна и погрузилась в сладкий сон.
– В Минске нереально снять квартиру перед началом учебного года! Но твой муж – умница! Я поехал в новый микрорайон и стал ходить по всем подъездам и стучать во все двери. Настойчивым удача всегда улыбается!.. Да, Танюша? – Павлик легонько дёрнул любимую за руку.
– Ага…
– Дом, где мы будем жить, стоит на возвышенности, рядом лес, за ним – водохранилище. И называется этот красивый спальный район – Зелёный луг. Правда, я молодец?
– Да-да, – пробормотала Татьяна.
– Возле кольцевой, но в центр ходят троллейбусы и автобусы. Ты рада?
– Угу.
– Не слышу восторженных интонаций, – добивался похвалы Горлик. – Солнышко-о-о, просни-и-ись…
– Извини… Солнышко завалилось на бочок… Как известно, ночью оно любит спать, – в последнее время Татьяна приобрела способность при любой возможности моментально погружаться в сон.
В разговор встряла попутчица с верхней полки:
– Спит она. Беременная, видать… Я тоже спала на ходу, когда свою двойню вынашивала… И ты дай людям отдохнуть!
– Как всё интересно!
– Очень! – иронично буркнула женщина и повернулась на другой бок, спиной к размечтавшемуся Павлу.
Горлик глянул в тёмное окно вагона, подарил своему отражению в нём улыбку счастья, вздохнул и уложил Татьяну, тщательно укрыв шерстяным одеялом. «Придёт время, – думал он, – и у нас будет свой дом. Землю вокруг него я засажу любовью, а ты и дети… обязательно девочки… вы будете наслаждаться плодами нашего счастья».
Теперь ты хозяйка
Татьяна вдохнула наполненный выхлопами автомобилей привокзальный воздух Минска и помчалась к урне.
– Что с тобой? – спросил озадаченный Павлик.
– Железнодорожный дух рвётся наружу, – ответила супруга и вытерла платком покрывшееся испариной лицо.
– Не понимаю…
– Шучу, миленький, шучу. Обычный токсикоз.
–В деревне по дому и в огороде работала, даже сено сгребала – и ничего…
– Так это на свежем воздухе! А тут… – Татьяна обвела тоскливым взглядом нескончаемый поток урчащих машин.
Да, это вам не простуда или банальное расстройство кишечника… Внутри тела женщины живёт самое дорогое для неё существо. К нему надо прислушиваться и пытаться подружиться с ним, ведь если что не так, оно тут же напоминает о себе разными неприятными способами.
Татьяна присела на скамейку в ожидании очередного приступа тошноты.
– Всё будет хорошо! Это тебя в поезде укачало, – неуверенно произнёс Павел и, встревоженный её болезненным состоянием, решился на широкий жест – взять такси.
По дороге молодожёны заехали за вещами Павла к его брату Тимофею, а затем – к Татьяниной двоюродной сестре Марии за постельным бельём, хранившимся все эти годы на квартире в Чижовке.
– Дорогая, дорогая Мариечка! Мы с отцом привозили одну подушку, а ты мне две даёшь?
– А куда твой муж этой ночью свою белобрысую головушку приклонит? – спросила сестра. – Думала об этом?
– Мне не до того: тошнит так, что в глазах двоится, – простонала Татьяна. – Скорее бы до шалаша добраться, а там хоть еловые ветки под голову…
– Ты теперь хозяйка, – сказала Мария, – и должна заботиться о супруге. Вот… одеяло, две простыни, два пододеяльника, четыре наволочки… Чтоб на смену было.
– Но у меня был только один комплект, – слабо отбивалась Татьяна.
– Короче, я упаковала.
– Не знаю, слишком дорогой подарок… Ой, Мария, ты поправилась? Или это мои сонные глаза…
– Ага, прибавила в весе, – сестра переливисто рассмеялась. – Пять месяцев как-никак!
– Ты-ы… тоже беременна?!
– Как видишь, – хохотала Мария.
– Тебе не поздно рожать?
– Ну… природа сама произвела разведку состояния здоровья моего организма и приняла решение, – ответила Мария и, помолчав, добавила: – А бельё – бери. Это приданое от нашей семьи. Не отказывайся, потом спасибо скажешь!
В «шалаше»
Уже вечером Татьяна мысленно благодарила свою родственницу.
Съёмная комната, конечно, не напоминала пещеру первобытного человека или шалаш путешественника, но там были лишь голые стены со смешанным запахом свежей побелки и обойного клея, растворённом в чистом воздухе отдалённого от центра микрорайона.
Антонина и Володя Макаровы, хозяева трехкомнатной квартиры в доме на улице Мирошниченко, приобрели её на собственные средства. Пока шло строительство, Антонина настолько экономила, что весь её гардероб состоял из бессменного кримпленового платья, демисезонного пальто и нескольких пар обуви. После новоселья Макаровы продолжали платить кооперативные взносы, поэтому обстановка была скромной: холодильник, два кухонных стола, шесть табуреток, чёрно-белый телевизор, диван и две кровати для детей.
Обустраивая на ночь так называемый шалаш, Татьяна постелила на пол одеяло, а накрылась парочка пододеяльником. Горлик спал беспокойно: ворочался, толкался своими длинными ножищами, пытался завладеть второй подушкой, стянул на себя импровизированное одеяло.
– Спина болит! – расплакалась Татьяна утром.
– А я отлично выспался! Оказывается, жить можно и на полу.
– И бока болят. Немедленно купи диван!
– Зачем, Танюша?! Я и так счастлив! – рассмеялся Горлик. – Смотри, какое чудесное утро! Как много света!
– Посреди ночи твоя жена почувствовала нехватку воздуха, распахнула окно и дышала открытым ртом, как выброшенная на берег рыба. А вы, Павел Матвеевич, беззаботно хохочете.
– Бедненькая моя! – посочувствовал Горлик и тут же отвлёкся: – Танюша, смотри! Кто-то зайчиков пускает – у тебя в волосах солнышко! Дай поцелую.
– Отстаньте, Павел Матвеевич.
– Там хозяева из деревни приехали, пойдём, я тебя познакомлю. И зайчиков с собой прихватим.
– Мой муж меня не слышит! Диван и шкаф – сегодня!.. Ну пожалуйста! – требовала и одновременно уговаривала Татьяна, глядя в глаза супруга. – Хорошо, хотя бы не тошнит… Наверно потому, что воздух чистый.
– Ты бы лучше, Татьянка, на гармошке играла б, а не на моих нервах. Всё утро пилишь, – смеялся Горлик.
– Ах, вот как! – воскликнула женщина и, забыв о своём деликатном положении, стремительно вскочила на ноги. – Дорогой мой! Не забывай, что пила – двуручная, и для работы с таким инструментом нужна пара.
Демонстративная поза Татьяны, одетой в коротенькую комбинацию с кружевами, кокетливо окаймляющими полные бёдра, и её нравоучительные намёки возымели обратное действие. Павел взял жену за локоть и притянул к себе влекущее тёплое мягкое податливое тело.