Валентина Гамарник – Невидимые нити – 3 (страница 1)
Валентина Гамарник
Невидимые нити – 3
Книга посвящается Центер Марии и Ольге Кобяковой – женщинам-леди, женщинам-матерям, сердца которых всегда открыты для добрых дел. Автора восхищает способность Марии и Ольги смотреть в будущее, чтобы творить чудеса здесь и сейчас!
Приезд в Толочин
Толочин встретил Татьяну дождливой погодой. Город скрылся в утренней мгле, словно откровенно выражал недовольство ранним прибытием молодого специалиста. Три больших лужи, многочисленные ямы на асфальте, церквушка, небольшая площадь в выбоинах перед зданием исполкома – это всё, что удалось разглядеть вновь приехавшей. Автобус доставил гостью по месту назначения согласно купленному билету в шесть утра. В такую рань двери государственного учреждения оказались закрыты. Пришлось стать под козырёк крыльца, чтобы не промокнуть. Вскоре подтянулись ещё несколько человек, потом ещё и ещё.
Оказалось, что двадцать выпускников Минского пединститута прибыло по распределению в Толочин. Некоторых молодых специалистов сопровождали мамки, папки и родственники. Татьяна узнала Нестеровича Валеру из белорусского отделения филфака, несколько знакомых парней, выпускников исторического факультета. Хотела подойти к будущим коллегам, чтобы поздороваться, но не успела. К крыльцу исполкома подкатил легковой автомобиль жёлтого цвета, из неё выскочила эффектная (высокий рост, длинные ноги, большая грудь, яркий макияж) блондинка и, распрямив красный зонт, оглянулась по сторонам – приметив Татьяну, прямиком направилась к ней.
–Синявская, и ты здесь?– произнесла девушка с кислой миной на лице.
– Ой, Янковская! Томочка! – радостно приветствовала бывшую однокурсницу Татьяна.
– Я не опоздала? – спросила Тамара.
– Как видишь – нет! – весело ответила Синявская, приплясывая.
– Не понимаю – чего скачешь? Чему радуешься? – скривилась собеседница, оглядывая озябшую девушку с ног до головы.
– Пытаюсь согреться и унять тревогу, – ответила Татьяна. – Смотри – толпа молодых специалистов гудит. Народ – в ожидании, народ – в нетерпении. Большинство с шести утра здесь, успели замёрзнуть.
Тамара осмотрела группки людей, толпившихся у входа в здание исполкома – хмурый утренний пейзаж и невесёлая компания будущих коллег навели на девушку тоску, и она окончательно приуныла.
– Ничего – выстоим! – ответила Танюшка, продолжая подпрыгивать и похлопывать руками по плечам.
– Мне бы твой оптимизм, – вздохнула Янковская. – Какая Тмутаракань!
– Согласна, – ответила Синявская. И, остановив взгляд на лице собеседницы, сверкавшем мрамором молодой ухоженной кожи благодаря дорогому тональному крему, заявила: – Кого-кого, но тебя, Томочка – штучку столичную, не ожидала здесь увидеть.
– Во время распределения ткнула пальцем в карту в кабинете декана и попала на кружочек, а рядом с ним стояла надпись – Толичин.
– А я этот город выбрала из-за близости железной дороги.
– Мы на машине сюда добирались. Ехали, ехали, а дождь не прекращался – моросящие осадки достали… Видимости – никакой… Сырость пробралась даже в кузов, брр! – вздрогнула Янковская, встрепенувшись всем телом, словно попыталась сбросить со своей высоченной фигуры невидимые капельки влаги.
Решив приободрить себя, достала из косметички зеркальце в золотистой оправе. Оглядев причёску, слегка поправив волосы, не спеша перевела взгляд на лицо и вместо привычного милого сердцу изображения молодой девушки увидела страшную картину: кончик носа посинел и сгорбился, а губы…губы свернулись в две тонкие серовато-фиолетовые трубочки. Томочка вскрикнула:
– Ужас! Я похожа на старуху ведьму!
– Это от холода, – попробовала успокоить однокурсницу Татьяна, но та судорожно достала из сумочки пудру и помаду и принялась поправлять макияж. После нескольких точных движений рукой нос столичной девушки похорошел, а нежная кожа её губ заблестела привычным приятным перламутровым оттенком. Осмотрев своё изображение в зеркальце со всех сторон, и, оставшись довольной увиденным, Томочка произнесла решительным тоном:
– Не дадим этому дикому краю нас загубить!
– Северо-восток Белоруссии, – поддержала тему Синявская. – Здесь – зимы суровые, а летом каждый день идёт дождь. Говорят – молодые специалисты бегут!
– Ну, я тоже в этих местах не задержусь! – решительно заявила яркая блондинка-минчанка.
– Как это? – удивилась Танюшка, которая и помыслить не смела нарушить закон о распределении выпускников вузов.
– Видно будет, – ответила однокурсница, не желая раскрывать тайные планы. – Не представляю свою жизнь вне столицы!
– Вот как… – промямлила собеседница.
Отношения Синявской с Тамарой Янковской нельзя было назвать близкими – студенты-минчане держались особняком от деревенщины, образовав своё сообщество внутри группы. Янковская на экзаменах знаниями не блистала, зато выделялась броской внешностью и яркой дорогой одеждой. В отличие от молодых парней, обращавших внимание на большой бюст Томочки, Татьяна обладательницу тонких губ, большого носа и маленьких лисьих глазок, казавшихся ещё меньше оттого, что глубоко утопали во впадинах под бровями, красавицей никогда не считала. Но сокурсница Синявской умело пользовалась косметикой, удачно выделяя достоинства своей внешности, и, благодаря высокой фигуре и искусному яркому макияжу, Янковская считалась девушкой видной.
Сегодня Томочка надела строгий синий кримпленовый костюм, а пышные вьющиеся волосы собрала в пучок.
– Красивый комплект! – сделала комплимент Татьяна.
– Спасибо! – без энтузиазма поблагодарила Тамара.
– А я по-дорожному… в брюках… в автобусе… – оправдывалась Синявская.
В этот момент массивная деревянная дверь двухэтажного здания со скрипом распахнулась, и из неё вышел пожилой седой мужчина, остановившись на крыльце, оглядев толпу строгим взглядом, крикнул:
– Кто в районо – заходи!?
Пропуская посетителей, поспешивших первыми ворваться в здание, и придерживая одну половинку дверного полотна, волнуясь за сохранность второй, сторож принялся ворчать:
– Разнесут сейчас тут всё! Тихо, дети, не спешите, аккуратно, аккуратно двигаемся. Тоже мне – образованные! По очереди друг за дружкой… Не царапайте дерево, только в этом году заново лаком покрыли. Двери – лицо установы!
– Где кабинет заведующего? – хором спросили молодые специалисты, ввалившись шумной гурьбой в вестибюль.
– На втором этаже, 201-ый. И осторожно на лестнице – ступеньки крутые, и по одному, по одному поднимайтесь! Не спешите, успеете и распределиться и наработаться ещё так, что плакать будете, – командовал суровый дядька, неодобрительно оглядывая толпу, ринувшуюся штурмовать солидное учреждение. Сторож, побурчав ещё с минуту, удосужился крикнуть вдогонку весело удаляющейся молодёжи: – К секретарю, к секретарю сначала загляните! А чемоданы в гардероб сдайте.
Секретарь – пожилая женщина, носившая высокую пышную причёску, придававшую ей солидный и неприступный вид, как и требовал имидж учреждения высокого ранга, Синявскую вызвала третьей. Заведующий районо – Дмитрий Леонидович, принялся распытывать и допытывать прибывшего молодого специалиста:
– Откуда родом?
– Из Брестской области, – бойко ответила Татьяна.
– Из тёплых краёв к нам, значит? Кто родители?
– Учителя, – сказала Синявская так, словно это само собой разумелось.
– Династия, значит?
– Пока ещё нет, но… надеюсь… – кивнула молодой специалист.
– Сколько детей в семье?
– Много!
– А конкретнее?
Таня покраснела.
– Отвечать необходимо?
– Да!
– Зачем? – тянула резину девушка.
– Значит, нужно для чего-то! – повысил голос Дмитрий Леонидович, перебирая бумаги на столе.
– Девять, – неохотно ответила Татьяна.
– Братья, сёстры… чем занимаются?
– Учатся, Григорий в армии служит.
– Все на обеспечении родителей, значит?
– Да, – ответила Татьяна, отметив при этом, что «значит» – слово-паразит у заведующего.
– Значит, так! Садитесь и пишите мне обо всех членах семьи подробно, кто, где и чем занимается!?
Неохотно подчинившись приказу начальства, Татьяна принялась усердно излагать необходимые сведения на бумаге, но околевшие и посиневшие руки не слушались, вследствие чего дело продвигалось медленно. В наступившей тишине кабинета девушка слышала, как скрипит её ручка и тикают настенные часы, находившиеся в красивом корпусе из светлого дерева, покрытого лаком. Несколько раз открывалась дверь – заглядывали секретарь и взволнованные молодые специалисты, но ничто не могло поколебать невозмутимость Дмитрия Леонидовича. Когда вспотевшая от усердия Синявская закончила трудиться, заведующий внимательно прочёл написанное и сообщил: