Валентина Гамарник – Невидимые нити – 2 (страница 3)

– Ой, ой, ой! – раздалось в ответ.

Гена и его друг

Таня впорхнула в холл общежития на Артиллеристов и взяла со столика на вахте газету «Звязда», чтобы узнать расписание киносеансов. Вполне можно себя побаловать просмотром фильма, заслужила: сдача экзаменов летней сессии проходила спокойно, в отличие от зимней, когда Танюша, увлечённая Павлом и своей любовью, схватила две тройки. Просматривая программу, краем глаза заметила двух парней, о чём-то беседующих с вахтёром, тётей Нюсей, которая охраняла вход на этажи так бдительно, словно это был оплот всего мира.

– Девушка,– услышала наша героиня голос одного из парней,– в кино собираетесь?

– Да…

– Что вознамерились посмотреть?

– «Белый клык» во Дворце спорта – по одноименной повести Джека Лондона.

– Приключенческий жанр! Страшно интересно! – вступил в разговор, многозначительно глянув на товарища, парень в джинсовой куртке и брюках из той же ткани.

– Ага! – охотно подхватил первый, в жару напяливший белую рубашку с галстуком и тёмный парадный костюм.– Франко-итальянский фильм. Не переживём, если не посмотрим этот шедевр. Девушка, умоляем, возьмите нас с собой!

– Вы что, дети малые? – возмутилась Синявская и внимательно осмотрела изнывающих от скуки и жары парней с головы до ног.

Зрелище вызывало сострадание, поэтому Таня сменила гнев на милость и одарила ребят очаровательной улыбкой.

– Ждите меня здесь в боевой готовности,– скомандовала она и, рассмеявшись, умчалась в комнату.

Там сняла строгую одежду, предназначенную для сдачи экзаменов, надела синюю юбку с голубыми вставками клинышком по низу и вязаную кофточку в полоску. Обернула три раза вокруг шеи длинные бусы собственного изготовления и ринулась к лестнице. Боясь опоздать к началу сеанса, прыгала по ступенькам так, что полы юбки, образуя форму колокольчика, на мгновение обнажали полненькие мускулистые ножки спортсменки-метательницы.

– Таня! Притормози-ка! – остановила жиличку вахтёрша.– Бусы очень красивые – дай поглядеть… А длинные какие!..

Тётя Нюся принялась бесцеремонно перебирать украшение из разноцветных камней.

– Сестра из Италии шесть ниток бус привезла. Я все распустила, смешала, нанизала на одну нить, вот и получились в три ряда. – не преминула похвастать Синявская.– Правда, красивые?

Парни при упоминании иноземного государства переглянулись.

– Что ж, оригинально… Кофточка тоже иностранная? – не отставала вахтёрша.– Цвет интересный, вся в дырочках… Лифчик просвечивается… Бесстыдство! У нас так не вяжут.

– Конечно,– подтвердила допрашиваемая, хотя кофточка была недавно куплена за пять рублей у старушки на Червенском рынке.– Тёть Нюсь, побегу! Некогда мне! В кино опаздываю.

Парни заволновались:

– Не забудьте взять с собой бедных студентов юрфака! Пришли к Юле Сотниковой, а её нет. Не знаем, куда деться, как время убить.

– Бедненькие вы, несчастненькие! – всплеснула руками Синявская. – Ладно, нынче я добрая – «пять» получила… За мной!

– Поздравля-я-ем! – пропели ребята и по очереди представились: Николай, Гена.

– Татьяна,– ответила девушка, рассмеявшись.– Геннадий, я вас знаю. Видела не раз, как провожали Юленьку, студентку дефектологического. И наблюдала из окна комнаты, в которой проживаю, поцелуйчики ваши и всякие другие нежности.

– Неожиданно! – удивился парень в джинсовой куртке, ничуть не смутившись.

Юля

Не так давно у известной в институте солистки вокально-инструментального ансамбля Юлечки появился ещё один ухажёр. Новый кавалер – бородатый парень, старше студентов – был в восторге от знакомства с певицей. Носил девушку на руках не в переносном, а в буквальном смысле и целовал на глазах у всего народа, вызывая своими решительными действиями зависть женской половины общежития, наблюдавшей из окон эти сцены ухаживания. При расставании бородач долго не выпускал Юлины руки из своих, демонстрируя полное нежелание покидать возлюбленную.

– А сегодня с певицей Гена…– свесившись из окна комнаты наружу, Галя Ващенко с удовольствием вдыхала аромат одинокого куста сирени, неизвестно каким чудом сумевшим без надлежащего ухода выжить на скудной зёлёной зоне, вытоптанной толпами студентов, сирени.– Этот – скромненький и робкий, не то, что новый.

– Вчера с Юлечкой был совсем другой ухажёр! Солидный такой, с бородой,– сообщила Наташка Царик.

– Фу, как можно целоваться, зарываясь в волосы! Пища, небось, в них застревает и всё остальное! Антисанитария, одним словом,– фыркнула Ващенко и отошла от окна.

– Мне удивительно другое! – воскликнула Синявская.– Как можно ходить, нежно держась за руку, сегодня с одним, а завтра с другим?!

– Рыжим всё можно,– игриво произнесла Ващенко, расчесывая перед зеркалом волосы цвета спелой пшеницы, и улыбнулась своему отражению, искрившемуся золотистыми веснушками.

А вот у Юли волосы имели клоунский ярко-оранжевый оттенок, придать который с помощью парикмахеров пышной копне на голове было для советского времени решительным шагом. Впрочем, Юленька, девчушка маленькая и удаленькая, была смела не только в этом, но и в общении с поклонниками, которых у неё было завидное множество.

Конечно, Татьяна не решилась рассказать Геннадию о сопернике. Парень давно ей нравился: наблюдая из окна историю его влюбленности, она прониклась сочувствием.

Не раз, завидуя Юльке, мысленно Танюша вопрошала: «Что мужчины в ней находят? Подумаешь, худющая мелкая особа». И сама же отвечала на свой вопрос: «Просто настолько мелкая, что парням невольно хочется её оберегать и заботиться о ней. К тому же хорошо поёт». Правда, всегда заканчивала свои рассуждения простой, но очень успокоительной для девичьего самолюбия мыслью: «Нос-то у Юли – курносый! Приплюснутый и широкий!»

Николай

Николай – парень в костюме, белой рубашке и галстуке – поморщился.

– Что? Навозом пахнет? – с вызовом спросила Синявская, хотя её тоже смутило сочетание: два шикарных кавалера, она и – коровяк.

– Немного,– ответил Гена.

– Кстати, я родилась в деревне, можно сказать, выросла среди коров! – возбуждённо заявила Татьяна.

– Вполне нормально отношусь к таким запахам,– миролюбиво парировал Николай и, оттеснив плечом друга, пристроился рядом с девушкой.– Вспоминается деревня, дом дедушки и как доила козу бабушка.

Ответ немного умерил пыл Синявской. Перебрасываясь шутками, смеясь и хохоча, молодёжь двигалась в направлении Червенского рынка через частный сектор. Приземистые дома, спрятавшиеся за высокими глухими с заплатками из металла и фанеры заборами, каждый день видели множество студентов, спешащих на занятия, идущих деловым шагом обратно. Они вели себя мирно, яблоки и сливы не срывали, заборы не ломали. Сразу видно – образованные! А тут неизвестные личности нарушают смехом и гамом покой квартала!

Возле кассы Дворца спорта выяснилось, что у кавалеров в кармане лишь мелочь, а премьерный показ стоит невероятно дорого – три рубля за билет.

– Татьяна! Вся надежда на вас! – обратились парни к спутнице.

– Ребята, у меня последняя десятка. До стипендии ещё две недели,– отбивалась Синявская, залившись краской.– Николай! Ты говорил, что твой папа – министр…– Татьяна и не заметила, что перешла в общении с новыми знакомыми на «ты».

– Поэтому должна нам верить! Вернём! – сказал Николай.– Ведь мы – будущие юристы, блюстители закона… А ситуация случайна: никто же не собирался идти в кино!

И добрая Танька, вздохнув, купила билеты на всех.

Премьерный показ собрал всю интеллигенцию Минска. Каждый считал своим долгом принять участие в мероприятии. В переполненном фойе Дворца спорта царила атмосфера праздника. Хорошо одетые люди готовились прикоснуться к великому таинству кино. Незнакомые солидные мужчины подходили к Николаю и здоровались за руку. Татьяна, находясь в эпицентре значимого для города события, заразилась этим праздничным настроением. Адреналин заставил сердечко стучать сильнее. Ох, как любила юная девичья душа познавать новое!

Билеты молодым людям кассир продала в элитный второй ряд – вероятно, до последних минут держала лучшие места в кинозале для своих знакомых. Синявская села между двумя парнями, считая, что обоим так будет не обидно. Правая рука студентки оказалась в ладони Геннадия, левую схватил его друг.

– Гена! Принеси даме мороженое,– предложил Коля, наклонившись к груди девушки.

– Поздно, демонстрация начнётся через пару минут…

Николай продолжал настаивать, подавая при этом глазами некие сигналы, символизирующие приказ. Геннадий молчал и лишь упорно мотал головой, но в конце концов сдался и отправился в буфет. Вернувшись с мороженым, обнаружил рокировку: по центру сидел его друг, а Синявская, которую тот демонстративно обнимал за плечи,– справа от него.

Ах ты, Коля! Николаша!

После просмотра фильма компания в полном составе вернулась к общежитию и разошлась оттуда в разные стороны: грустный Геннадий отправился разыскивать свою возлюбленную, а Николай затащил спутницу на школьный двор. Настроение у молодых людей было приподнятое. Даже небрежно выкрашенная школьниками лавка под липами не смущала парочку своей простотой, а прекрасный вечер был хорош настолько, насколько бывают хороши сумерки в июне, когда природа ещё не знает увядания, набирает мощь, впитывая соки земли, и издаёт ароматы силы и свежести.

Молодые люди сели напротив друг друга, пропустив лавку между ног. Татьяна настроилась на общение, на доверительный разговор глаза в глаза, но парень был нетерпелив и набросился на девушку, как голодный волк: целовал, обнимал, тискал, рычал.