Валентина Филиппенко – Баба-Яга на Новый год (страница 3)
– Теперь – не смогу, – блеснула глазами старушка и ткнула пальцем в письмо. Переминаясь с ноги на ногу, она ждала, что папа начнёт его читать. Но папа нащупывал в кармане штанов телефон – он подумывал позвонить в полицию и проверить сообщения: не разыграл ли его кто-то из знакомых.
– Вы… Уборщица? – Он совершил ещё одну попытку объяснить себе происходящее. Экран телефона подсветил его строгое лицо, на котором брови тоже изогнулись кошками, только толстыми и ленивыми. Тут из-за его спины высунулся Петя и выдал предположение:
– Это мама вас заказала? Помыть полы?
– Уборщица? Заказала меня? Ну, малахольные… Это вы меня сами «заказали»! Меня к вам Дед Мороз прислал! – объявила старушка. И фыркнула, настойчиво сдвинув чемодан вперёд. А когда папа попытался помешать ей пройти, вдруг оскалилась и с какой-то невероятной силой вырвала телефон из рук Петренко. Вдобавок ко всему каркнула вороной, проговорила заклинание – что-то типа «три ноль ноль восемь один четыре…» – и проворчала, ухмыльнувшись, что папа Пети мог бы ещё дату собственного дня рождения паролем на телефоне поставить. Паролем был Петин день рождения.
Вокруг головы яги собрался вихрь, от чего у Петренко-старшего даже зашевелились усы. Он попытался забрать смартфон, но вдруг отступил, сел на тумбочку и побледнел: старушка включила пугающую, подходящую для фильма ужасов музыку, экран обдал ее подбородок и нос зелёным светом, глаза яги мутно потемнели… Папу зрелище явно впечатлило. Он тоже позеленел. Яга протянула свободную от телефона руку к Пете со словами:
– У-у-у… Тебе не страшно, что ли, малахольный?
Петя послушно зажмурился. А когда открыл глаза, старушки на пороге уже не было. Музыка стихла. Широким шагом, оставляя на полу грязные следы от валенок, яга прошла в гостиную. Папа приходил в себя на тумбочке.
– Достаточно с вас на первый раз, – донеслось до Петренко-старшего и Петренко-младшего. – Чемоданчик мой принеси, Андрюша. Будем с вами вместе письмо читать. И почему у тебя в телефоне нет никаких игр? – прорезал квартиру скрипучий, как мороз, голос.
Настоящий хвост
Письмо, развернувшееся на столе возле коробки новогодних игрушек, улыбалось мягкими сгибами и приветливо, по-собачьи, смотрело на папу и Петю. По краю листа «горели» огоньки – колючие блёстки, словно снежинки, были рассыпаны рядом с текстом. Папа перечитывал письмо в третий раз. Читать он согласился потому, что яга взяла в заложники его телефон и уже отбила три попытки выставить её в коридор. Сперва она захрюкала из угла гостиной кабаном, потом завертелась вихрем и после открыла в телефоне приложение для инвестиций.
– Сейчас как куплю тебе акции СельхозПромДомЗаУгломБанка, сразу по-другому со мной общаться начнёшь! – выдала она и совсем лишила папу сил.
После этого-то папа и сел читать письмо. Вообще вначале оно показалось ему короче – и в нём вроде не было ни слова насчёт характера Бабы-яги и папиных годовых «подвигов». Но с каждым разом папа находил в нём всё новые подробности и наконец, поверив своим глазам, сложил листок пополам.
Петя стоял рядом с отцом и смотрел то на письмо, то на Бабу-ягу, усевшуюся на диване, то на ёлочные игрушки. Те спокойно блестели в коробке и пытались сказать, что всё будет хорошо.
– Что же делать? – спросил сам себя папа и опустил голову.
– Ложиться спать, – отозвалась Баба-яга. – Я устала с дороги, да и вам, малахольные, надо бы отдохнуть. Я лягу прямо тут, на диване.
– Может быть, маме позвонить и спросить? – предложил Петя.
– Не надо, – замотал головой папа. – Она не поймёт, как в доме появилась эта… – Петренко-старший осёкся, – чужая женщина.
– Да уж, – хихикнула Баба-яга и сама затащила в комнату свой чемодан.
Из чемодана тут же появились тюк с четырьмя матрасами, подушка – пышная, как летнее облако, – и ночник, похожий на стеклянную лампу, снятую с уличного фонаря. Тюк развернулся на диване и довольно, по-собачьи вздохнул, а ночник повис в воздухе, прямо над головой Бабы-яги, разливая тусклый, настраивающий на ночной лад жёлто-розовый свет.
– Всё, спать, – скомандовала яга и щёлкнула пальцами. Квартира тут же погрузилась в темноту.
Разговор шёпотом
Но у папы и Пети сна уже не было ни в одном глазу. Поэтому они ушли на кухню и сели за стол.
– Папа… ты правда написал в письме, что отрастил хвост и шерсть? И что можешь победить Лешего? – первым делом спросил Петя.
– Да, – растерянно улыбаясь, признался папа. – Я же весь год ходил на джиу-джитсу. Кто мог знать, что Дед Мороз существует и прочитает моё письмо?
– А я-то гадал, чего ты так хитро улыбался, когда это писал, – кивнул Петя.
Оба задумались и тяжело вздохнули. В ответ на их вздохи из гостиной донесся свист и храп. Это Баба-яга смотрела первый сон на новом месте.
– Я буду сторожить её до утра, а ты иди спать, – сказал папа. – И ничего не бойся. Твоя хоккейная клюшка в прихожей стоит, я, если что, справлюсь.
– А бита? – уточнил Петя.
– Она в машине. Но и клюшки хватит.
Будто посмеиваясь над клюшкой и битой, Баба-яга в гостиной сладко хрюкнула, засопела и с хрустом и скрипом повернулась на другой бок.
– Может… полицию вызовем? – с опаской спросил Петя. И тут же представил, как смущённый участковый будет спрашивать у яги паспорт, а потом ещё и нелепо попросит пройти трудный уровень в «змейке» в его телефоне.
– Вот уж действительно – жизнь как в сказке. Кто же знал… – Папа встал со стула и закончил разговор, будто накрыл крышкой. Петя послушно зашагал из кухни за ним.
Петренко-старший и правда сел в гостиной в кресло, а Петя – и правда – пошёл к себе в комнату. Ему было немного неспокойно, но очень любопытно. И даже щекотно оттого, что сам Дед Мороз ответил на его письмо.
Закрыв глаза, Петя повторял про себя слова из послания – похвалу его победе на олимпиаде и благодарность за итоги года. «За второе место… по математике…» Сладко вздохнув, сквозь сон он вдруг увидел высокую новогоднюю ёлку, украшенную какими-то невероятными игрушками, сияющими гирляндами, блестящим «дождиком» и ватным снегом. И под этой ёлкой-горой возвышались – горой чуть поменьше – подарки. Мысленно разворачивая коробку, упакованную в фольгу и подписанную его именем, Петя сладко и крепко уснул.
Глава 3
Игрушки
Игрушки
Но наутро ни украшенной ёлки, ни горы подарков в гостиной не обнаружилось. Выбравшись из кровати, Петя первым делом пошёл не умываться или в туалет, а проверять Бабу-ягу. Ему уже не верилось, что она была настоящей и действительно заявилась к ним домой.
В кресле в неудобной позе спал папа. Он крепко обнимал хоккейную клюшку и громко сопел. На диване лежал свернутый тюк, на подоконнике, устроившись на боку, ночник видел электрический сон. На столе стояла коробка с новогодними игрушками. А рядом с ней, на стуле, обмотавшись каким-то новым платком, сидела Баба-яга. Она доставала из коробки стеклянные яблоки, золотистую кукурузу, полосатый арбуз, сияющие блестками конфеты, орехи в фольге и мандарины – почти как настоящие – и… отправляла их в рот. Игрушки с хрустом и треском лопались под острыми тёмными зубами и превращались в стеклянную пудру. Яга уничтожала праздник и украшения для ёлки!
– Что… Что вы делаете?! – наконец завопил Петя. Сперва от ужасного зрелища он мог только хлопать глазами и беззвучно размахивать руками. А теперь кинулся к столу.
Тут проснулся и Петренко-старший. Подскочив с кресла, он бросил в сторону клюшку и забормотал что-то невнятное. Коробка, оказавшись в папиных руках, прижалась к его груди и жалобно затарахтела оставшимися на дне игрушками: голубыми шарами и алой, хранящей круглый год искры праздника звездой.
– Что я делаю? Я завтракаю, – ехидно улыбнулась Баба-яга и стёрла с губ осколки и стеклянную пыль. – Пока вы спали, я проголодалась. Не шторы же мне жевать!
Петя хотел поколотить ягу. Ведь это были любимые игрушки мамы! Игрушки из её детства! Папа тоже еле сдерживался, чтобы не сказать что-то грубое, но вдруг почти крикнул:
– Это был наш праздник! Зачем вы это сделали? Почему?
– Да на что вам эта ёлка, если вы в новогоднее чудо и Деда Мороза не верите? – выпрямилась и упёрла руки в бока Баба-яга. – Не верите – и не верьте. Лицемерие какое, – фыркнула она и направилась на кухню, бормоча под нос: – Вот так и делай людям одолжение…