Валентина Фаст – Украденная корона (страница 4)

Цокнув языком, она повела меня по коридору, пройдя по которому мы оказались на другой стороне зала. Еще за одной дверью находилась комната вытянутой формы со скамьями, на которых ждали те, кто участвовал в торгах до меня.

Никто не поднял глаз. Никто мной не интересовался.

– Вас вызовут, – сообщила мне сотрудница и, бросив напоследок уничижительный взгляд, вышла.

Дрожа всем телом, я без сил опустилась на скамью подальше от остальных. Мои руки похолодели, к горлу подкатывала тошнота.

Все позади.

При этой мысли мне сделалось еще хуже. В голове снова и снова звучит голос покупателя. Я сильно сжала ногу, пытаясь проснуться, потому что это не могло быть правдой! Только не это. Для меня это равносильно смертному приговору.

Наверняка я ошиблась.

Каких-то пять слов. Расслабив пальцы, я провела рукой по юбке. Нана убьет меня, когда я вернусь, но даже она в конце концов поймет, что это был наш единственный шанс. Когда меня вызвали, комната уже наполнилась новыми ожидающими. Я встала и пошла к стойке, как это делали люди передо мной. Сидящий за стойкой мужчина, плотно сжав губы, пролистал документы. Потом он поднял взгляд:

– Покупатель требует, чтобы вы сейчас же отправились с ним.

Потрясенная, я открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Мужчина, видимо, воспринял это как знак согласия, потому что принялся спокойно пересчитывать монеты и банкноты и засовывать их в мешочек. Нет. Нет. О нет! Я откашлялась, но мой голос все равно дрогнул:

– Но я думала, что смогу сначала занести деньги домой.

Он пожал плечами, будто хотел сказать, что это его не касается.

– Возможно, ради вас он сделает крюк, но я бы не стал на это надеяться.

Внутри меня все похолодело. Десять дней – это немного, но для Аны в ее состоянии – целая вечность. А что, если мы опоздаем с лечением? Мне захотелось встряхнуть мужчину, хотя я и понимала, что в этом нет его вины.

Он передал мне потяжелевший мешочек, и на звон монет несколько ожидающих подняли глаза. Я спрятала мешок в рюкзак, поймав еще несколько любопытных взглядов.

– Просим вас подождать, пока за вами придут. – И он указал на скамейки, а потом вызвал следующего. Обо мне сразу забыли.

Деньги в рюкзаке были очень тяжелыми. Казалось, что я выиграла и сразу потеряла их. У Аны уже недостает сил, чтобы сесть на кровати. Значит, ее состояние будет только ухудшаться. Не имея денег, Нана не сможет заплатить доктору, который сделает вид, что ничего не заметил. Доктору, молчание которого стоит дорого. Присев на скамью, я стала разглядывать плитку на полу, внушая себе, что обязательно найду выход. Возможно, мне удастся кого-то подкупить. Или однажды ночью уйти тайком.

Вскоре открылась дверь. Я подняла глаза, и стоило мне взглянуть на вошедшего мужчину, как все во мне превратилось в лед. Мой взгляд приковали коротко остриженные темные волосы, резко очерченный подбородок, прямой нос и темные глаза. Я неотрывно смотрела на униформу, украшенную серебряными погонами и застежками, а еще на его серебряный меч, висевший у пояса.

Я видела перед собой мужчину, который десять лет назад спас мне жизнь. Тогда он понял, кто я на самом деле. У меня перехватило дыхание, и мне показалось, что мое сердце замерло секунды на три. Я не могла отвести взгляда от него, первого солдата князя. Это был Рен Таман.

Невидимая рука сдавила мне горло. Я чувствовала себя так же, как тогда, когда упала в реку и течение подхватило меня, а вода залила легкие. Я умирала, и в тот момент он возник рядом и вытащил меня на берег. Удар по груди, и вода хлынула из легких. В тот раз я не осознала, что чуть не умерла. Но поняла, что этот мужчина может стать моим смертным приговором.

Прежде чем один из нас понял, что произошло, я бросилась бежать. Я бежала, пока не подкосились ноги и я не рухнула на землю в каком-то переулке. Придя в себя, я поплелась домой, к Нане. Увидев меня, она лишь спросила: «Доставать тревожный чемоданчик?» Это была наша единственная возможность уехать из Княжества и попытаться выжить в ужасном мире по ту сторону стен. Но, собравшись с силами, я покачала головой. В тот день я дважды спаслась, оставшись в живых.

Мое сердце замерло, когда мужчина за стойкой указал на меня и солдат повернулся. Его темные глаза уставились на меня, я задержала дыхание, ожидая, что он поднимет руку и вызовет свою гвардию. Ожидая, что он убьет меня, воспользовавшись силой фейри. Но он смотрел на меня так, словно видел впервые, а потом шагнул вперед:

– Авиана Блум, вы идете со мной. – С этими словами он повернулся, будто больше было нечего сказать, и направился к двери.

Несколько секунд я смотрела ему вслед, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от облегчения. Он не узнал меня. Конечно, не узнал. За свою долгую жизнь фейри он повидал множество людей. А тогда я была ребенком лет восьми, не старше. Выдохнув, я последовала за ним.

Мы оказались на парковке позади здания. Здесь стояли самые разные кареты, запряженные роскошными лошадьми. Такое могли позволить себе только самые богатые граждане, и все они практически без исключения были фейри. Мы, обычные люди, ходили пешком, ездили на велосипедах или трамваях.

Солдат шагал впереди, будто у него не было ни времени, ни терпения дожидаться меня. Мне пришлось почти перейти на бег, чтобы догнать его, и мы одновременно оказались у шикарной черной кареты, украшенной гербом князя. Герб был золотой, по центру располагалось изображение сокола с широко раскинутыми крыльями. У меня снова сжало горло – на этот раз от внезапно возникшего вопроса: прибыл ли он сюда с личными целями или по поручению князя?

Кучер в черно-красной ливрее, спрыгнув на землю, открыл дверь. Солдат протянул мне руку, и я несколько мгновений нерешительно смотрела на нее. Он настолько превосходит меня по своему положению, но подает мне руку?

Я не стала больше мешкать, ведь это было бы невежливо, и оперлась на его руку, поднимаясь на ступеньку. От прикосновения сильное чувство, темное и мощное, разлилось внутри меня. Что-то закололо, и я отдернула руку, прежде чем покалывание добежало до кончиков пальцев, и запрыгнула внутрь кареты.

Я смотрела на свои пальцы, но ничего не заметила. Сердце бешено колотилось, и я радовалась, что повернулась спиной к Рену Таману. Что это было? Я никогда прежде такого не ощущала. Откуда неожиданно возникло это чувство? Я тихо вдохнула и выдохнула. Нужно успокоиться. Наверняка это просто волнение, и если я не соберусь, то умру раньше, чем придумаю отговорку.

Внутри кареты стены были выкрашены в черный цвет, а сиденья обиты красным бархатом. Сняв рюкзак, я поставила его на колени, стараясь не смотреть на солдата. Карета, без сомнения, принадлежала князю. Надежда, что мне удастся передать Нане деньги, угасла. Я не смогу ни улизнуть из княжеского дворца, ни подкупить кого-нибудь, чтобы мне помогли. Осознав это, я расправила плечи и подняла голову.

Рен Таман взглянул на меня, но его лицо не отражало никаких эмоций. Это был неестественно красивый мужчина с острыми чертами, черными волосами, прямым носом и глазами, смотревшими на меня так, словно он мог распознать любую ложь. Мое горло сжалось, и все же я заставила себя произнести твердым голосом:

– Вынуждена просить вас отвезти меня домой, чтобы я могла передать деньги семье.

Он приподнял бровь и, казалось, удивился моему требованию, но тем не менее постучал по крыше кареты. В тот же момент за моей спиной открылось окошко.

– Чего изволите? – раздался голос кучера. Стук подков сделался громче.

– Поверните назад. Нам нужно сделать крюк. – Голос Рена Тамана был глухим, лишенным всяческих эмоций, под стать его репутации жесточайшего солдата князя. Он вопросительно кивнул мне.

– К Рыночной площади, – добавила я.

– Понял! – ответил кучер. Окошко захлопнулось.

– Спасибо, – выдавила я, осторожно улыбнувшись солдату.

Он не обязан был вести себя любезно, особенно когда речь шла об обычном человеке. Но он оказал мне услугу, и для меня это много значило. В ответ на благодарность он лишь коротко кивнул.

Я смотрела в окно, за которым тянулись улицы Княжества. Окна закрывали шторки, сквозь которые я могла видеть все, что происходит снаружи, но я почти не сомневалась, что нас снаружи видно не было. Любопытные взгляды провожали карету, и чем ближе мы подъезжали к Рыночной площади, тем больше их становилось. Кучер ехал, пока не нашел свободное место для парковки неподалеку от моего дома. Рен Таман снова постучал в крышу, и открылось окошко.

– Какой номер дома?

– Пятнадцать, – еле проговорила я, вдруг осознав, что он не отпустит меня одну.

Рен Таман кивнул и дал указания кучеру:

– Отнесите рюкзак, и пусть вам дадут одежду для девушки на десять дней.

– Будет исполнено.

Окошко захлопнулось. Я услышала, как кучер спрыгнул на землю. Поспешно открыв рюкзак, я вытащила листок бумаги и ручку. На всякий случай я оставила дома письмо, но Нана может не сразу найти его. Поэтому я нацарапала записку:

«Дорогая Нана, прости, что заранее ничего не сказала. Я вернусь через десять дней. Может быть, в это время тебя сможет отвлечь моя любимая книжка. С любовью, Авиана».

Держа в руке листок, я не хотела показаться подозрительной. Когда кучер открыл дверь, мои губы нервно сжались в попытке улыбнуться. Я протянула ему рюкзак, а потом записку: