Валентина Елисеева – Тайны пустоты (страница 4)
Похоже, он недооценил значение чувств для других рас: нелогичные планы Пятого стратега были вызваны только ими, только страхом не справиться, окончательно упустить ситуацию из-под контроля.
Серая пелена входа в кабинет еле слышно загудела и замерцала голубыми разводами – кто-то с той стороны испрашивал разрешения на вход. Получив согласие, в образовавшийся проём ворвался Оррин, и Стейз спросил:
– Для чего авгуры довели Пятого стратега до невменяемого состояния?
– Ты всегда умел смотреть в корень. Первым делом вспоминается, что изначальный мир авгуров уничтожила ядерная война, из-за чего вся их раса яро ненавидит физику и физиков.
– Тех самых, благодаря которым их раса выжила, эмигрировав на другие планеты?
– Им больше помнится, что вначале научные открытия разрушили их родину. Прошу, не будем углубляться в пустую философию, на сегодня мне её с лихвой хватило. Мне крайне не понравилось предложение выстроить подпространственный туннель, особенно в свете сегодняшнего чрезвычайного происшествия. Стейз, что происходит в подпространстве?! Очень смахивает на саботаж!
– С точки зрения современной науки, невозможно повлиять на структуру туннеля без мощи галактических энергоблоков, а подключение к ним невозможно сохранить в тайне. Путь в подпространстве много веков считался самым безопасным путём в любой конец вселенной: ни пираты не нападут, ни кометы с метеорами в корабль не врежутся, ни чёрные дыры в своё нутро не затянут – максимум быстроты и защищённости.
– А сейчас как ты считаешь?
– Трудно сказать. Когда в стародавние времена на моей планете открыли ядерную энергию, то учёные в один голос заявили, что как-то использовать её огромные резервы принципиально невозможно. Однако первый экспериментальный ядерный взрыв был произведён через тринадцать лет после этого заявления, а прототип первого ядерного реактора заработал спустя двадцать лет после него. То, что считается невозможным сегодня, кто-то может сделать возможным завтра.
– Или уже сделал вчера, но молчит. Зачем им дикарь из закрытого мира?! Для ловушки – слишком откровенная приманка: если ты погибнешь в процессе исполнения этой миссии, то авгурам мало не покажется, это даже их «прорицатели» понимать должны.
– Почему они не попытались вывезти своего дикаря тайно? Вселенная велика, за всеми мирами не уследишь.
– А вот сейчас обидно было! Поверь, дружище, занятия контрабандой не так просты, как кажется, а упомянутые тобой пираты в зоне миров Альянса давно ликвидированы как класс. Настолько давно, что память об их существовании сохранилась лишь благодаря книгам. Я бы скорее заподозрил, что попытаться нелегально вывезти кого-то могли твои нуль-физики: перемещения в подпространстве – единственные, которые мои службы не могут отследить.
– Мне на ум пришло то же самое, поэтому я отправил приказ всем нуль-физикам высшего класса собраться у меня, как только вернулся от Верховного. Видишь, мои ребята-некроманты уже подтягиваются.
Действительно, необъятный кабинет Первого стратега начали заполнять ментальные голографические проекции его коллег. Вскоре выяснилось, что к нескольким из них действительно обращались незнакомые личности с просьбами помочь проникнуть в закрытые миры. Учёные отказались, многие сочли такое обращение шуткой или проверкой со стороны спецслужб Военного стратега.
– Нет, моё ведомство такие проверки не проводило, – мрачно опроверг догадки Оррин. – Здесь собрались все, кто способен единолично создать туннель? По поводу отсутствующих ничего сказать не можете? К ним не обращались?
– К Элису обращались: он спрашивал меня, как ему реагировать и сообщать ли в правоохранительные органы, – произнёс один из физиков.
В кабинете повисла напряжённая тишина, а Оррин хлопнул себя по лбу:
– К Элису? Который недавно погиб в схлопнувшемся туннеле?! Значит, так: в правоохранительные органы сообщать, лучше лично мне сообщать! Обо всём, что сказали вам или вы случайно услышали! И убедительная просьба: будьте осторожнее с незнакомцами. Какая-то чертовщина творится, честное слово.
Ментальные проекции физиков серьёзно кивнули и исчезли. Друзья стратеги задумчиво переглянулись. Оррин сказал:
– Я был на совещании до того, как подошёл ты, так вот: речь шла о том, что тебе выдадут координаты точки выхода портала в закрытом мире. Ты должен будешь забрать того, кто окажется в указанном месте.
– Погоди, авгурам нужен не любой дикарь, «не утративший связь с природой», а вполне конкретный?
– Именно, друг мой, именно так. Вижу, тебя тоже загрызло любопытство.
...
На следующий день Стейз ментально перенёсся в закрытый мир прямо из кабинета Верховного. Рядом с его телом напряжённо замер Оррин, готовый к любым неожиданностям и не сводящий глаз с молодого помощника прорицателя авгурийца, явившегося сегодня вместо своего пожилого гуру. Бледный и явно давно не высыпавшийся Пятый стратег замер в позе человека, ожидающего, как и когда сбудется его последняя надежда.
Голографическая ментальная проекция давала возможность использовать все привычные органы чувств, и Стейз осмотрелся на незнакомой местности. Небо окрашено в тона закатного солнца – на нём ни намёка на защитный купол планет с поддерживаемой атмосферой, ни множества искусственных спутников и шаттлов, усеивающих небосвод движущимися мигающими точками, заметными даже днём. Тишину вечера тревожат только крики птиц и стрекот насекомых. Перед ним возвышалась скалистая вершина с тёмной расщелиной, в которой не было инфракрасного излучения человеческих тел. Зато слева тянуло запахом костра и жареного мяса – видимо, искомый объект немного сместился с момента установления его координат. Стейз прошёл сквозь кусты и увидел ожившую картину из учебника по истории древнейших миров: замотанный в звериные шкуры пещерный человек сидел у костра и поворачивал над огнём деревянные прутики с нанизанными на них кусочками сырого мяса. Увидев его, человек потянулся за топором.
«Зря я вчера ляпнул про каменный век», – подумалось Стейзу.
...
Туристические агентства в один голос утверждали, что путешествовать по плато Путорана в одиночестве совершенно невозможно. Но, несмотря на то, что места здесь почти не исследованы, транспортные пути отсутствуют, а связь есть только у спутниковых телефонов, Таша поспорила бы с турагентствами. Поскольку лично она предпочитала ходить по окрестностям озера Лама именно в одиночестве, правда, не с целью попутешествовать: в горы Микчангда её привела профессиональная деятельность. Таша была экологом, а на северном краю Красноярского края – на Таймыре – в последние годы происходила одна экологическая катастрофа за другой.
«
В этой гадкой истории Ташу злило всё – от гибели биоценозов озёр до факта их безымянности, ярко подчёркивающего отношение «царей природы» к своим безмолвным и беззащитным «подданным». Но больше всего злило одобрение проекта трубопровода краевым Минприроды – организацией, в которой трудились десятки экологов всех мастей и званий. Край огромного плато, край тысяч озёр и водопадов, площадь которого сравнима с площадью Великобритании, мог превратиться в грязную пустыню.
– За каждую победу над природой она нам сильно отомстит, – произнесла вслух Таша, и звук её голоса будто завис в искристом безмолвии залитого солнцем плато, раскинувшего вокруг, насколько хватало глаз: голубая гладь озера, осыпи камней на плоских вершинах гор, сфагновые ельники, реки и водопады, обманчиво ровная поверхность болот.
Ей не хотелось возвращаться на базу и затем терять время на долгий обратный путь сюда же, а палатка со спальным мешком позволяли серьёзно сократить длительность её завтрашнего перехода. Спустившись с каменного плоскогорья в редкий зелёный лесок, укрытый склоном от сильного ветра, Таша взялась разбивать лагерь, тихонько ругаясь на комаров, от которых не спасали никакие репелленты. Складывалось впечатление, что запах химии не то что не отпугивает насекомых, а привлекает их! Комары двадцать первого века решили шагать в ногу со временем и дружно одобрили синтетические добавки к основному блюду?
Летнее солнце Заполярья медленно и неохотно клонилось к горизонту, всячески намекая, что оно скроется лишь на час и по нему не успеешь соскучиться. Костёр трещал, чай в котелке заваривался, добавляя насыщенных ароматов вечернему воздуху.
– Правильно палатку в пещере с подветренной стороны разместила: так дым в неё не набьётся, – раздался скрипучий старческий голос, заставив Ташу подскочить на месте. Обогнув утёс, выбранный для стоянки на ночь, к костру вышел охотник: ненец Хадко.
– Не первый раз в походе. Садись, угощу, чем бог послал.
– Дык он тебе одни консервы с сухарями посылает, – демонстративно поморщился старик и хитро прищурился.
– Не только, – покачала головой Таша, выдержала паузу и насмешливо продолжила: – он ещё тебя мне посылает. «Съел охотника – спас медведя» – слышал такой девиз эколога?