Валентина Елисеева – Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста. (страница 84)

От ударов Елисея вся пространственная структура мерлинского заклинания дрожала и сотрясалась, но не рассыпалась искрами. Нити, испущенные Василисой, добрались до усталого духа, обвили его, обняли, пронизали весь его облик – и на Василису вдруг навалилась неимоверная усталость. Под яростные ругательства Рода и крики учителей она закрыла глаза – её потянуло в сон. Она хочет заснуть и проснуться, когда всё уже будет хорошо.

– Нам не разорвать вашу связку! – услышала она вопль Рода Вааловича сквозь накатывающую дрёму. Вот и прекрасно, вот и замечательно, что не разорвать. – Мы её теряем!!! – Ну, такое тоже бывает. Никто не вечен под луной. – Елисей, с тобой-то что происходит?!

Тут Василиса заставила себя распахнуть глаза.

Елисей ничком упал на землю. В последний раз тщетно потянулся кулаком в сторону мерцающей поверхности заклинания – и рука его опустилась без сил. Но поверхность и без удара покрылась трещинами, заискрила – и осыпалась. В солнечном свете, хлынувшем из-за разошедшихся снеговых туч, на речном песке от тела Елисея протянулась тень. Странно, духу требуется много магии для поддержания маскировки и подражания материальному объекту...

Налетели чёрные тучи. Раздался оглушительный грохот и засверкали миллионы молний, словно разорвались взрывом небеса. Вода в Смородине забурлила, завыл ветер и поднял в воздух клубы мелких капель воды. Облако капель заслонило солнце и засияло радугой от разрядов атмосферного электричества.

Ещё один громовой удар – и всё стихло. Морось рассеялась, тучи разошлись, река успокоилась и мирно покатила вдаль голубые воды. Пуще прежнего засияло ослепительное солнце, и Василиса прищурилась, силясь сообразить, что за природно-магические катаклизмы обрушились на волшебную деревню. Её размышления оборвали несколько пар рук, принявшихся тормошить её и переворачивать, мерить пульс и класть снег на пылающий лоб.

– Жива! – радостно закричал над её ухом Лесьяр. – Уровень жизненной энергии снижен, но ничего критичного не замечаю. Как директор?

В повисшем молчании Василиса заволновалась, постаралась приподняться и с помощью лешего ей это удалось.

Корифеи школы столпились на речном берегу. Всемила как всегда бубнила себе под нос и сплетала чары, Кощей ошеломлённо качал головой. Род Ваалович, сидящий на песке у директора, развернулся к Василисе, бросил на неё укоризненный взгляд и сурово произнёс:

– Я-то думал, такие сумасшедшие, как ты, ещё в стародавние времена ради правого дела добровольно скормили себя львам и вымерли как вид. Поздравляю, коллеги, Переход закрылся, наша школа больше не является приграничной. Самопожертвование – чертовски эффективная штука. Директор жив, мне неясен только вопрос цены всех этих чудес. На что ты осознанно и по собственной воле подписалась, малахольная наша?!

Жив! На малахольную не обижаемся, ибо – какая есть. Облегчение накатило на Василису девятым валом и унесло с собой в мир бессознательного. Елисей жив – это главное, а насколько он жив и какой злодей устроил диверсию, когда навь уже отступила, – второстепенное.

Глава 38. Принцип равновесия

Ей снился Дамиан, небрежно пожимающий узкими женскими плечами под белым пальто:

– Только учти: принцип равновесия тоже диктует свои правила.

– Всё, о чём ты говорил, – сколько это в числах?

– Математик! – усмехнулся демон. Он прищурился и внимательно всмотрелся в неё. – Давай считать. Активация магических сил увеличила твой срок жизни, но поскольку силы от отца тебе достались невеликие, то прибавилось немного: потенциала жизненной энергии в тебе лет до девяноста хватит. Сейчас тебе двадцать два, значит, шестьдесят восемь в остатке, их и делим пополам. Готова скончаться в пятьдесят шесть лет? И поверь на слово: тебе сейчас кажется, что то возраст глубокой старости, а потом будешь каждый уходящий год и день оплакивать. Зато умрёшь с Елисеем в один день, как в сказке, даже минута в минуту, и терция в терцию.

– Это ясно, принцип равновесия в чём?

– Ты отдаёшь Елисею половину своей жизни, он тебе – половину своего бестелесного бессмертия. Ему ещё четыре века у Калинова моста куковать, вот двести тебе и скинет. Только... передача магических сил в закон равновесия уже не входит.

– Я стану очень слабым призраком? – тихо-тихо уточнила Василиса.

– Да. Ты станешь призраком беспомощным и глубоко несчастным. Который ничего не может, даже песчинку на речном берегу подвинуть. Которого никто не видит, кроме некромантов, вечно спешащих по своим делам. Тебе будет оставлена лишь способность мыслить и осознавать свою полнейшую беспомощность.

– Сэр Анку очень хвалит мои успехи в нежитеологии, про бытие бестелесных я весьма наслышана. Слабые призраки быстро скатываются в безумие, их единственная надежда – рассеяться и уйти за грань окончательно.

– В этой тщетной надежде ты проведёшь двести лет, прежде чем она исполнится. Ни один некромант тебе не поможет: Мироздание не любит, когда пытаются мухлевать с установленными им законами.

«Скитаться по миру призраком ужасно, Василиса, я не пожелал бы такой судьбы и злейшему врагу», – говорил когда-то Елисей, и теперь она с полным пониманием с ним согласилась.

– Кто станет директором, если вдруг чудо случится и у меня всё получится?

– За Переход не волнуйся, и.о. могучего духа станет Род, ему уже доводилось возглавлять охранников Калинова моста.

Напомнив себе, что демоны не лгут, Василиса спросила:

– Твой интерес в чём? Зачем ты рассказываешь мне всё это?

– Мой интерес – это мой интерес. Я поведал то, что никто и никогда не озвучил бы тебе на лекциях, поскольку не дело Добра рассказывать, как обойти Законы. Дальше тебе пробовать и решать, альтернативной «лазейки» нет, – отрезал Дамиан так убеждённо, что она поверила бы ему и без аксиомы, что демоны не могут лгать.

Сон рассеялся. Зажмурившись, Василиса прислушалась: где она, что происходит вокруг? Если дома, то почему стоит такая тишина – ни воплей Баюна, ни громыхания вёдрами и гневных возгласов Глюка, ни треска пританцовывающей поблизости Огневушки-Поскакушки? Ах да, Рождество пришло!

События прошедшей ночи прокрутились в памяти быстрой лентой, и Василиса распахнула глаза. Она всё-таки дома, и на прикроватной тумбочке успокаивающе светятся синими огнями в пустых глазницах черепа. Рядом с ними целая шеренга разномастных флаконов с зельями, настоями и эликсирами: половина от ведьмы, половина – от лешего. Судя по насыщенности магического фона, учителя лишь недавно ушли из её дома, не осталась даже Яга. Почему?

Ответ нашёлся быстро: в центре комнаты открылся зев портала, из него шагнул Елисей. Шагнул несколько странно: тяжело ступая и раскачиваясь, ловя равновесие руками, как годовалый ребёнок. Сделал два шага, страдальчески сморщился и окутался воздушными вихрями, мигом перенёсшими его к Василисе. Здесь он уселся на пол, привалившись спиной к её кровати. Чёрные глаза посмотрели на неё с удивительной смесью чувств: бесконечной нежностью, укоризной и сильнейшей тревогой. Не веря самой себе, она коснулась его плеча кончиками пальцев и ощутила плотное, настоящее тело!

– Материален и жив, – устало подтвердил Елисей, и тревога в его глазах заметно усилилась. – Приходится заново учиться ходить и говорить, пользуясь физическими возможностями тела, а не магическим воздействием на окружающее пространство. Рассказывай, Василиса, всё как есть.

– О чём?

– О том решении, с последствиями которого нам надо срочно разбираться, чтобы минимизировать твои потери и риски. Если, конечно, их ещё возможно уменьшить. Дар жизни не даётся просто так, тем более – повторно! Принципы сохранения и равновесия – незыблемые основы Мироздания. На что ты согласилась? Нет, не оправдывайся и не объясняйся, я готов к любой информации, ты просто расскажи как есть.

Она рассказала, дословно передав намертво врезавшуюся в память беседу с демоном, старательно удерживая нейтральность тона. И всеми способами подчёркивая, что вело её исключительно стремление восстановить справедливость. А что, чувство справедливости – тоже одно из самых сильных у людей! Её расстраивала растущая мрачность Елисея, но она же знала, чем обернётся её затея: некоторым людям проще самим отдать самое ценное, что у них есть, чем принять подобный дар для себя. Ничего, лето ближе, чем кажется, и никто не помешает ей уволиться в конце учебного года. Кстати, с учётом закрытия Перехода она ведь может уволиться прямо сейчас?

– Да, отыграть назад такую жертву невозможно, – глубоко вздохнув, сухо констатировал Елисей. – Но слабым призраком ты скитаться не будешь.

– Дамиан сказал...

– Он предупредил, как распорядится Мироздание, но тут не только ему решать, у меня тоже есть свобода воли. Раз ты постановила, что у нас всё пополам, то так и будет всё пополам: моей магии нам хватит на то, чтобы вполне сносно обосноваться в призрачном существовании, уж математику преподавать и изучать мы точно сможем. Вместе в жизни и вместе после смерти, над другими альтернативами я даже задуматься тебе не дам! И спрашивать твоего разрешения тоже не буду, душа моя. Мы в ответе за тех, кому отдали половину жизни, слышала о таком законе? Ты навек обречена на меня, и я никуда не уйду, как бы ты меня ни прогоняла.