Валентина Елисеева – Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста. (страница 48)

– Я никого не жду. Я мёртвого люблю! – выкрикнула Василиса, убегая в тишину ночи. Во тьме правда прозвучал знакомый демонический смешок? Да нет, померещилось.

– Психопатка! – заорал ей вслед Саша.

И не поспоришь. Всё верно, психопатка. И бредёт она, разумеется, к братскому захоронению, которое имеется в центре каждого города несчастной России. Гражданская война, Великая Отечественная Война, репрессии и Холокост, нашествия иноземных захватчиков обеспечили всю страну памятными обелисками. В свете фонарей Василиса ходила между мраморных плит с длинными списками имён, собирая с них бумажки и скидывая засохшие листья.

– Видишь, не все девчонки боятся могил и зомби по ночам, – назидательно сказал какой-то парень прижавшейся к нему девушке. Та лишь хмыкнула и они пошли дальше, а Василиса тихо-тихо возразила, очищая от мусора последнюю плиту и убеждаясь, что никто под ней восстать не планирует:

– Я боюсь. Я же учёная. Но в этом месте бояться нечего, всё безмятежно спокойно.

– Ты, никак, городские погосты инспектировать взялась? Почему без нас? – несколько обиженно сказали ребята, отыскавшие её в маленьком центре городка по волне магии смерти. – Мы же команда.

– Безусловно. Когда решитесь в мою деревню приехать, а? С Марой вы уже познакомились, а она у нас самый суровый человек! Её все ученики боятся, никто не рискует в столовой безобразничать, поведение детей за столом – лучше, чем на любом уроке.

Тёмные волны реки Смородины блестели в лунном свете. Василиса обогнула дуб с золотой цепью, на коре которого неугомонный Баюн оставил свежие клоки шерсти, и замерла у кромки воды. Окружающий деревню бревенчатый частокол кончался перед узкой полосой прибрежного песка – здесь уже была граница с тем миром, от которого не загородиться ни забором, ни заклинаниями, ни самой плотной магической завесой. Река манила Василису к себе, зачаровывала игрой бликов света и словно нашёптывала ласковые слова – стандартный эффект, производимый рекой на нечисть любого вида. Смертные инстинктивно боялись реки и правильно делали: для человека путь в Смородину с наибольшей вероятностью стал бы дорогой в один конец. Слишком много магии аккумулирует в себе водораздел между мирами, причём преимущественно – магии смерти, весьма вредной для обыкновенных живых. Зато нечисти магия реки не вредила, а наоборот подпитывала. Русалки, к примеру, частенько заплывали сюда, только от той стороны реки держались подальше...

– Ты меня ищешь. Я здесь, – вздохнул воздух, овеяв теплом лицо Василисы.

– Знаю. Чувствую. Я изучила биографии всех тринадцатых учителей за последние столетия. И истории всех масштабных прорывов Перехода. Дело не в числе, не в чёртовой дюжине, а в том, что... Во-первых, случайно попавшие в учителя смертные, такие как я, изначально не в курсе особенностей школьных директоров, а именно мы обычно становимся «лишними» учителями. Во-вторых, необязательно быть тринадцатым учителем – несколько раз прорывы происходили и при стандартном количестве школьных учителей. Хоть это, конечно, на порядок реже, чем при назначении в школу тринадцатых чужаков.

«Урождённая нечисть растёт с привычкой жить среди призрачных существ и ей не придёт в голову влюбляться в их представителей, – договорила про себя очевидные выводы Василиса. – Но даже заложенные с детства установки не уберегают от всепроникающего и всевластного чувства любви».

– Раньше конца мая мне уже не уйти и договор не расторгнуть, Замостье дотянется до меня абсолютно везде, – продолжила Василиса. – Принцип добровольности решений, установленный Мирозданием, иногда приводит к тупиковым ситуациям, когда остаётся лишь развернуться лицом к противнику и биться до победного конца. Я веду к тому, что хотелось бы точнее знать, с кем и как бороться. Существа мира нави не изучаются ни на каком курсе института, я просмотрела учебные программы.

– Разумеется, я ведь уже объяснял, что о мире по ту сторону моста нам ничего неизвестно. – Елисей возник рядом с ней и присел на песок. – Навь всегда действует через кого-то из живых. Через тех, кто нас окружает.

Тут и Василиса села на песок.

– Она влияет не только на меня, она регулярно действует на всех учителей, – спохватилась молодой специалист.

– Учителя у нас опытные, наваждениям нави трудно пробиться сквозь их самообладание и разбудить демонов, дремлющих на дне души. Чему ты удивилась? Даже у призраков есть преступные мечтания, идущие вразрез с основополагающими законами мира, – безрадостно усмехнулся Елисей. – Но тебе следует опасаться не учителей, а иллюзий их образа. Запомнила, как тебя обманули обликом отца?

– Навсегда, – хмуро заверила Василиса. – Если навь действует через посредников, то как именно она действует? Чего добивается?

– Старается создать порождение Зла, уничтожить которое труднее всего, которое и без стороннего чуткого руководства нацелено на апокалипсис. Полагаю, ты уже в курсе, о ком я?

– Лич?

– Совершенно верно. Или дух, которому были доверены могучие силы, но сдавшийся напору ненависти, мстительности и дикой злобы, развернувшийся на тёмную сторону, склонивший голову перед потусторонними силами нави.

– Они могут сотворить послушное орудие из вас?! – не поверила своим ушам Василиса.

– Они точно попытаются сделать это, – подтвердил Елисей.

Ладно, ответ принят, хоть требует осмысления. В хрониках, открытых для чтения, ничего не говорилось о всесильных духах, перешедших на сторону Зла. Но раз о существовании таковых в принципе известно, вероятность подобного исхода нельзя скидывать со счетов. Откровенно говоря, в Василисе поселилась внутренняя убеждённость, что обломает зубки адское Замостье о её директора.

– А лича как создать? У нас не было лекций по личам.

– Создать лича без помощи нави, по всей видимости, принципиально невозможно. Более существенный вопрос – из кого его возможно создать при помощи потусторонних сил: из человека, всем сердцем тянущегося к мёртвым. Лич – единственная телесная нежить, сохраняющая интеллект и способность к магии – магии смерти, которой его зальют с избытком. Разумным назвать лича нельзя – нет разума в том, кто переполнен лишь убийственной ненавистью ко всему живому и лишь одним стремлением – уничтожить всё на своём пути.

Твою ж нечистую силу! Услышав о личе, она сразу заподозрила нечто подобное! Смысл предупреждения об опасности любви к неживым обретал всю большую глубину. Вот отчего тревога Елисея день ото дня становилась всё серьёзней и заметнее.

– И какой из всего вышесказанного следует вывод? – вздохнула Василиса.

– Тебе надо научиться меня убивать.

Это была не шутка. Чёрные глаза Елисея таинственно и грустно сверкнули в ночной тьме. Подавив истерический смешок, Василиса кивнула:

– Ну да, ведь вы-то убивать личей точно уже умеете.

Елисей молча отвернулся.

«Личей не с твоим лицом», – тихо прошелестело над водами реки. Или ей просто померещилось? Ей сегодня то и дело что-то мерещится!

Глава 21. Тайна Мерлина

Утро понедельника началось в учительской с разбора уроков. Ян Вольфович ещё не вернулся из леса, в котором искал потерявшихся туристов, поэтому его занятия перераспределили между учителями, у которых имелись «окна» в расписании. У Василисы окон не имелось, но ей добавили после последнего урока ещё один.

– Что мне делать с вашим математическим классом? – озабоченно спросила она у директора. Явиться без подготовки к таким гениям, как Гинзбург, – так себе завершение рабочего дня.

– Буду благодарен, если разберёшь с ними тесты ЕГЭ, причём – первые задания, – дал Елисей неожиданный ответ.

– Вы шутите!

– К сожалению, нет, у моих классов всегда ошибки в начальных заданиях. Они слишком спешат переделать всё скучное и перейти к заключительной части экзамена, а в итоге никто не справляется с ЕГЭ безупречно. С физикой такая же история. Никак не могу придумать, как их приучить к внимательности.

– А-ааа... Приучим как-нибудь, Твердолобов нам десять годовых отчётов простит за каждого стобалльника.

Улыбка, осветившая лицо Елисея, вогнала её в краску, и Василиса сочла за лучшее сбежать из учительской. Странное существо человек, даже тот, кто упорно становится некромантом! После вчерашнего логического вывода, что сатанинская навь предложит им на выбор поубивать друг друга или впустить Зло в мир, её сердце не утратило способность счастливо трепетать от его улыбки. Любовь никогда не бывает абсолютно несчастной, поскольку искренняя любовь – чувство, не требующее ничего взамен. Она существует вопреки всему и позволяет летать как на крыльях от одной встречи и взгляда.

– Василиса Алексеевна, мы тут поспорили: полтора зомби плюс полтора зомби – это будет три зомби или четыре? – встретил её в классе непоседливый Савва Лукин.

Вот так суровая правда жизни опускает на землю витающих в небесах некромантов. Припомнив подвижность останков, не собранных в единое целое, Василиса мысленно согласилась с тем, что ответ на вопрос неоднозначный.

– На уроках математики определённо три, – строго ответила она восьмикласснику.

– А не на уроках? – ввернул Савва, но поперхнулся под потяжелевшим взглядом учительницы и примирительно заулыбался: – Всё понял, больше не спрашиваю! Поговаривают, если разозлить некроманта, то он выпьет из тебя жизнь, превратит в зомби, уволочёт на факультетское кладбище и прикуёт цепями к стене подземелья.