Валентина Елисеева – Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста. (страница 36)

В другой группе обсуждали нововведения:

– Как вы поступаете с обязательными часами профориентации, начальной военной подготовкой, хоровым пением и семьеведением?

– Вам ответить честно или как полагается?

Скрывая улыбку, Василиса отвернулась. Мимо неё пронеслась низенькая, худенькая директор сосновской школы и кинулась обнимать Елисея Назаровича. Могучий дух покачнулся под неожиданным для субтильного телосложения женщины напором, а та разразилась тирадой, как же она благодарна ему за урегулирование вопроса с инспектором пожарного надзора. Василиса подступила на шаг ближе, тревожно наблюдая, не требуется ли директору помощь: бесплотному духу было не так-то просто удерживать твёрдую материальную форму под прикосновениями непосвящённых людей.

– Я смотрю, ты сумела пристроиться к нашему непревзойдённому красавцу. Раньше он всегда один сидел, а теперь с тобой в уголке за ручки держится и перед всеми тебя нахваливает. Ещё и на своей роскошной машине тебя привёз, в которую отродясь никого не пускал, – сказали ей в самое ухо и язвительно добавили: – Ерунда, что он крутит шашни с инспекторами, можно закрыть глазоньки на загулы, да? Ты хитрее, чем казалась.

Разумеется, злобствовала Галина Ивановна, прежде предрекавшая ей, что Елисей будет её избегать, как прежде саму Галину Ивановну. Если бы зависть могла убивать, Василиса уже перешла бы в статус учебного пособия родного факультета некромантии. Бывшая учительница русского языка лысогорской школы, продержавшаяся в деревне всего одну учебную четверть, прожигала «удачливую соперницу» ревнивым взглядом в ожидании ответа, и Василисе стало противно и тошно. Если бы какая-нибудь великая богиня смогла вернуть Елисею жизнь, она бы сама проводила их к алтарю и пожелала им бесконечного счастья! Мелочная злоба женщины её не задела.

– Мне достаточно жить рядом с умным, благородным человеком, хитрость тут ни при чём, – очень тихо и спокойно ответила Василиса.

– Он помогает тебе с аспирантурой? Настрочит за тебя диссертацию? Или премии тебе каждый месяц выписывает? – желчно прошипела Галина Ивановна.

Что она хотела услышать в ответ? Признание, что Василиса упорно сидит в захолустной деревеньке исключительно в корыстных целях? Елисей, прекрасно слышащий всё, что произносилось в переполненном помещении, переглянулся с Василисой и подмигнул, молча предлагая соглашаться со всеми версиями, которые способен сгенерировать разум недалёкой дамочки. Нет уж, она не настолько дорожит маскировкой! Однако подобрать не слишком грубые слова ответа Василиса не успела: к Елисею подошла усталая пожилая женщина, в выражении лица которой, в застывших его чертах, улавливалась скрытая скорбь.

– Мечтаю, чтобы вы и для моей школы сотворили маленькое чудо, Елисей Назарович, – произнесла она.

– Это вашу школу закрывают? В Измайлово?

– Да-да, эту, воспользуйтесь случаем обсудить переход учащихся, – вмешался в беседу подскочивший Твердолобов. – Необходимые приказы и документы управление оформит в течение месяца, но не вижу смысла затягивать эпопею перехода до конца зимних каникул. Сейчас зайдите ко мне и распишитесь, что ознакомлены с предварительно принятым решением.

Глава 15. Морок

Бродячие собаки дрались у церковной ограды за обглоданную кость, пропуская мимо ушей гневные крики бабушек, пытающихся отогнать их подальше от церкви, дабы перенести непристойную свару в другое место. Приближение Василисы псы бы тоже проигнорировали, если б в её голову не пришла мысль проверить материал лекций по общей магии.

В основных сведениях значилось, что магия некромантов проявляется не только в способности распознавать, контролировать и упокаивать нежить, не только в умении чувствовать смерть и создавать неживые сущности. Очевидно, что смерти нет без жизни, эти два понятия – стороны одной медали: лицевая и оборотная. И поскольку некромант имеет колоссальную власть над второй, то способен влиять и на первую. Можно упокоить нежить, развеяв её или вернув покойников в исходное состояние, положенное от природы всем «не пробуждённым», а можно уничтожить, забрав питающую её магическую энергию – всю до последней капли. Необязательно аккумулировать тёмную магию в себе (при малом резерве сил и не безопасно), достаточно устроить её отток в окружающее пространство, в магическое поле, пронизывающее всё вокруг, как поля гравитационные и электромагнитные. Это как вскрыть артерию и отступить: нежить исчезнет без дополнительных усилий (если не найдёт источник сил – например, если стригой не напьётся крови).

Смотря на собак, Василиса вспоминала, что с живыми объектами можно поступить наоборот, но с тем же эффектом: если мёртвых магия смерти «поднимала», то живых убивала. Атакующий некромант, напитывающий противника магией смерти, мог ослепить его, сделав безжизненными его глаза; уничтожить, превратив сердце в неподвижный кусок гниющей плоти. Сэр Анку верно говорил, что убить живое существо – дело несложное, тут и магом-то быть необязательно. Особенностью некромантов было то, что их магию улавливали не только собратья, но и все живые организмы. Люди относили возникающий рядом с некромантами беспричинный страх к пошаливающим нервишкам и старательно не обращали на него внимания, а животные в панике разбегались, стоило некроманту проявить свои силы. Последнее утверждение Василисе и хотелось проверить – очень уж доставал её наглый козёл Агафьи Фёдоровны! Проклятое животное так и гоняло её по двору, стоило ему сорваться с привязи и обрести свободу. Если с хворостиной у неё не сложилось, может, появившаяся магия подсобит? Для чего и нужна магия, как не для укрощения злонравных козлов?!

Бочком подступая к собакам, она представила образ Елисея и отпустила магию стелиться к дерущимся псам...

Увы, эксперимент оборвался на стадии зарождения: рядом раздался волчий рык, и псы мигом сбежали, поджав хвосты и бросив кость раздора. Осталось гадать, кто же их напугал больше: она или Ян Вольфович.

– Не обязательно дожидаться директора, мы можем выйти на окраину, и я тебя верхом по прямой домчу, – предложил Ян.

Он стоял в куртке нараспашку, засунув руки в карманы белых брюк, и улыбался одними глазами – чёрными, почти как у Елисея. Прежде он бы продолжил речь перечислением несомненных достоинств доставки верхом: плавностью и скоростью хода, мягкостью шерсти на его загривке, который так приятно будет обнимать. Сто раз напомнил бы, как он ею очарован, и двести раз – что их определённо свела сама судьба. Когда он притворялся, что влюблён, то искрил весельем, поражал галантностью и оказывал ей повышенное внимание. Теперь же Ян был сдержан, малоразговорчив, а ставшие редкими комплименты утратили пышность и витиеватость. Василиса предпочла бы прежний игривый флирт, на который отвечала с такой же лёгкостью, чем этот взгляд – искренний, проникновенный, светящийся глубокой симпатией к ней. (Она даже в мыслях избегала слова «любовь», иначе чувство вины перед мужчиной стало бы слишком мучительным. Несмотря на то что она никогда его не обнадёживала! Несмотря на то что честно призналась ему в любви к другому. И несмотря на то что в своей долгой жизни вервольф уже не раз любил, когда-то был женат, имел взрослых детей).

– Беги один, я дождусь директора, – отказалась Василиса.

– Зачем? Если думаешь, что ему может понадобиться твоя помощь, то выкинь такие глупости из головы – директор у нас практически всемогущий и сил у него, как мало у кого найдётся. – Ян с лёгким подозрением прищурился.

– Ты умолчал о своём даре некроманта? Лучше меня чувствуешь состояние неживых? – Собранная в кулак воля позволила голосу Василисы не дрогнуть на последнем слове, а смотрела она строго на стелу, возвышающуюся на противоположной стороне площади. Её ровный тон успокоил зародившиеся было у Яна подозрения. Действительно, когда девушка признаёт объективную реальность и открыто говорит о неком лице как о нежити, её трудно заподозрить в любви к этому лицу. – Хочу зайти в церковь, поставить свечки за упокой родителей, но не знаю, имею ли теперь право в неё войти.

– Разумеется, имеешь! Ты такое же создание Всевышнего, как все прочие разновидности людей и нелюдей. Атмосфера покажется тебе несколько тягостной и святой воды тебе лучше не пить, но зайти в церковь со светлыми намерениями может даже полтергейст или кикимора.

Он поднялся по ступенькам вместе с ней и еле заметно по-волчьи сморщил нос, войдя под церковные своды. Атмосфера вправду показалась Василисе тяжёлой, словно пудовый каменный крест на грудь положили. От сосуда со святой водой она инстинктивно шарахнулась и задержала дыхание, проходя мимо лампады, источающей запах ладана. Казалось, иконы излучают неодобрение при виде её, а свечки жгли руки, пока она устанавливала их перед распятием. Что бы ни говорил Ян, отныне она ощущала себя в церкви чужеродным элементом. Вспомнился давний разговор:

«– Лешему не нравится церковь?

– Само собой, не нравится. Какой нечисти она понравится? Не смертельно, конечно, но приятного мало».

Когда запел церковный хор, голову Василисы сдавило тисками, перед глазами поплыл туман, и она поспешно выскочила на улицу. Отдышалась и хрипло спросила у приобнявшего её перевёртыша: