Валентина Елисеева – Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста. (страница 34)
Выйдя из свинарника, неумело превращённого в индюшиную ферму, Василиса с недоумением воскликнула:
– Они же просто поморозили всех птиц! Кто этим людям государственные деньги доверил?!
– Ты же слышала: некий Николай Артёмович, и у муниципалитета тоже всё отлично: выделенные деньги освоены фермерами в полном объёме, что важно для отчётности: высшее начальство страшно не любит, когда выделяемые на область деньги не осваиваются.
– Можно было другим людям грант выдать!
– А смысл другим выдавать? Настоящие фермеры почти треть гранта на «юридические консультации» тебе не отстегнут, они ж прекрасно знают, как тяжело эти денежки отработать будет.
– И этим надо будет как-то их отработать, какой-то результат показать, грант – это ж не подарок, так?
– Так, но с этих-то что возьмёшь? Здание бывшего управления у них отберут, а больше и нечего. Вернутся в прежний дом к своим курам, станут жить как раньше – человеческая глупость законами не карается. Забавная ты, Василиса, всё никак не привыкнешь к провинциальному своеобразию. Выходи из ступора, а я пока в дом загляну, на девочку посмотрю. – Директор пролетел к дому, просочился сквозь стену, а спустя минуту вновь стоял рядом с Василисой, успокаивающе говоря: – Обычный насморк у девочки и температура невысокая, в визите лешего необходимости нет. Пришла в себя?
– Да, кажется. Я страшно виновата, что напрасно вас побеспокоила!!!
Чувство вины усугублялось воспоминанием о словах кота Баюна, что в нерабочее время директора только по вопросам жизни и смерти беспокоить дозволено. Где находится Елисей и чем занят в нерабочее время, Василиса не знала: в лекциях они ещё не дошли до изучения высших могущественных духов (с одним из которых она была знакома) и до личей (вид, о котором она вовсе ничего ведать не ведала).
– Не переживай, отдых у меня с утра не задался – в сосновской школе надо было коридоры и проёмы дверей подправить, пока никого в здании нет. Ты поступила правильно, одна из твоих новых учительских обязанностей – проверять всё, что может касаться незаконного использования магии или быть проявлением тёмных сил.
Елисей лукаво усмехнулся и повернул в сторону дороги, по которой еле тащилась машина Игната, доставляющая домой пьяного горе-фермера и буксирующая его заглохшую машину. За рулём волочащихся на тросе жигулей сидел курносый Алексей Михайлович. Бывалый фермер вышел из машины, сунул ключи от неё в карман агрессивно огрызающегося хозяина жигулей, отстегнул трос и горестно посмотрел на свороченный в канаву трактор. Махнул рукой, выдал серию отборных ругательств и нырнул в машину Игната.
– Как оно там? – осторожно спросил Игнат у Василисы, когда директор усадил её на переднее сиденье и захлопнул дверь, попрощавшись.
– Просто глупость и жадность, без бабочек, – вздохнула Василиса.
– Директор у тебя красавец, – будто невзначай заметил Игнат.
Кивнув, Василиса уныло уставилась на серо-белый пейзаж из голых деревьев и снега. Если бы можно было обменять красоту на жизнь! Но нет, директор школы у Перехода – должность, которую живой занимать не может.
Глава 14. Съезд молодых специалистов
В приёмной начальника управления образования сидела всё та же секретарша, не изменяющая привычке хорошенько перекусить на рабочем месте. Василиса не знала: то ли она всегда приходит не вовремя, то ли дама пьёт чай и жуёт яблоки непрерывно весь рабочий день. С недовольным видом закрыв круглую коробку с печеньем, помощница Твердолобова кисло напомнила, что съезд молодых специалистов начнётся через час и не здесь, а в актовом зале дома культуры.
– Я на минутку к Анисию Аркадьевичу заглянуть хочу, – объяснила цель своего визита Василиса, робко пряча за спиной конфеты, купленные три дня назад по настоянию Игната. Она ужасно стеснялась презента, ей представлялось, что начальство грозно нахмурится при виде подарка и негодующе выскажется по его поводу. Её страхи не могли определиться с одним: начальство будет недовольно самим фактом подношения или его незначительностью? Возможно, следовало отложить в конверт третью часть от выданных ей подъёмных?
– Заглядывайте, Василиса Алексеевна, заглядывайте, я сам хотел словечком с вами перемолвиться, – дружелюбно забасил Твердолобов, услышавший её через приоткрытую дверь.
Бочком протиснувшись в кабинет, Василиса выложила на стол конфеты с невнятным бормотанием слов благодарности. И убедилась, что совет Игнат, как всегда, дал толковый: начальство расплылось в улыбке, коробку прибрало в ящик стола и широким жестом предложило присесть и рассказать об успехах. Что именно считать успехом не уточнялось, и Василиса сообщила самую последнюю новость:
– В областном конкурсе коротких литературно-математических рассказов участвовала: мои ребята забавную сказку сочинили.
– Видел-видел в школьном отчёте. Только зачем же сказку? – сморщился Твердолобов. – Надо было что-то патриотическое на математическую тему сочинить! Или про космос там, про IT-технологии, чтобы в струю свежих веяний в образовании попасть. Новинками надо детей заинтересовывать, показывать, что наша российская школа шагает в ногу с прогрессом и последними достижениями человечества, а вы – сказку. Казалось бы, молодой специалист должен лучше меня разбираться в трендах, а вы отправили на областной конкурс сказку! Устаревший это формат в эпоху искусственного интеллекта, Василиса Алексеевна. Чем ещё порадуете?
– Как бы... той же сказкой. Она второе место на конкурсе заняла, её в журнале «Современная школа» напечатали, мне один экземпляр прислали, вот. И грамоту тоже.
– Да что вы! – изумился Твердолобов, открывая журнал на отмеченной закладкой странице. – Молодец, Василиса Алексеевна! Я так сразу и сказал себе: «Что за прелесть эта сказка! В самый раз на конкурс». Дайте-ка я её прочитаю...
В журнале было написано:
***
В одной математической стране жили самые обыкновенные дроби. Высокие дроби, двухэтажные, а порой – и трёхэтажные. Даже простые числа были тут высокие – двойного размера, чтобы сравниться со своими соседями дробями. Иногда целые числа дружили с дробными и частенько прогуливались парами, вот так:
Такая пара именовалась смешанным числом и настолько гордилась своей тесной дружбой, что требовала записывать себя без знака, вот так:
Мирно жили дроби, между собой не ссорились, и вдруг к ним нагрянула заграничная гостья: десятичная дробь. Десятичная дробь была маленькой и длинной, вот такой:
3,50784
– Какая она странная! Как червячок, – зашептались стройные простые дроби. – Неужели она взаправду наш сородич? Быть такого не может, не верим!
– И тем не менее, я – ваша более молодая родственница. Впервые я родилась в Китае, в третьем веке, а нынешнюю гармоничную форму обрела уже в Европе, в конце 16 века, – горделиво вытягиваясь в струнку, ответила десятичная дробь.
– А что с тобой можно делать? – недоуменно спросили простые дроби.
– Всё! – самоуверенно ответила гостья. – Складывать и вычитать, умножать и делить – так же, как и вас. Причём со мной все эти действия произвести намного проще.
Простые дроби возбуждённо зашептались: неужели вправду проще? Неужели люди скоро откажутся от них, обычных дробей, и будут пользоваться только такими длинными червячками?! Кошмар! Катастрофа!
– И как же тебя можно складывать и вычитать? – уточнили расстроенные простые дроби.
– Как целые числа – в столбик, – хвастливо ответила заграничная гостья. – Не нужно мучиться с общим знаменателем, переводами в неправильную дробь и прочими глупостями.
– А как тебя умножать и делить?
– Тоже в столбик! Легче всего меня умножать и делить на десять, сто и прочие единицы с нулями – достаточно лишь сдвинуть запятую на число нулей, вот так.
И гостья продемонстрировала это:
3,50784×100=350,784
350,784:100=3,50784
– В самом деле просто, – уныло вздохнули простые дроби. – А сокращать тебя как?
– Что? – переспросила десятичная дробь.
– Сокращать тебя как? Сделать проще и короче? Например, вот так:
– Э-эээ..., – протянула десятичная дробь, сворачивая колечком длинный хвостик. – Э-ээээ... Загостилась я у вас, уже и домой пора!
– Погоди! – закричали ей вослед. – Если ты наша родственница, то должна обозначать то же, что и мы! Как ты выразишь
В ответ иностранная гостья растянулась до самой границы, но так и не закончилась:
0,333333333333333333333333333333333333333333333333333...
***
Твердолобов вздохнул, повертел в руках журнал, словно сомневался в его подлинности, глянул на грамоту, вложенную за обложку, и сказал:
– Что ж, коротко и со смыслом, м-да... Патриотизм, конечно, не помешал бы, с ним могли бы первое место занять, вы возьмите на заметку для будущих конкурсов. Вы тут про Европу и Китай упомянули, а надо было про родину написать, постигаете, к чему клоню?
Василиса постигала с трудом, но кивнула уверенно. Начальство просветлело и ошарашило вопросом:
– Директором школы стать не мечтаете?
– Нет!!! – выдохнула Василиса, отшатнувшись и чуть не рухнув со стула на пол. Опомнилась, взяла себя в руки, извинилась: – Простите, нервничаю перед съездом.
– Удивительно, только в вашей школе никто из учителей не хочет быть директором, все отказываются категорически, – проворчал Твердолобов. – Между тем, руководителей нужно периодически менять, а то со временем они начинают халатно относиться к своим обязанностям.