Валентина Елисеева – Антисваха против василиска (страница 11)

Над головой Ани-волка пронеслись силуэты летящих магов, заставив её приникнуть к земле. Краск с Униром вызвали помощь для её розысков? Маги летели не от дома, а к дому Унира. Как в этом мире сообщаются друг с другом, Ане доводилось видеть: отправлялись летучие, магически зачарованные письма. По счастью, в своём послании её тюремщики не попросили друзей хватать всё, что движется, и Аня, проводив взглядом магов, понеслась дальше. Ею двигало не стремление выжить, а стремление не позволить использовать себя для тёмных делишек: фразы «Слушайся или мы не вернём девочке (мальчику) зрение» уже звучали в подвале во время экспериментов. Не вызывало сомнений, что эти угрозы легко дополнились бы обещаниями убить детей на её глазах, — маги, выдернувшие Аню в другой мир, не держали представителей низших классов за людей, и частенько насмехались над сострадательностью своего подопытного образца.

Небо усыпали звёзды, когда «заслуженный педагог» наконец-то добралась до леса. Если собаки придут сюда по её следу, дальше точно его потеряют: лес был полон зверья, разнообразные запахи атаковали чуткий нос волка. Усложняя работу преследователям, Аня прошлась по ручью и выбралась на берег в том месте, где яркий запах стада косуль перекрывался запахом волчьей стаи. Пробежав по этому следу несколько километров, она со спокойной душой свернула в сторону: собаки наверняка побегут дальше, по наводке сильного аромата, проигнорировав слабый запах, вильнувший в бок.

Она брела по влажному весеннему лесу, смотря в небо и не узнавая ни одного созвездия на нём. Почему-то именно вид незнакомых звёзд всколыхнул в Ане страшную тоску по родному дому, вылившуюся в скорбный волчий вой. Протяжный вопль звериной тоски разлетелся по лесу, приглушив на время остальные звуки в нём, и замер в отдалении. Дав себе мысленную оплеуху и велев себе молчать, как рыба, чтобы не привлекать преследователей, Аня побрела дальше, вспоминая детей и внуков молча, переживая о разлуке с ними в глубине души. Ей придётся научиться воспринимать их как часть безвозвратно ушедшего прошлого, как она когда-то научилась воспринимать отца, братьев и мужей. Книга её первой жизни навсегда захлопнулась, но взамен вечного покоя её обязали-таки писать продолжение истории. Новый роман с новыми героями, но прежней, старой-старой героиней…

Невольно безрадостные мысли Ани перестраивались на привычные рельсы экспериментально-логического мышления. Переход осуществлялся плавно и незаметно для самой Ани примерно так:

«Луны на небе нет… Интересно, сегодня новолуние или планета этого мира не имеет спутников? Гравитация привычная — это моим новым телам так кажется или она действительно такая же, как на Земле? Размеры людей и животных такие же, как у нас, так что второе вероятнее. Получается, что размеры планеты и её плотность, масса тоже аналогичны земным…

Удивительнейшее совпадение или правы те, кто утверждает: зарождение высших форм жизни возможно лишь на планетах-близнецах Земли? Кстати, насколько можно считать формой жизни нынешнюю меня??? Меня создали «в пробирке» из каких-то ингредиентов, которые вряд ли были белкового происхождения — я вначале вообще была туманом. Однако далёкой праматерью человечества тоже была хоть и сложная, но не белковая молекула, у меня просто эволюция произошла быстрее, чем за миллиард лет. Эволюция, стимулированная разумом, — если бы я не пожелала думать, двигаться и ощущать, то так и переливалась бы себе туманом под защитным куполом. Чрезвычайно интересно, как пойдёт дальнейшая эволюция. Как в принципе может развиваться организм метаморфа, не нарушая основных законов физики? Если я превращусь в прежнюю себя, в старенькую, слабенькую старушку, я смогу вскоре умереть от старости? С другой стороны: если всё время обращаться юной девой — выйдет жить вечно молодой? Нет, мне совершенно этого не хочется, я как раз и боюсь: не наказали ли меня вечной жизнью?! Подвластна ли я теперь закону старения или в моей «системе отсчёта» биологические часы навсегда остановились?

И закон сохранения массы — как он влияет на реалии жизни метаморфа? Скажем, что будет, если мне-волку отрежут лапы, а я быстро превращусь в змею? Чисто теоретически, с научной точки зрения и если не истеку кровью? Змее лапы не нужны, при уменьшении общей массы организма она просто станет короче, чем могла бы быть. А если потом обратно волком обернуться — лапы у него будут?»

Предположения, самые сложные и причудливые, отвлекли от бесполезной тоски о прошлом. Возможности метаморфа потрясали воображение учителя физики и речь вовсе не о том, чтобы тишком обокрасть королевскую сокровищницу! Аня шла по лесу наугад, пока её мысли вращались вокруг необычности её новой формы:

«Вот заболит хвост у барса, а я обернусь человеком, у которого нет хвоста: что будет? Боль исчезнет или перейдёт в другое место (ха, могу предположить, в какое именно)? На Земле на старости лет меня часто мучили головные боли… Хм-ммм, есть ли в мире животное без головы? О, есть, медуза к примеру! Заболела голова — обернулась медузой и плавай себе в ванне без всяких таблеток. Или наоборот: обратившись медузой, я начну болеть вся?»

Столетний опыт незаметно пришёл Ане на выручку, побуждая её философские рассуждения идти по верному пути: «Если обстоятельства невозможно изменить — извлекай пользу из того, что есть». Она отыскала себе уютное сухое местечко под пушистой высоченной елью, свернулась клубком и заснула: новая жизнь может и подождать, она к ней не особо стремится.

…

Жизнь долго ждать не пожелала: кипящие в теле молодость и здоровье разбудили Аню на рассвете утробным ворчанием пустого желудка. Стряхнув остатки сна о какой-то белокаменной колоннаде, пылающей огнём пожара, Аня потянулась и почувствовала, что проснулась такой голодной, будто всю ночь носилась по лесу, нагуливая зверский аппетит. К слову, усталость тоже ощущалась такая, будто она всю ночь не спала под елью, а обегала по кругу территорию иномирного королевства. Впрочем, если учесть, что раньше она сутками в подвале сидела и в карете разъезжала, а вчера кросс по пересечённой местности себе устроила, то не удивительно, что все мышцы от напряжения ломит.

Но ломота в теле была мелочью, голодное ворчание желудка выявило главную проблему новых реалий: в звериной ипостаси Аня имела доступ лишь к физическим возможностям и инстинктивным умениям зверя. Она умела бегать, прыгать, рычать, слышать и видеть, но совершенно не умела делать всё то, чему мамы-хищницы кропотливо обучают своих детей в первые месяцы их жизни. В частности, Аня совершенно не умела охотиться. Попытка ухватить клыками мирно клюющую травинки птичку закончилась в колючем кусте. Птичка в последний момент взлетела на ветку и издевательски свистела оттуда, пока Аня с тихим воем выдёргивала застрявшие в носу колючки, усевшись на хвост и трансформировав одну лапу в человеческую руку. Погрозив кулаком вредной птичке, не готовой по её мудрому примеру предпочесть смерть жизни, Аня вернула волчьему телу нормальную четвёртую конечность и пошла искать завтрак.

Завтрак в диком лесу никак не находился. Вернее, время от времени его удавалось заметить, но исключительно с тыла и в убегающем виде. Ещё разнообразные варианты волчьего завтрака парили над головой и плавали в глубоком ручье, но приземлить их или вытащить на берег Ане не удалось. Варианты человеческого завтрака вообще отсутствовали как данность: ягод, грибов, орехов в весеннем лесу и в помине не было. Идею обернуться хищной птицей и половить птичий завтрак Аня отринула сразу: коли она на четырёх лапах при попытках поохотиться то и дело влетает в кусты и зацепляется за коряги, то на крыльях мигом потерпит крушение и хорошо, если не переломается вся, падая на землю сквозь частокол веток. Вариант бродить на бодрящем весеннем ветерке обнажённым человеком и вовсе не блистал рассудительностью: зверю в шкуре хотя бы не холодно.

Да, в новом мире Аня не обязана была жить человеком, но ей явно не хватало опыта для жизни зверем. Опыт, конечно, дело наживное, но смерть от голода могла прийти раньше драгоценных навыков.

— Старого пса новым трюкам не выучишь, — проворчала под волчий нос Аня и взяла курс на речку: запах большой воды доносился с юга. — На берегу крупной реки обязательно найдётся поселение людей.

Нашёлся целый город: с высокого холма Аня видела дома, шпили соборов и высокие объекты, которые она сперва приняла за столбы, а потом догадалась, что это статуи. Город простирался до самого горизонта, сверкая водной гладью прудов, разноцветными струями высоченных фонтанов, зеленью парков. Решившись, Аня скачками понеслась навстречу иномирной цивилизации. Раз её лишили заслуженной смерти, придётся налаживать новую жизнь. Униру и Краску её теперь не отыскать: найти метаморфа в городской толпе труднее, чем иголку в стоге сена. Но прежде, чем затеряться среди людей, необходимо раздобыть одежду: разум прозрачно намекал, что ни в волчьем виде, ни в голом человеческом виде в городские ворота её не пропустят. К сожалению, тот же разум пока предлагал лишь одну альтернативу: дождаться ночи, обернуться птицей и перелететь стену подальше от стражи. Подальше, поскольку птицы с массой 50 килограмм в данной местности не обитали. Учитывая, что вес среднего аиста не превышает четырёх килограмм (каких только сведений не почерпнёшь из задач по физике!), Аня боялась представить, что за летающего бегемота узрели бы стражники.