Валентина Элиме – Я люблю своего мужа (страница 2)
Я любила дороги. Любила случайных пассажиров, любила наблюдать за городами и селами, что проезжали. Дорога меняла. Во время дальних поездок словно перерождаешься. Заходишь в салон автобуса одним человеком, занимаешь место согласно купленному билету, а выходишь оттуда совсем другим. Словно проходишь этап очищения перед самым главным. В моем случае, перед вступлением в новую жизнь. Шагаешь в темную, как ночь, глубину без капли страха, вода поднимается все выше и выше, накрывая тебя с головой. И ты замираешь там, чего-то ждешь, словно вот явится он и вытащит тебя из пучины. Но нет… Через секунду ты делаешь всего один шаг вперёд и… Ты вдыхаешь долгожданный кислород и понимаешь, что дышится-то намного легче. Вроде ничего такого не случилось. но… Всё смыло и осталось там, на глубине… И сердце словно собрали и склеили клеем, пластырем. Оно еще бьется… Трепещет в твоей груди. Значит, живёт… И на душе так легко, словно ты сбросила ненужный груз, что ты тащила за собой годами…
Снова посмотрела в окно. Скоро рассвет. Линия горизонта всё больше и больше светлела. Еще немного и наступит новый день в новую жизнь. Приложила лоб к прохладному стеклу, выдыхая. По щеке скатилась одинокая слеза, капнув мне на руки. Сделала глубокий вдох и выдох. Я больше не буду страдать. Не для этого я бросила всё и еду сейчас куда глаза глядят: совершенно в незнакомый мне город. Там Макс, Оля, племянники и … И Никита…
Зазвонил будильник. Я машинально протянул руку, чтобы выключить его. До мелочей отточенное движение. Вздохнул и закрыл глаза. Каждый день одно и то же. Ранний подъем, зарядка, черный кофе без сахара вместо завтрака, дорога до работы, служба… Целый день выполняешь приказы, раздаешь поручения, перебираешь бумаги, проводишь занятия и проверки. И снова обратная дорога домой, абсолютно пустая квартира, полуфабрикаты на ужин и… длинная ночь без сна… У меня даже кота не было. Он бы загнулся от одиночества со мной. И так из года в год. Как в сказке… Только сказка какая-то неправильная, с вывертом. Так недолго и в чудище превратиться… И остается ждать многие годы, пока меня не полюбит кто-то и не сделает из меня человека. Если, конечно, полюбит…
Повторяющееся изо дня в день расписание не меняется уже несколько лет подряд. Не считая редких свиданий и временных девушек, которые увиваются рядом со мной и вскоре теряются, не видя никаких перспектив для себя во мне. Это и к лучшему. Я не собирался заводить с ними длительные отношения. Хоть мне скоро будет тридцать пять лет, о семье я не мечтал. Хотя… Вру! Безбожно вру. Мечтал, и ещё как! Иногда возникало то самое чувство, когда казалось, что вот она та самая, наконец-то я встретил её. Но смотрел девушкам в лицо, а перед собой видел карамельные глаза одной единственной девчонки, что преследовали меня, который год подряд… Они снились мне, не давая покоя даже в снах. Она была ребенком, когда я на два года загремел в армию. Писала мне письма и… Неожиданно выросла, завладев моим сердцем, беспощадно завладев им единолично…
До работы я добирался пешком. Мне было так привычнее. И машина у меня была, только пользовался я ей редко. Больше предпочитал пешие прогулки. Прошел через контрольно пропускной пункт (КПП), поздоровавшись с дежурными, быстрым шагом преодолел плац и открыл двери в свой кабинет. На столе меня уже ждала кипа бумаг, которые стоило изучить, поставить, где нужно, свою подпись. Глянул на сегодняшний распорядок дня. У меня было всего одно занятие, да и то проверка знаний солдат. Поправил стопку бумаг на столе, перевернул лист календаря и открыл верхний ящик. Взял растрепанную с годами фотографию в руки и залюбовался девушкой, которая была там запечатлена. Утренний ритуал, без которого у меня не начинался ни один рабочий день.
Она смотрела в упор в объектив камеры и улыбалась так искренне и нежно, а моё сердце каждым разом сжималось в тисках. Я хотел, чтобы и на меня кто-то так посмотрел. И снова вру! Нагло. Не кто-то, а чтобы именно она… Она одна… Моя маленькая девочка… Которая так далека от меня…
Вот кому сказать – не поверят. Я – взрослый мужик, военный, дослужившийся до майора и до заместителя командира части, а влюбился в девчонку… Словно мальчишка… С ума сойти… Между нами столько лет разницы. Закрыл глаза и выдохнул. Открыл и снова вгляделся в черты лица девушки, что знал и так наизусть…
‒ Улыбайся чаще, тебе не идёт хмуриться, ‒ писала она мне когда-то…
Коснулся пальцами лица девушки. Она так чиста и прекрасна… Когда я был простым солдатом, мы переписывались. По просьбе её брата. Сперва я относился к ней не иначе как к младшей сестре, которой у самого не было. Ровно до того момента, пока не получил снимок, перевернувший всю мою жизнь. На меня смотрела девочка-подросток. Карамельного цвета глаза хоть и сияли, но были полны одиночеством. Она нуждалась в любви, в защите… Так и запала мне в душу девчонка, выворачивая её наизнанку. Вот так и пришла ко мне любовь.
‒ Я узнал бы тебя всегда, узнал бы по фото, ‒ шептал я в ночи, любуясь девушкой на снимке, не веря своему счастью, что и мне удалось влюбиться.
Это была её единственная фотография, что сохранилась у меня. Все письма и остальные снимки были уничтожены сослуживцами, «дедами», как их называли в армии… И наше общение сошло на нет… А вот эту самую фотографию, что держал сейчас в руках, я взял без спроса пять лет назад.
С другом мы делили один кабинет на двоих, когда нас обоих после учебы направили в эту часть, и доверили по взводу. И закипела жизнь, полная ранними подъёмами, дежурствами, приказами, увольнительными, а также подбадриваемая письмами от родных. Правда, заветные конверты получал только Макс. И всегда от младшей сестренки. Я завидовал этому, наблюдая за его лицом, который светился от счастья, когда он глазами жадно бегал по строчкам, но, тем не менее, так и не осмелился поинтересоваться у друга, почему Валерия перестала мне писать.
В один из таких дней он раскрыл конверт, мимоходом глянул на снимок и развернул письмо. И больше никого не замечал вокруг, временами улыбаясь или хмурясь словам из письма. Я же протянул руку, развернул снимок в свою сторону и боялся вдохнуть. Грудь сдавило. Девчонка выросла… Моя девочка закончила школу и стала красавицей… И уверенно шагнула во взрослую жизнь… Только не было меня в её жизни…
Нехотя вернул фотографию обратно на стол и взглянул на друга. Он никого и ничего не замечал вокруг, углубившись в письмо. С Максимом мы познакомились тогда, когда попали в армию на два года в одну военную часть. Он выделялся среди остальных крепким телосложением, чувством справедливости и никогда не отказывал в помощи. Мы быстро сдружились, затем вместе поступили учиться, и вдвоем вернулись в тот же часть, где служили и подписали контракт… Стали лучшими друзьями. Дружба между нами из года в год становилась лишь крепче, да и работали в одной части, что лишь способствовало сближению. Спустя время и его жена, и дети всегда встречали меня с улыбкой, словно я часть их семьи…
Максу в тот день не удалось прочесть письмо до конца. Его вызвали на ковер. Я же взял снимок в руки, чтобы еще раз полюбоваться девочкой, в последний раз, и не смог его вернуть обратно, спрятав в карман около груди. Да, я поступал подло по отношению к другу, но мне хотелось, чтобы она всегда была со мной рядом, хотя бы на фотографии. У Макса таких снимков было полно, потеря одной ничего не изменит. Правда, я никак не мог рассказать другу, что его сестренка что-то для меня значит. Моё признание Максу в своих чувствах к Валерии погубило бы нашу дружбу, что мне совсем не хотелось этого. И я разрывался между двумя чувствами. Максим потом долго искал снимок, вроде расстроился, но уже в следующем письме получил новый. И история с потерей фотографии на этом забылась…
С головой уходя в воспоминания, вытянул ноги и расслабился в кресле. Закрыл глаза, представляя её образ, её глаза. Но скрипнула дверь…
‒ Товарищ майор, разрешите обратиться? ‒ услышал я знакомый голос, но всё равно вскочил на ноги, поправляя форму, стараясь привести себя в порядок. Но стойка смирно исчезла уже через секунду, увидев ехидную улыбку друга. Заметил на столе фотографию своей девочки, которую забыл убрать, и быстро засунул в ящик, громко хлопнув напоследок.
Послышался хохот Максима. Я кинул в друга первой попавшейся вещью на столе. Вот в который раз устраивает такое, шутник, а я всё не могу привыкнуть. Без стука в мой кабинет врывался только он.
‒ Карандаш-то в чём провинился? ‒ протягивая его обратно мне, вопрошал Максим, даже не стараясь скрыть довольную ухмылку. ‒ И что ты там от меня прячешь?
Новиков перекинулся через стол, протягивая руку к ручке ящика, запретного для него, и получил линейкой по рукам.
‒ Не для твоих глаз! Прочь, прочь! Подарок самому себе любимому выбираю на день рождения, ‒ попытался я сменить тему. ‒ Ты-то что без работы прохлаждаешься?
Макс встал со стола, продолжая мерить меня взглядом.
‒ Обед, дорогой мой. Ты чего? Заработался что ли? ‒ и потрогал мой лоб. ‒ Вроде не горячий.
‒ Отвали, ‒ оттолкнул я его руку. ‒ Что, мой хороший, без меня кусок в горло не лезет? С ложечки кормиться будешь?