Валентина Батищева – Я (не) принцесса! (страница 5)

– Очень приятно, я – Валерия Вейсанова.

Он вскинул брови.

– Валерия?

– Ой, Лираэлла.

Он усмехнулся:

– Это останется нашей маленькой тайной, ваше высочество.

– Здесь так красиво! – я всё ещё любовалась на своды, гобелены, витражи.

– Здесь ещё замечательнее, когда кипит жизнь. Сегодня выходной, академия полностью в вашем распоряжении. Нас ждут, пройдёмте, – он указал рукой в сторону, куда уже двинулись родители и за ними потянулась их свита. Блондин с парой похоже одетых в строгие камзолы мужчин замыкал процессию, не спуская с меня глаз.

Таким составом мы пересекли огромный холл, вышли в не менее красивый и широкий коридор. От него отходили разветвления в разные стороны со множественными входами в аудитории. Чистота, красота, не то, что у нас в цирковом училище. Мне вот прямо сейчас хотелось остаться здесь, я уже мечтала о наличии магии во мне.

«Всесильная мать! Я успею в своей жизни выйти замуж, успею нарожать детей, но сейчас я ещё очень молода для этого! Я хочу учиться, узнавать новое, хочу общения, хочу студенческой жизни, настоящей любви хочу! Пожалуйста, сжалься надо мной, несчастенькой, не позволь жизнь сгубить на самом взлёте, не отдавай меня сегодня этому блондинистому чудовищу. Кстати, я даже не знаю, как его зовут. Но это не важно! Не отдавай!»

Впереди кто-то открыл двойные двери, мы прошествовали в менее широкий коридор, затем ещё в один. Свита осталась тут, а мы прошли ещё пару дверей, пока не оказались в помещении, напоминающем пещеру. Неровные своды, отсутствие окон и посреди на возвышении огромный камень, в центре которого как вмятина красовался оттиск ладони. Несколько людей в балахонах с капюшонами по периметру комнаты держали в руках зажжённые свечи, от которых исходил слабый приторный аромат. Мне и так было немного дурно, а тут совсем подступила к горлу тошнота.

Ещё и двери закрылись, отрезая доступ свежего воздуха. Блондин с друзьями встали перед ней, наверное, на случай моего побега. Я хмыкнула. Родители встали с двух сторон. Его величество хмуро поглядывал на меня. Вероятно, я должна быть совсем больной или невменяемой. Опять не оправдала его ожиданий. Что ж. Мне хоть и на руку быть больной, но более на руку быть адекватной сейчас.

– Ваши величества, – ректор склонил в уважительном поклоне голову, – рад принимать вас в стенах академии по такому значительному поводу.

Родитель важно кивнул. Ректор продолжил:

– Сегодня в присутствии свидетелей мы проверим эту юную особу на наличие королевской крови. Дабы подтвердить, что перед нами вновь обретённая принцесса Лираэлла Вейсанская.

– И на наличие магии, – вставила я.

– Что, простите? – удивился ректор, повернувшись ко мне.

– На наличие в моём резерве магии, – громче сказала я. – Я хочу обучаться в вашей академии.

– Исключено! – прилетело твёрдое от двери.

Ректор, да и присутствующие, совсем не ожидали такого поворота и молча перевели взгляд на моего родителя. Тот стоял с непроницаемым лицом какое-то время, делая вид, что рассматривает камень Истины. Затем, как-то неохотно, возможно, переборов себя, сказал:

– Пусть попробует.

– Патрик, ты обещал! – блондин отошёл от двери в нашу сторону, хмуро смотря на отца.

– Кай, просто попробует, – высокомерно ответил отец, даже не взглянув на того. – Я не думаю, что есть даже минимальный шанс, ведь её родители оба люди. Да, дорогая?

Я не слышала, что ответила королева, я как раз думала: «Кай. Выкуси, Кай!»

И с радостным воодушевлением прошагала к ректору.

Глава 4

– Ваше высочество, мне потребуется немного вашей крови. – В руках ректора уже была чаша и волнистый нож.

Я протянула ладонь с растопыренными пальцами. Надеюсь, они мне обработают порез и ничего не занесут в своем этом средневековье. Надеюсь, кто-то в этих балахонах – лекарь?

Их было семеро и они как раз затянули какой-то мотив. Свечи начали медленно трепетать. Мотив ускорялся, огонь свечей стал плясать чётче. Словно у всех одновременно выполнял определённый танец. Меня стало потряхивать, я словно ощущала приближение чего-то грандиозного. Словно видишь в окно цунами и понимаешь, что оно идёт на тебя. Нэйджинал взял нож и стал водить им по верху круглой, тёмной от времени чаши с непонятными для меня письменами. Её звучание в какой-то момент совпало в унисон с мотивом певцов в балахонах и в этот момент ректор передал чашу стоявшему рядом с камнем человеку в капюшоне и резко сделал надрез на моей ладони. Боль обожгла, я вскрикнула больше от неожиданности, ведь клинок был занесён уже некоторое время и я ожидала этого действа. Шторм, произнося какие-то резкие наборы букв, перевернул мою ладонь и слегка нажал. В чашу сорвались несколько капель крови, над ней закурился сиреневый дымок. Под достигшее апогея пение резко потянул за руку к камню и приложил на несколько секунд к вмятине. Камень засветился изнутри розовым, по поверхности побежали красные прожилки, под ладонью зажгло, зашипело и я заорала дурниной от боли. Меня прошило током и откинуло с огромной силой от камня. Уже на лету краем сознания я отметила, что замедляюсь и останавливаюсь практически в горизонтальном положении. Всё вокруг замерло, даже пламя свечей в руках балахонистых. Я смогла только очень медленно прижать руку к себе и развернуть ладонью вверх. В центре ладони красовалась печать, обожженное клеймо.

– Что за?… – я рассматривала свою красную горящую ладонь, шипя как разъярённая кошка.

– А ты как хотела? – раздался сбоку мужской голос.

Я так же медленно повернула голову в сторону говорившего.

– Суровый Бог?! – вопросительно прошептала я.

– А ты кого-то ещё надеялась здесь увидеть? – мужчина очень колоритной внешности стоял, расставив ноги и скрестив на груди руки. Такая странная пугающая внешность: длинные светлые волосы собраны в хвост на затылке, виски от ушей выбриты, золотистая борода аккуратно подстрижена. Синие-синие глаза строго и изучающе смотрели на меня из-под густых золотистых же бровей. Сверху черной толстовки с капюшоном из моего мира красовалось что-то типа жилета из шкур, а поверх неё перевязь с двумя мечами за спиной. На широком поясе в маленьких отделениях метательные ножи, у правой ноги лабрис – топор с двумя лезвиями, за длинную ручку которого Бог его держал левой рукой под правой подмышкой. На ногах самые натуральные высокие берцы, в них штаны военные заправлены типа галифе, с кучей кармашков. Мать моя женщина, и это Суровый Бог!

– В военторге одевались? – кивнула я на обувь.

Мужик хмыкнул:

– Землянка? – как-то сразу смягчился он.

– Типа того, – кивнула я. – А вы можете сделать, чтоб не болело, – я кивнула на ладонь.

– А, это… – он порылся в заднем кармане и достал баллончик. – На, от ожогов. И обезбол, – из другого кармана достал блистер с таблетками. – Или коньячку? – после того, как я взяла у него лекарства, он достал серебряную фляжку.

– Нет, этого хватит. И спустите, уже меня, пожалуйста. – Вообще, обязательно это было делать? – я провернула обожженную ладонь к нему.

Он щёлкнул пальцами и меня развернуло ногами вниз и опустило на пол. Я толстым слоем запенила ладонь, собираясь закинуть таблетку в рот. Осматривая помещение в поисках воды, увидела какие-то чаши, наклонилась, зачерпнула воды здоровой ладонью и запила лекарство.

– А сорбента нет у вас случайно? А то они меня вчера чем-то накачали, до сих пор не отпускает.

– За что же они тебя так невзлюбили? – хохотнул он, попивая из фляжки. Затем порылся опять в кармане и протянул мне какую-то таблетку.

– Наоборот, взлюбили все. Это вон любящие родители, – я указала кивком, – а это названный женишок. Так на женитьбе настаивает, что не хочет, чтоб магию во мне нашли и я учиться в академии осталась, чтоб отсрочку от свадьбы получить.

– Что, не люб?

– Да я его не знаю! – нанося ещё слой пены, возмутилась я. – Я никого из них не знаю! С Земли меня сюда притащили якобы порталом ночью, потом сообщили, что я принцесса, их дочь. А потом этот сказал: «Свадьбе быть!», превратился в чудовище и свалил за море. А я домой хочу! А пока вот, чтоб отсрочку от свадьбы или вообще, чтоб отстал.

Суровый Бог хохотнул, спрятал фляжку в карман, потом предложил:

– А давай этим скажем, что ты не их дочь – и дело с концом.

– Да как тут такое скажешь, – пожала я плечами, – я копия маман.

Он долго смотрел на меня, соображая, потом выдал:

– Что-то у меня информация не сходится. У него не ты судьба. Другая. Там такая история… закачаешься.

– Второй женой, что ли, взять захотел? – я, расслабленная обезболивающим, уже спокойно могла соображать.

– Нет, там другое, – отмахнулся он. – Мне разобраться надо. Может, теперь всё поменяется, раз ты такая неучтённая тут появилась. Только из-за этого дам тебе отсрочку, – он поднял указательный палец вверх, привлекая моё внимание. – И то, что ты из другого мира и тебе адаптироваться надо. А вот за то, что не убоялась Сурового Бога, не пала ниц и не стала молить нижайше, на милость мою уповая, за то покараю тебя – сама со всем этим разбираться будешь. Учиться сама, пытаться выжить сама и проблемы все решать сама.

– Ну нет, – я скорчила скорбную мину, – пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Нет, всё, я решил. Так тому и быть! – он стукнул лабрисом об пол. – Всё у тебя будет хорошо, если только жених тебе будет помогать, а ты помощь его принимать.