Валентина Батищева – Настасья (страница 10)

В огромном зале с дубовыми, потемневшими от времени и копоти свечей, балками на потолке и чучелами голов зверей на стенах, было многолюдно. За каждым столом восседала разномастная компания, распивая хмельные напитки. Звон посуды, крики подвыпивших моряков, визгливые голоса портовых девчонок – обычная история в таких местах.

Пару раз команда, кроме часовых, снималась полным составом в кабаки в порту, праздновать навар и меня брали с собой. Наши матросы сильно не напивались, поглядывали на капитана. Тот мог пропустить за весь вечер пару кружек тёмного пива, не более. Когда вторая кружка пустой опускалась на тёмное дерево стола, все тайком вздыхали, собирали со столов оставшуюся снедь, торопясь допивали содержимое своих огромных кружек, и шатаясь и горланя песни, возвращались на корабль. У Сияна не забалуешь. Он строгий, но справедливый. Его уважают, ему благодарны. Кто за кров, кто за честное распределение навара, кто за спасённую жизнь. Я, конечно, тоже благодарна. За всё разом.

Мы прошли к стойке, Сиян переговорил с хозяином, тот кивнул на дверь. За ней была небольшая комната, из которой выходили ещё пара дверей, завешанных тяжёлыми бордовыми портьерами. За столом сидело пятеро. Они играли в карты. Сразу было видно, кто здесь главный. Пират, – мне хотелось добавить. Игроки остановились, главный откинулся на спинку мягкого кресла и, пыхая трубкой, осматривал нас прищуренными глазами.

– Капитан "Мареллы", Сиян из Энэи, – протянул он. – Присаживайся.

В комнате был лишь один свободный стул.

– Я постою. – Я чувствовала, что капитан был напряжён, хотя внешне этого было не видно. – Перейдём к делу. Почему мне не сказали, что зовёшь меня ты? К чему эта ложь про крупного заказчика? Зачем мы здесь?

– Куда торопиться? Выпьем тёмного пива, насладимся мясным рагу, уважим хозяина, – главный всё так же сидел, не меняя позы и взгляда.

– Благодарю, мы не голодны. И хотелось бы скорее вернуться на корабль, начать погрузку.

– Это ведь тьерра Анастасия де Станья де Оллен Сиянтон де Баренфилд?

"Чего?" – у меня, наверное, глаза выпали и челюсть по полу.

А он уже перевёл свой хищный взгляд на меня. Сиян рефлекторно шагнул так, что я оказалась за его плечом.

– Тьерра – моя жена. Я вообще не понимаю, какое отношение она имеет к нашей сделке.

– Тьерра останется на берегу и будет выплачивать долг, если ты вздумаешь меня обмануть.

– Сделки не будет. Счастливо оставаться.

Капитан взял меня за руку и шагнул к выходу. С той стороны ему кто-то преградил путь.

– Ты здесь простой капитан шхуны, а не герцог, а этот порт – мой, – не сменив даже тона, ответил пират, – я тут решаю, кто выйдет в море и с каким грузом. Ты поведёшь своё корыто к Филии. Девчонка останется здесь. Вернёшься, привезёшь золото, заберёшь свою тьерру живой и невредимой. Если не хватит хоть одного злотого – немного потрёпанной.

Он усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

– Сделки не будет. Моя жена – не портовая шлюха и не разменная монета. Она уходит со мной. Хочешь сделку – будет сделка, но её не тронь.

– А ты не робкого десятка, да, Сиян? Уважаю. Но ничего с собой поделать не могу. Я так решил. Мой груз уже на твоей "Марелле".

– Кстати, рыжуля, – обратился он ко мне, – знаешь, почему она до сих пор "Марелла"? Твоему капитану наша красотка так в душу запала, – он коротко заржал, остальные тихонько поддержали.

"Опять эта Марелла!"

– Моя жена пойдёт со мной. Ты слышишь, Брол? Или я брошу "Мареллу" прямо тут, в порту.

"Ради меня? Целую шхуну? Он сошёл с ума?"

– Бросай, ведь все документы и дарственная на твою лодку у меня, – он протянул руку и из-за портьер ему вынесли Сиянову суму, что срезал Щегол и положили на стол.

Сиян напрягся и неосознанно сжал мою ладонь.

– Ответь, почему я? Между нами никогда не было трений.

– Что ж, отвечу. Я слаб перед женской красотой. Одна попросила, другая пришлась по нраву, – он осклабился.

– Марелла… Что обещала она тебе?

Пират кивнул в мою сторону, осматривая липким взглядом.

– Не отдам, – бросил Сиян и достал шпагу.

От дверей послышался шум драки, в комнату ввалились наш боцман, огромный кок и дед Кудила.

– Солнца вам в окошко, да счастья в ладошки, – сказал последний. – Вот вы где, а мы обыскались! Где наш капитан? Где наша хозяюшка? Тебе же лежать надо в твоём положении, родимая.

"А что со мной?"

Сидящие за столом не пошевелились, наши моряки тоже. Все сверлили друг друга взглядом. Воздух чуть не искрил от напряжения.

– Хорошо, Сиян. Твоя взяла. Но помни – с того света достану, если золото моё не привезёшь. И девчонку твою. А дарственная побудет пока у меня.

Мы убрались из кабака, в котором было всё перевернуто по пути от входа до дверей той комнаты. Двое лежали в отключке, ещё трое стонали, но на них никто не обращал внимания – в зале продолжали пировать за своими столами разномастные компании. Ещё трое наших пили пиво, стоя у барной стойки, пятеро ждали у дверей кабака.

Сиян шёл мрачнее тучи. Позади я, потом команда. Не повернув головы спросил:

– Как узнали, где мы? Ведь нас посыльный от лавки перехватил.

– Дак, пацан прибёг, предупредил. Щеглом назвался. Асе привет передавал.

– Знаешь его? – удивился, что аж прекратил путь.

– Он у тебя суму срезал, ему экзамен задали – твою суму с кошелем принесть.

– Не сума им нужна была, а документы важные, да дарственная на шхуну.

– Так я отобрала. Вот, – я открыла свою заплечную сумку, где был виден край свитка и бумаги. – Эти?

У Сияна глаза расширились, моряки заржали:

– Ай да, Аська, ай да, молодец!

Сиян шагнул ко мне, в порыве обнял:

– Ты, действительно, мой талисман, Настюша.

Отшвартовались сразу, будто бежали. При выходе из бухты полезли матросы по реям, распустили паруса и побежала наша "Марелла" по синему морю. Сиян с боцманом спустились в трюм, оглядеть подсунутый Бролом груз. Оттуда боцман выволок за ухо голосящего мальчишку.

– Ася, помоги, – верещал он.

Я выбежала из каюты и увидела извивающегося в руках боцмана Щегла.

– Отпусти его, дядь Буран, это спаситель наш.

Боцман отпустил ухо пацана и тот бегом спрятался за меня.

– Ты как здесь очутился, красавец писаный? – я вытирала чумазое лицо, на котором грязь перемешалась со слезами.

– Юнгой возьмите, а? Назад мне ходу нету, пришибут теперь.

– А как же твоя семья? Их не пришибут? – осведомилась я.

– Да нет у меня никого. Соврал я.

– Так и ещё раз соврёшь, – громыхнул боцман.

– Нет, не совру, клянусь Всесильной матери! Давно хотел к капитану Сияну в юнги напроситься, мечтал прямо-таки!

– Мечтал, говоришь? – Сиян оглядывал пацана. А не Брола ли ты соглядатай?

– Нет. Клянусь. Убёг. Хотите – в море киньте, назад не вернусь. Утопну лучше.

– Тишка, – окликнул Сиян, – покажи мальцу всё. Теперь это твой помощник.

Тишка выпятил от важности грудь и, копируя поведение капитана, стал показывать Щеглу шхуну. Матросы посмеялись и отправились на свои места. Впервые после выхода в море на лице капитана появилась улыбка.

Я переоделась в удобное и пошла искать Сияна. Нашла его на юте. Он смотрел на еле заметные огни порта.

– Что-то не так? – подошла я.

– Всё не так, Ася. До последнего погони ждал. Не верил, что отпустил нас Брол. Тихо. Странно. Как перед плохим чем…