Валентина Батищева – Хозяйка дома в лесу безвременья (страница 8)

– Ого! Я думал, он сирота.

– Что ж ты, Саня, скрывал свою родственницу? – попенял мужчина Саньке.

Саня отвел взгляд и пожал плечами.

– А мы вам помочь пришли! – поспешила сменить тему Наталья. – Вот дрова носим на задний двор.

– О, за это спасибо! А то мне протез лишний раз нагнуться не даёт. Рубить приспособился, а вот собирать – проблема. Пойдёмте в дом, я вас чаем напою!

За кружкой свежезаваренного чёрного чая дед Семён, обрадованный неожиданному слушателю, рассказывал историю своего детства – как они с другом Сашкой не сдавали свои пальтишки в гардероб, а прятали их в дупле дерева возле школы, а потом, отпросившись в туалет, сбегали с уроков. Как курили в сарайке и Семёнова мамка их поймала и обоим уши пооткручивала. И что Санька сильно уж похож на того его друга, Сашку.

– Дед Семён, мы пойдём, дрова поубираем, а то у нас ещё дел куча, – перебил Санька, вставая из-за стола.

– Да, действительно, засиделись, – спохватилась Наталья, вставая. – Я помогу убрать.

– Ой, не нужно, сам, – замахал рукой Семён. – Заболтал я вас, вы меня простите, старика.

Дрова перетаскали в молчании, Санька пожаловался на занятость и распрощавшись с хозяином, гости отправились в лес.

– Рассказывай, – попросила Наталья, – ты что ли был тем другом Сашкой?

– Я.

– И что произошло? Что ты ему должен?

Санька остановился, грустно вздохнул:

– В тот год снега много навалило и я его позвал с крыши фермы в сугроб прыгать. Там ещё одноклассница наша была, Настя. Перед ней и хорохорились. Мы только залезли, я на другую сторону соскальзывать начал и за Семёна схватился. Так, вместе, как попало и упали. А там такие столбы железные, к которым сетки крепятся, ну ему руку порезало, а нога в мясо. Настя помощь позвала, Семёна успели в район увезти. Ему потом руку сшили, но там что-то – то ли с мышцами или сухожилиями, а ногу не спасли. Всю жизнь вон на протезе и не женился и детей нет. Прихожу помогать. – Санька тяжело вздохнул. – За всю его сломанную жизнь я виноват.

– А ты? – тихо спросила Наталья.

– А я что? Я сразу насмерть. Не мучился.

– Так ты мёртвый? – у неё встали волосы дыбом.

– Ну какой же я мёртвый, тёть Наташ? Я ж тёплый!

– А шрамы у тебя откуда?

– Ну это как напоминание мне о долге. Как очередной долг закрываю, тот шрам исчезает. Вот мы с вами за зеркалом сходили, ещё один шрам сошёл.

– А там что случилось с тобой?

– А там вообще странная история: я пробовал в тот день не воровать ни то зеркало, никакое другое уже несколько раз, но всё равно, видимо, в чем-то оставался виноват. Там оправу для этого зеркала я вырезал. Я должен был её позолотой покрыть, но я не успел просто. Это зеркало какая-то богатая сеньора заказала, мастер Винченсо ей его утром должен отвезти. Я думаю, раз оно не закончено, то оно ей не понравилось. А, вдруг муж той сеньоры надавал мастеру плетей и он мне хлыста дал в сердцах, как вернулся? А сам умер через неделю от заражения крови? А теперь мы зеркало стырили, и у меня шрам пропал от хлыста, которым меня мастер по приезду "наградил". Значит, он другое зеркало сеньоре отвёз и оно ей понравилось? И мастер жив остался и я так у него и остался в подмастерьях. А потом, может, как мастер и обещал, когда я вырос, в его мастерской управлять стал, ведь мастер не молодой был уже. Но скорее всего мастер меня хлыстом бы отходил за неисполнение и я б умер от заражения крови – я не знаю. Я ушёл в этот вечер оттуда сюда. И коридор только в ту же ночь открыт. Никто не заметил моего ухода. Я здесь уже столько долгов закрыл и мог уйти туда, как я ходил туда-сюда, а сейчас коридор закрылся.

– Сань, а когда все долги закроешь и все шрамы пропадут, что будет?

– Не знаю, – Санька пожал плечами. – Но там, вроде, на спине ещё много осталось.

Демьян опять встретил их натопленной банькой, да столом, полным еды: салатик из свежих овощей, холодненькая окрошечка, жаркое да пирог с яблоками. Да только у Натальи совсем не было сил на еду. Она очень устала, ныли с непривычки мышцы. Демьян с Санькой только переглянулись, когда хозяйка из последних сил утопала в баню.

– Как думаешь, Сань, долго она продержится, если он явится? Сама силой своей не лечится, как она сможет другим-то помогать? – Демьян задумчиво водил пальцами одной руки по столу.

– Не знаю, – Санька пожал худенькими плечиками, – но сила проснулась в ней. Вчера такая поляна цветов после её слёз осталась!

– Ну это я тоже чую: еды полные закрома, и коровам припасено, и дров для бани, – Демьян грустно вздохнул, – да только скоро потянутся к нам "просящие", а хозяйка силу не взяла, учить её надо. А кто будет?

– Так ты и учи, – сказал Санька сонно, – а мне некогда, у меня там детдомовцы да рыцарь, будь он неладен! – Санька зевнул.

– Вот ещё – я учи! – Демьян глянул на мальчишку из-под густых бровей. – Я многого не знаю, при Видящей не жил, так только, основы.

– Понятно, – Санька уже откровенно зевал, – учитель нужен. Тут думать надо…

– Таточка, – говорила во сне бабушка, – зачем мучаешь себя? Пошто силу родовую не призовёшь? Скоро прознают все, что Видящая тут есть, да все в лес потянутся, а ты не помочь, ни защититься не сможешь.

– А от кого мне защищаться, ба? Тут Санька да Демьян, – Наталья положила бабушке голову на плечо.

А бабушка всё поучала:

– Ну не скажи! Раз ты не видишь, думаешь, нет никого? Так ты оглянись! Выйди из-за плетня, пока не ходють, да погляди на лес попристальней, а то некогда потом будет, как Наял явится! А силу бери, не думай! У тебя ж зеркало есть!

***

Наталья проснулась утром от звонкого "кукареку". За окном вставало золотое летнее солнце, утренний ветерок нежно трогал лёгкий тюль и тут второй раз это звонкое: "кукареку"! Еле встав с кровати, с ахами и охами она поковыляла к окну. Из него не было видно "будильник". Кое-как натянув одежду, спустилась вниз. Выйдя из дома, накинула по пути снятую с вешалки полюбившуюся куртку в красный цветочек и вошла в сарай. Да только то был не тот сарай на одну корову, где телилась Зорька, тут было несколько отдельных стойл по правой стороне. Зорька с тёлочкой занимали самое большое. А по левой стороне, за сетчатой дверью на разной высоте находились куры. На самом верху и находился хохлатый красавец.

– Это что? Это как? – Наталья растерялась.

Из воздуха опять соткался Демьян:

– Так доброе дело вчера сделала, частичку себя отдала – человеку немощному помогла. Вот и возвращается всё сторицей.

– Демьян, а ты бабушку мою, Фросю, знал? – затаила дыхание в ожидании ответа.

– Нет, хозяйка, – Демьян помотал головой, – другой домовой у неё жил, Наял.

– Мне баба Фрося во сне сегодня тоже что-то про Наяла говорила. А что с ним случилось? – Наталья гладила Зорьку по тёплому боку.

– Так неизвестно. Как она вышла из леса, к людям вернулась, так разом всё прахом пошло: и дом и всё вообще. Демьян поднял голову, прислушиваясь:

– А вот и первые "ласточки".

– Что? О чём ты? – удивилась она.

– Лесовушки пришли, гостинцы принесли. Ты им поляну цветов наплакала, а они страсть как венки плести любят, – рассказывал, словно по секрету.

– Лесовушки? – Наталья была в недоумении. – Это кто?

– Ну пошли, хозяйка, познакомлю, – Демьян ухмылялся в усы, наблюдая за реакцией хозяйки.

Издали Наталья увидела двух худеньких, низкорослых девушек. Приблизившись, она просто уставилась на них, открыв рот. Девушки были как бы и не девушки совсем – может, и женщины, может, и бабушки. Нескладные щепочки в странных нарядах. Лёгкие сарафанчики словно из травы сплетены, в которую то тут, то там вплетены грибочки, цветочки, да и ягодки для рисунка… Носы их были просто сучки деревьев, у одной даже листик болтался сбоку, глазки – цветочки: сердцевинка – глазки, лепесточки – реснички. Рот – тонкая полоска, ушей и бровей не видать. На непонятной формы головах – то ли мох, то ли трава и сверху огромные венки из жёлтеньких и синеньких цветов с Натальиной поляны. Ручки и ножки – веточки. Тоненькие – тронь и переломишь.

– Здравствуй, хозяйка дома в лесу, – пропищала одна, приложив ручку-веточку к груди.

– Здравствуй, – скрипучим голосом вторила её подружка.

– Здравствуйте и вам, – Наталья растерялась.

– В дом позовёшь? – пищала первая.

Демьян тронул хозяйку за руку, Наталья взглянула на него, он отрицательно покачал головой.

– Ну и ладно, тоже мне, хозяин нашелся, – опять запищала первая.

– Ага, ага, нашёлся тут! – скрипнула вторая.

– Ты, хозяйка, прими от нас гостинец – за цветочки благодарствуем. Давно в нашем лесу такой красоты не бывало. Когда последняя видящая, Ефросинья, уходила, рыдала сильно, так весь лес цветами разными усыпан был. Так с тех пор и ходим не радостные. А тут опять красота такая! Мы сейчас пойдём и лешего нашего обрадуем, что ты у нас есть! А то тоже хандрил столько лет, да в спячку завалился, за лесом не смотрит, бурелом сплошной, не пройти. Так что, хозяйка дома, жди хозяина леса, обязательно явится! И, смеясь, лесовушки растворились в воздухе, а на земле стояла большая корзина с земляникой, сверху которой лежал красивый венок.

– Ты, хозяйка, в дом никого не зови и не пускай, – Демьян указал пальцем на корзину и та поплыла через калитку во двор. – А то не выгонишь потом. Сама ко всем выходи, и смотри: правда если помощь нужна, так можешь в беседочку пригласить, – он кивнул на новую беседку, которой вчера тут не было. – А если так пришли, поклянчить чего, так за плетень не выходи, просто ветерок призови, чтоб от дома отпугнуть, ну или, если совсем доставать начнут – купол невидимости поставь.