Валентина Алексеева – Цари и самозванцы. Рассказы о Смутном времени (страница 7)
Приревновали знатные к Годунову. Всё громче, настойчивей речи:
– Не по заслугам лежит.
– Не по праву.
А вот и вовсе истошный вопль:
– Выкидывай его из могилы!
Нашлись среди бояр и такие, кто в этом увидел для себя прямую выгоду:
– Одобрит такое царевич Дмитрий.
– Милость за это будет.
Раскопали могилу Бориса Годунова. Вынесли тело его из Архангельского собора.
– Туда его, к ним, – сказал кто-то из бояр.
Имелись в виду царица Мария и царь Фёдор Борисович.
Перетащили тело Бориса Годунова в Варсонофьевский монастырь. Похоронили рядом с Фёдором и Марией.
Смутное время. Страшное время. Не знает предела людская злоба. Люди от злобы слепнут.
Хоть жмурься
Еще будучи в Туле, Отрепьев провозгласил о своем восшествии на русский престол.
В Серпухове «царя Дмитрия» ждали царские экипажи. С Конюшенного двора было прислано двести лошадей.
Сюда же, в Серпухов, прибыли изменившие царю Борису Годунову князь Фёдор Мстиславский, князь Дмитрий Шуйский, разный важный чиновный люд из Москвы.
Приехали и служители Сытного и Кормового дворов. Заполонили Серпухов повара, прислуга с разными припасами: со съестным и винами.
Бояре и московские чины дали пир.
Бурно прошло веселье. Более пятисот человек собралось. Взлетали хмельные чаши:
– За царя Дмитрия!
– За Русь!
– За порядки новые!
Затем самозванцу принесли пышные царские одежды.
Накинул Гришка Отрепьев царский кафтан. Глянул на себя в зеркало. Не кафтан, а чудо.
Надел на себя царские штаны. Глянул в зеркало. Не штаны, а сказка.
Натянул сафьяновые сапоги. Блестят сапоги, хоть жмурься.
Красив, хорош Гришка Отрепьев. Ладно сидят на самозванце штаны. Ладно сидит кафтан. Точно по мерке обхвати ли ног и сафьяновые сапоги.
– Царь, – обращаются все теперь к нем у. – Государь. Батюшка.
Доволен Отрепьев Гришка. Сбывается то, о чем в монастырской тиши мечталось.
– Царь, государь, – журчат, как ручей, слова. Ласкают и ум, и душу.
– Царь, государь… – словно с небес слетают.
Как квашня
Новая смута бежит по Москве.
Новая весть стучится в двери.
– Не помер он вовсе. Нет!
– Как – не помер?!
– Вот так и не помер!
– Так ведь дважды его хоронили.
– Не его, а другого. Настоящий жив, невредим. Настоящий спасся.
Шла молва о царе Борисе Годунове. О чудесном его спасении.
Еропка Седой клятвенно уверял, что видел царя Бориса Годунова в Кремле, рядом с Успенским собором, прямо на площади.
– Он шел, шел. На меня посмотрел. Я еще шапку со страху выронил, – уверял Еропка.
Пётр Дуга клялся, что видел царя Бориса Годунова в самом Успенском соборе. Мол, Богу царь отбивал поклоны. Пётр даже показывал людям, как Борис Годунов молился.
Нищенка, бездомная старуха Поликсения Немая, твердила, что повстречала царя Бориса, когда сидела у ограды у овражка на кладбище.
– Он денежку мне подарил, денежку, – частила старуха.
И доставала, показывала людям медную монету.
Где сейчас Годунов? И об этом ходили домыслы.
– Он в Англию бежал, в Англию, – говорили одни.
– Не в Англию, а в Швецию, – уточняли другие.
Находились и третьи:
– Не в Англию и не в Швецию, к татарам бежал Годунов. К татарам.
Разные слухи летят по Москве. Как квашня из бадейки лезут.
«Тьфу!»
Не боялся Лжедмитрий слухов о том, что жив Борис Годунов.
Другого боялся.
Разоблачения.
Был когда-то Григорий Отрепьев холопом у бояр Романовых. Вдруг как бояре его признают!
Был когда-то Гришка Отрепьев в работниках у князя Бориса Черкасского. Вдруг как Черкасский его признает!
А монахи из Чудова монастыря – его товарищи по богоугодному заточению: Нил, Ларион, Варлаам, Еронтий, Фадей, Серафим, Еуфимий, Паисий? Вон их – целая братия. Ухо держи востро. Опасайся бывших друзей— приятелей.
Неспокоен Гришка Отрепьев. Нервы натянуты, словно струны. Страшные сны по ночам приходят.
То приснится Отрепьеву боярин Фёдор Романов. Идет боярин, стучит клюкой.
«Ты – Гришка Отрепьев. Вор и разбойник!»
И тычет клюкой в Отрепьева.
То приснятся бояре Александр и Михаил Романовы. Идут бояре, трясут своими бородами.