Валентин Свенцицкий – Собрание сочинений. Том 1. Второе распятие Христа. Антихрист. Пьесы и рассказы (1901-1917) (страница 126)
– Ну, что же, не прав я был? Что бы мы завтра сказали лейтенанту?
Начали стучать в калитку, точно хотели сорвать с петель дверь. Осторожно, чтобы не разбудить детей, встала Зося и пошла отпирать.
Солдаты ни слова не понимали по-польски.
Они осмотрели избу и двор. И когда увидали в хлеву коров, о чём-то долго совещались. Потом один из них ушёл, другой остался на дворе.
Зося всё время ходила с ними. С тревогой следила за каждым движением. Но они ничего не трогали. Всё осторожно ставили на прежнее место. Зося ждала, что и другой солдат уйдёт. Но он нашёл какую-то доску, сел и закурил.
– Больше у меня ничего нет – вот эти коровы, и всё… – сказала Зося, забывая, что её не понимают.
Солдат ответил что-то по-немецки. Но Зося поняла только одно слово: «лейтенант».
Она догадалась: «Пошли за лейтенантом…»
И сразу вспомнилось: «Съедят твоих коров немцы…»
Слова эти теперь так и остались у неё в мозгу.
Она даже не пыталась прогнать их. Молча стояла около солдата и ждала…
Лейтенант приехал в сопровождении нескольких офицеров. Они не обращали никакого внимания на Зосю, как будто бы её не было. Вывели коров на двор.
Лейтенант подошёл и похлопал одну из них по шее. Лейтенант был добродушный, смешливый толстяк. Он и тут успел сказать что-то весёлое, потому что офицеры и солдаты, улыбаясь, посмотрели на коров. И вдруг лейтенант повернулся к Зосе и на чистом польском языке сказал:
– Мы должны взять у вас этих коров.
Зося от неожиданности не нашлась, что ответить.
– Славные коровы, – продолжал лейтенант. – Вы за них получите хорошие деньги…
Наконец Зося заговорила:
– Нет, нет!.. я не отдам, господин лейтенант. Мне коровы нужны… Я без них никак не могу, чем же я буду жить?
Лейтенант удивлённо посмотрел на неё:
– Но вы же получите за них деньги!
Зося не соглашалась:
– Нет, денег мне не надо… Что же я буду делать с деньгами? Ни хлеба, ни молока… Мне без коров нельзя.
Лейтенанту показалось забавным, как говорит с ним Зося.
– Она думает, что мы покупатели, – смеясь, сказал он офицерам.
И, обращаясь к Зосе с добродушной улыбкой, повторил ей снова:
– Ваши коровы нужны войску. Они будут у вас отобраны. Что же касается денег – то вы получите, что вам следует по закону.
Зося посмотрела на коров, на лейтенанта, на офицеров и солдат и, видно, поняла, что коров возьмут. Тогда неожиданно она схватила лейтенанта за руку и быстро-быстро заговорила:
– У меня дети, господин лейтенант… Маленькие дети… Мальчику пять лет. Девочке всего два года… Если не будет коров, они умрут с голоду. Пожалейте их, господин лейтенант. Возьмите что-нибудь другое… У меня есть распятие… серебряное… И шёлковое платье… мне подарил покойный муж…
– Нет-нет, милая, я тут ничего не могу сделать… – И, что-то соображая, машинально прибавил: – А где же ваши дети?..
Зося бросилась в избу и привела сонных Яна и Марусю. Лейтенант потрепал Марусю по белым волосам и сказал:
– Славная девочка… Ну, а теперь пойдёмте в избу. Я должен дать вам расписку, по которой вам выдадут за коров деньги.
Зося, едва выговаривая слова от дрожи, бессильно повторила:
– Мои дети… умрут с голоду… господин лейтенант…
Лейтенант приостановился на минуту:
– Это можно исправить: я велю их расстрелять – тогда коровы вам будут не нужны…
И он залился добрым, колышащимся смехом.
Шутка так ему понравилась, что он повторил её по-немецки, обращаясь к ближайшему офицеру:
– Расстрелять этих малышей – тогда она за ненадобностью продаст нам коров.
И потом снова обратился к Зосе:
– А теперь пойдёмте. Я напишу квитанцию. Нам некогда.
Он прошёл в избу первый. За ним Зося, растерянная и вздрагивающая всем телом не то от холода, не то от слёз. Он велел зажечь лампу. Сел к столу. Достал походную чернильницу, какую-то длинную книжку и стал писать.
Зося стояла около, опустив руки и как будто бы не понимая, что кругом неё происходит.
В это время за избой, по направлению к полю, раздалось два коротких, один за другим, выстрела.
Лейтенант вскочил. Перо выпало из рук и покатилось на пол.
– Что это? Кто тут есть? – крикнул он.
Вошёл офицер.
– Что это за выстрелы? – спросил лейтенант.
– Ваше приказание исполнено, господин лейтенант. Они расстреляны.
Полное лицо лейтенанта поморщилось.
– Но я же пошутил! А вы…
И он сконфуженный, недовольный сел писать квитанцию…
Песнь песней
Всенощная кончилась поздно.
Послушник о. Сергий проводил о. Савватия до его кельи и через монастырский сад, ближней дорогой, пошёл в нижний корпус, где были кельи послушников.
«Отцу» Сергию едва минуло девятнадцать лет. Но он уже третий год жил в Зареченском монастыре и проходил послушание под руководством семидесятилетнего иеромонаха о. Савватия.
Почти все три года о. Сергий был приставлен следить за лампадами и свечами во время богослужения.
Всё нравилось ему в церкви. И служба, и пение, и общая молитва, и люди со всех концов России, пришедшие в маленький монастырский храм, и яркие восковые свечи, и тёмные лампады, и самый запах церкви умилял его и волновал какой-то особенной радостью.
О. Сергию перерывы между службами казались бесконечно длинными, и он тосковал без церкви и часто проводил там время от одной службы до другой.
Вот и сегодня всенощная затянулась до одиннадцати часов, а ему так не хотелось идти к себе в келью.
Спина и ноги болели немного – от поклонов, и во всём теле чувствовалась лёгкая усталость. От подрясника пахло ладаном, этот запах смешивался с ночным ароматом весенних листьев, и тёмный монастырский сад казался громадным, таинственным храмом, а небо – куполом, украшенным живыми трепетными огнями.
О. Сергий остановился на повороте.
Тёмные, влажные деревья стояли кругом!.. Тихий шелест наполнял воздух. Тёплый весенний ветер ласкал лицо живым, нежным прикосновением, и в ответ этой робкой ласке подымалась в душе безотчётная томительно-страстная тревога.
О. Сергию стало жутко.
Почудилось, что он в саду не один. Какие-то тени колебались в темноте и, тихо смеясь, манили за собой в чащу.
О. Сергий перекрестился. И быстро стал спускаться вниз.