Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Помощник В.А.Крючкова рассказывает… (страница 26)
Формальных предлогов для обвинений СССР в нарушении краеугольного для политических и военно-дипломатических усилий по ограничению и даже сокращению стратегических вооружений «Договора США и СССР об ограничении систем противоракетной обороны» к 1983 году накопилось уже немало, и Рональд Рейган не замедлил этим воспользоваться. Это касалось, прежде всего, положений статьи 6 Договора, гласящей следующее: «Для повышения уверенности в эффективности ограничений систем ПРО и их компонентов, предусмотренных настоящим Договором, каждая из Сторон обязуется:
a) не придавать ракетам, пусковым установкам и РЛС, не являющимся соответственно противоракетами, пусковыми установками противоракет и РЛС ПРО, способностей решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траекториях полета и не испытывать их в целях ПРО; и
b) не развертывать в будущем РЛС предупреждения о нападении стратегических баллистических ракет, кроме как на позициях по периферии своей национальной территории с ориентацией вовне».
Сначала рассмотрим подпункт «а». С момента запуска 1 ноября 1963 года «первого маневрирующего космического аппарата» под названием «Полет-1» в СССР началась эпоха создания и испытания противоспутниковых систем. Второй «Полет» стартовал 12 апреля 1964 года, аккурат в третью годовщину исторического полета Ю.А.Гагарина. Эти два запуска были первыми в программе разработки комплекса «Истребитель спутников» (ИС). Комплекс был создан, принят на вооружение в 1978 году и стоял на боевом дежурстве вплоть до 1993 года. ИС обеспечивал перехват цели на втором или последующих витках полета и поражал космический аппарат противника направленным взрывом с выбросом большого потока поражающих элементов.
Особое место в реализации данной программы было отведено продукции ОКБ-586/КБ «Южное» в г. Днепропетровске в Украине (изделия ИС-2, ИС-А, ИС-П «Уран», ИС-МУ «Нарвад»), поставленной на вооружение в конце 80-х гг. По некоторым данным, разработанные этим ОКБ системы ИС, выведенные в космос ракетами-носителями «Циклон», могли выполнять боевые задачи на круговых и эллиптических орбитах в очень широком диапазоне высот от 150 до 10 тысяч км, предусматривалась также возможность использования для этих же целей аппаратов, размещенных на геостационарных орбитах. Параллельно обсуждались возможности уничтожения спутников противника при помощи ударных космических платформ. Группировка «истребителей спутников» (к 1991 году их общая численность достигла шестнадцати) была поставлена на боевое дежурство в составе пусковых установок в районе космодрома Байконур.
Испытания по программе «ИС» то прекращались, то возобновлялись вновь. Однако проведенное в июне 1982 года испытание этой системы заслуживает особого упоминания, ибо оно стало центральным событием крупнейших стратегических учений армии и флота СССР и стран Варшавского договора, проходивших с 14 июня по 30 сентября 1982 года и прозванных на Западе семичасовой ядерной войной (
Второй эпизод рассматриваемой нами истории отечественной СПРН был непосредственно связан с проблемой появления в ядерных арсеналах обеих сторон Договора так называемых сложных баллистических целей – МБР с разделяющимися боеголовками и с большим количеством их имитаторов. Возникла необходимость проведения селекции целей, то есть выделения реальных боевых блоков на фоне искусственно создаваемых помех. Это и до настоящего времени остаётся одной из ключевых проблем ПРО, ибо используемые технологии противодействия обороне противника путём маскировки боезарядов ложными целями по-прежнему намного более простые и гораздо более дешевые, чем сложные и дорогостоящие технологии их распознавания и отбора для последующего поражения. Множественность элементов сложных баллистических целей, применяемые хитроумные приемы, методы и все новые конструкционные материалы для уменьшения отражающей поверхности боевых блоков серьезно повысили уровень требований к применяемым радиолокационным средствам ПРО. Возникла необходимость в использовании высокоточных, многоканальных РЛС с высокой разрешающей и пропускной способностью. В связи с этим советскими учёными были предложены два альтернативных проекта сверхмощной помехозащищённой РЛС, которая должна была стать основой новых и заменой существующих узлов Системы раннего предупреждения о ракетном нападении (СПРН).
В начале 70-х гг. в СССР было начало осуществление ряда проектов по использованию нового (фазового) метода сканирования пространства на основе использования фазированной антенной решётки с импульсным излучением (РЛС типа «Дарьял»). Ранее использовался частотный метод сканирования с непрерывным излучением (РЛС семейства «Дунай», «Днестр», «Днепр», «Даугава). 14 апреля 1975 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о создании РЛС «Дарьял» в Заполярье (на северном ракетоопасном направлении) и в Закавказье (на южном ракетоопасном направлении). Вначале в 1977 году действующий узел РО-1 (Оленегорск-1) был усилен новой приёмной частью, получившим название «Даугава», и он стал модернизированным двухпозиционным активно-пассивным радиолокационным комплексом, работающим на основе зондирующих сигналов РЛС «Днепр». Затем в январе 1984 года на вооружение Советской Армии был принят головной образец уже принципиально новой станции с активной фазированной решеткой, построенный вблизи города Печора (Республика Коми), а в 1985 году была сдана в эксплуатацию вторая аналогичная станция вблизи города Куткашен (с 1991 года – Габала) в Азербайджанской ССР.
Однако, как говорят в известных кругах в городе-герое Одессе, «жадность фрайера сгубила». В начале 1980 года, несмотря на обоснованные сомнения, опасения и даже возражения многих специалистов, на «самом-самом верху» принимается политическое решение о строительстве мощной РЛС типа 90Н6 «Дарьял-У» в качестве отдельного радиотехнического узла как главного элемента системы раннего предупреждения о ракетном нападении. Дальность действия этой надгоризонтной РЛС, размещавшейся в 80 километрах от районного центра Енисейск Красноярского края, позволяла не только уверенно контролировать радиолокационное поле на восточном и северо-восточном направлении, в частности, в районе Охотского моря, но и обеспечивать защиту как воздушно-космических границ страны, так и части ее территории страны в целом от внезапной атаки ядерными ракетами противника. Такое рискованное решение советского руководства было вызвано в немалой степени растущим усилением «китайского фактора» в мировой гонке стратегических ядерных вооружений.
Американские космическая разведка «засекла» развертывание строительства «очень крупной РЛС» под Красноярском еще при Андропове, в июле – августе 1983 года, однако официально американская сторона заявила о нарушении Советским Союзом 6-й статьи Договора по ПРО лишь в 1987 году, уже при Горбачеве. В результате к моменту оглашения официальной позиции США все технологические помещения узла были полностью готовы, полным ходом шли монтажно-наладочные и пусковые работы. Общие затраты только на строительство РЛС составили, по оценкам отечественных СМИ, 203,6 млн рублей плюс 131,3 млн рублей на закупку технологического оборудования. Думается, на самом деле понесенные расходы были гораздо более значительными.
Конечно, в ответ на американские претензии Советский Союз тут же огласил заранее заготовленную Генштабом ВС СССР легенду, достаточно наивно рассчитанную на то, что американцы без проведения «инспекции на месте» не смогут понять истинное предназначение данной радиолокационной установки. Дескать, данный объект предназначен вовсе не для раннего предупреждения о ракетном нападении, а лишь для обычных научных наблюдений за дальним Космосом, в том числе и «в общих для всего прогрессивного человечества интересах». При этом МИД СССР не замедлил в свою очередь выдвинуть США встречные претензии о нарушении указанного Договора ввиду размещения ими своих РЛС на территории иностранных государств (в Гренландии (Туле) и в Великобритании (Файлингдейлс).