Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Помощник В.А.Крючкова рассказывает… (страница 11)

Константин Кобец, в августе 1991 года председатель Госкомитета РСФСР по обороне и безопасности.

– Как получилось, что вы оказались руководителем защиты Белого дома?

– К моменту путча я уже несколько месяцев проработал в команде Ельцина. И вот приблизительно к середине августа я уже получал информацию о том, что тучи сгущаются и принято решение, грубо говоря, обломать Ельцину рога. А тут еще накануне подписания Новоогаревских соглашений Горбачев зачем-то в Форос улетел. Потом стало известно, что в Крым должна была полететь некая делегация с целью добиться отставки Михаила Горбачева.

Я со своей командой потихонечку, в тайне от всех, в том числе и от Ельцина, начал готовить "план X". Он предусматривал ряд контрмероприятий на случай силового давления на резиденцию Верховного совета и правительства.

19 августа в 6 часов утра ко мне прибежал Коржаков – а жил я на даче по Калужской дороге – и сообщил о государственном перевороте… Я предложил всем немедленно покинуть дачу и переехать в Белый дом. Известными путями, потому что военные должны знать в радиусе 50 км все тропки, мы уехали. Времени у нас оставалось где-то 12-15 минут. Информация о нашем возможном аресте и даже физическом уничтожении уже прошла. Ехали, естественно, на служебных автомобилях, обгоняя по дороге танки.

Примерно в 10 часов 30 минут мне позвонил Язов и приказал оставить свой пост председателя подкомитета и сдать Белый дом.

– И что вы ему сказали?

– Я категорически отказался. Он говорит: ну что ж, в таком случае я даю разрешение генпрокурору возбудить уголовное дело; вас ждет трибунал, а семья будет интернирована. Я сказал, что пугать меня не надо, и поставил в известность Ельцина об этом разговоре. А чтобы некоторые не думали, что я пятая колонна, официально заявил иностранным и нашим журналистам, что, пока жив, ни одна нога гэкачеписта не зайдет в Белый дом.

Около 19 часов подошла колонна танков, которую возглавлял майор Евдокимов. Мы его тут же сагитировали на свою сторону. И вот Ельцин забрался на танк и обратился с известным посланием к москвичам. Только после этого я приказал ввести "план Х" в действие. Начали строиться баррикады. Нами было предусмотрено три кольца. Стягивали весь транспорт – снегоочистительные машины, бульдозеры, троллейбусы, автобусы,– блокировали мосты. Подогнали 15 катеров с зажигательной смесью, делали бутылки с зажигательной смесью.

Да, чуть не забыл. Ельцин, дабы расширить мои полномочия, издал указ о назначении меня министром обороны на период восстановления законной власти в стране. Короче говоря, вся полнота ответственности за оборону была возложена на меня, и моим приказам все были обязаны подчиняться. В Белый дом по нашему сигналу стали прибывать офицеры, генералы, просто люди, которые работали в частных охранных структурах типа "Алекс", "Колокол". Раздали всем оружие, гранатометы, забаррикадировали множество входов-выходов.

Были достоверные данные, что группа "Альфа" начнет штурм в 24 часа. К этому времени я связался со всеми командирами дивизий, со всеми кураторами, приказал строго-настрого ни в коем случае не допустить вмешательства военных в эту "разборку". А со своим давним знакомым генерал-полковником Калининым, который командовал Московским округом, я договорился, чтобы он выполнял все приказы, но с задержкой хотя бы минут на 15-20: за это время мы успевали подготовиться к любому развитию событий.

– Как вам удалось договориться с военными?

– Ночью прибыл Лебедь – тоже с войсками. Я с ним побеседовал, потом провел его к Ельцину. Он заверил, что ВДВ штурмовать Белый дом не будет. С Грачевым я несколько раз разговаривал. Я связался с Громовым, он был первый замминистра внутренних дел. Для меня было важно, чтобы не выступила дивизия Дзержинского. И Громов оказался с нами. С Баранниковым был тесный контакт. Он помог нам ребятами из рязанской и ивановской школы милиции.

Одновременно мы проводили психологическую войну. Шумейко со своими людьми лично поехал в "Альфу", депутаты отправились во все полки вести разъяснительную работу с целью деморализовать уже вошедшие в Москву войска. Это было самой тяжелой и кропотливой работой, и депутаты с ней блестяще справились. Тут я расскажу об одном малоизвестном эпизоде. Я всех депутатов предупредил: за невыполнение приказов – расстрел. И один такой – кажется, Титкин его фамилия – не вовремя прибыл в воздушно-десантную дивизию, сорвал все на свете. Я при всех приказал его расстрелять во внутреннем дворике Верховного совета – в общем, сымитировали казнь. После этого послушание было абсолютно четким, беспрекословным.

Вскоре прошла информация, что штурм переносится на три часа ночи. Откровенно говоря, как военный человек, я понимал, что против профессионалов, несмотря на то что у нас активных штыков человек 500 было, нас хватит максимум на несколько минут. Я об этом доложил Ельцину и предложил ему покинуть Белый дом. Он категорически воспротивился. И надо отдать ему должное – мало ли какие у меня с ним потом были взаимоотношения, но здесь Ельцин вел себя как человек исключительно мужественный…

– А что было потом?

– Позднее мне было поручено возглавить комиссию по рассмотрению причастности руководящего состава вооруженных сил к ГКЧП. Потому что многие писали шифровки в поддержку ГКЧП, даже некоторые – аудиопленки, и, естественно, после того, как все закончилось, надо было разбираться. У меня компроматом была вся комната забита. Я прямо доложил Ельцину, что, пока я жив, не допущу 37-го года, "ночи длинных ножей". И пришлось мне принять нелегкое для себя решение уничтожить все бумаги. Жгли целую ночь во дворе Верховного совета. Борис Николаевич остался очень недоволен.

Мой комментарий: хотя по своему воинскому званию Кобец и генерал-полковник войск связи, но в политическом отношении он фигура никчемная, не заслуживающая особого внимания. Такой же «проходящий» исторический персонаж, в общем и в целом столь же случайный, как и мой ныне покойный сосед по дому Г.И.Бурбулис. Одним словом – заместитель печально знаменитого Волкогонова в деле формирования качественно новой российской армии и флота, наряду с «Пашей-мерседесом», А.Кокошиным и Ю.Скоковым. Начал свою политическую карьеру достаточно хреново, был лепшим дружком известного «генерала Димы» – и закончил ее бесславно. Хотя в амплуа знаменитого гоголевского Ваньки Хлестакова выглядел очень броско…

С недавних пор, по моим наблюдениям, стала стремительно разворачиваться трансформация общественных умонастроений, прежде всего в оценках окружающими меня людьми пресловутого «августовского путча» как переломного события в искривленном пространстве торжественных клятв, присяг с референдумами, разного рода сладкоголосых обещаний предстоящего прихода внеземного разума (Мессии, не иначе…), причем с непременным улучшением условий жизни миллиардов подопытных особей.

22 августа 2020 года – в день Государственного флага России – возле памятника защитникам демократии на Новом Арбате собралась всего лишь жалкая кучка, пара десятков участников событий у Белого дома в 1991 году. А ведь государственную награду РФ – президентскую медаль «Защитнику свободной России» – носят на своей груди ни много, ни мало порядка двух тысяч человек. Где они все теперь? Умерли? Или опомнились и разбежались по своим углам? В 1991 – 1993 гг. очень многие заинтересованные личности интриговали вовсю, чтобы попасть в список «защитников Белого дома» (совсем как в брежневские времена, когда все стремились непременно поцепить на грудь и записать в листок по учету кадров юбилейную медаль «В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (за доблестный труд)». Или в андроповско- горбачевские – съездить в столицу ДРА город Кабул на пару-тройку суток, отметить командировочное удостоверение в местной военной комендатуре и на этом чисто формальном основании тут же начинать нахально претендовать на положенные как «воину-интернационалисту» льготы от государства по коммуналке, санаторно-медицинскому обслуживанию, проезду и пр.

Первое награждение «добровольцев-ополченцев» произошло 22 августа 1992 года, последнее – 25 июля 2006 года. Кавалерами этой медали стали Юрий Лужков, Гавриил Попов, Мстислав Ростропович, Андрей Макаревич, Стас Намин, Артём Боровик, Лев Дуров, корреспонденты CNN Стивен Херст и Клэр Шипман. Отказник от награды, по данным СМИ, был лишь один – Константин Кинчев, музыкант, лидер группы «Алиса». Сделал он это, кстати, уже в нехарактерном для процесса дежурных награждений 1994 году, якобы в знак протеста против убийства журналиста Дмитрия Холодова и начала военных действий в Чечне. Последним данную награду получил индивидуальный предприниматель из Костромской области Аркадий Борисов, который в августе 1991 года «отвечал за химическую (!) защиту Белого дома» и лично надевал противогазы на Бориса Ельцина и Руслана Хасбулатова. Желающие могут ознакомиться с полным списком награжденных здесь (https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1637072), может быть, встретите среди них кого-то из своих знакомых…

Вот что произнес, к примеру, один из кавалеров этой госнаграды России, бывший депутат Моссовета Андрей Бабушкин по прошествии двух с половиной десятков лет после событий августа 1991 года: «К членам ГКЧП можно относиться по-разному. Могу сказать о них одно: делая выбор между кровавым разгромом образовавшегося вокруг Белого Дома живого кольца примерно в 80 тысяч человек, с одной стороны, и потерей власти, свободы, а иногда и жизни – с другой, эти глубоко нравственные и достойные люди отказались ввергать страну в пучину Гражданской Войны».