Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Книга вторая (страница 23)

Первая Всероссийская перепись населения 1897 года: в городской черте Москвы проживало около 1 млн.человек, из наиболее заметных этнодиаспорных групп были немцы (18 тыс. или 1,8 %), поляки (9 тыс. или 0,9 %) и евреи (5 тысяч или 0,5 %). А вот по данным местной еврейской общины в 1871 году в Москве насчитывалось 8 тыс. евреев, в 1879 – 13 тыс,, 1889 – океоло 16 тыс., в 1889 – приемно 26 тыс, в 1981 – уже 35 тысяч. В это время среди купцов 1-1 гильдии евреи составляли пятую часть, они сыграли заметную роль в ставновлении и развитии банковского дела в первопрестольной. Противали зачиточные слои преимущественно в Зарядье, в Мясницкой, Сретенской, Арбатской и Тверской частях города, а в пригородах – в Марьиной Роще, Черкизово, Всехсвятское, а также в Перово и в Малаховке.

Материалы переписи 1912 года по Москве свидетельствуют, что пришлые (некоренное)население составляло 79 процентов. Первая Всесоюзная перепись 1926 года: население города составляло чуть более 2 млн. че., в том числе евреев -131 тыс. (6,5 процента). По данным московской еврейской общины, в 1920-1941 г.. чмсленность еврейского населения страмительно возрастала: в 1923 г. – примерно 86 тыс. человек, в 1926 – 131 тыс., 1933 – более 226 тыс., в 1939 – 250 тысяч. Селились они преимущественно в районах, где и до революции было значительное количество еврейского населения (Сретенка, Маросейка, Большая Никитская, Сокол, Марьина Роща, Черкизово), а также в новых районах Коптево, Петровско-Разумовское, Останкино. Давыдково. Но вот почему и в силу каких причин стала складываться эта весьма специфическая послереволюционная картина?

Был период, когда в верхних эшелонах руководства КГБ стал пробивать дорогу тезис примерно такого содержания: «Коль скоро при Хрущеве органы госбезопасности сделали «крайними» во всех политических игрищах довоенного периода, «повесили на них» ответственность за все реальные и мнимые «преступления сталинского режима» и основательно почистили при этом значительный массив оперативной информации, давайте не повторять прежних ошибок, не идти на поводу у команды А.Н.Яковлева в разворачивании в стране очередного витка антисталинской истерии и по наиболее общественно-значимым проблемам (как, например, убийство С.М.Кирова, «шахтинское днло», дело М.Н.Тухачевского и других военачальников в рамках «заговора военных», дело Н.И.Вавилова и пр.), и предоставим обществу реальную картину во всей ее полноте, невзирая на очевидный негативный эффект от предстоящих публичных разоблачений бытовавших тогда в газетной и журнальной пропаганде многочисленных измышлений, корни которых растут из хрущевского прошлого». Основной довод при этом был следующий: нынешний руководящий и оперативный состав органов КГБ СССР не имеет ничего общего с лицами, запятнавшими своими негативными поступками высокое звание советского чекиста, и не может нести ответственности за их действия, совершенные в период массовых репрессий».

В.А.Крючков, который, как известно, не раз и не два в кругу своих коллег по профессии подчеркивал, что не так страшна ложь, как страшна полуправда, тоже склонялся к тому, чтобы от «дозированной гласности» и откровенной спекуляции на антисталинской риторике непрерывных «разоблачений» в прессе и электронных СМИ перейти к более сбалансированному освещению целого ряда «белых пятен» и «черных страниц» отечественной истории. Предполагалось, в частности, допустить к ознакомлению с архивными материалами наиболее общественно-значимых оперативных и следственных дел органов госбезопасности не только ближайших родственников пострадавших (репрессированных), отдельных специально отобранных представителей ряда СМИ, но также и исследователей из специализированной научной среды.

Кто «задробил» тогда эту полезную политическую инициативу чекистов? Вновь образованная Идеологическая комиссия ЦК КПСС, сформированная 30 сентября 1988 года на Пленуме ЦК КПСС, в которую были влиты отделы пропаганды, культуры, науки и учебных заведений ЦК. Возглавил комиссию член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС В.А.Медведев, за спиной которого всегда неизменно и отчетливо маячила тень А.Н.Яковлева. Сам Яковлев переходит от заунывной и надоедливой пропаганды в гораздо более масштабную и ответственную сферу руководства внешней политикой страны, а его вечный антагонист Лигачев «загнан в бутылку» – послан куратором сельского хозяйства. Про невинную жертву горбачевской перестройки А.А.Громыко я даже поминать здесь не желаю, сам виноват, выпустив на мировую авансцену «меченого без намордника» – вот и наказал тебя за это Всевышний уже менее, чем через год. Кстати, попробуйте-ка самостоятельно поискать что-либо внятное о повседневной деятельности этой «комиссии» вплоть до августовских событий 1991 года – зубы и ногти себе обломаете в результате безуспешных стараний получить конкретные сведения о буднях нашей новейшей истории.

Из совершенно секретной записки комиссии Политбюро от 25 декабря 1988 года. На первом месте – вопрос признания антиконституционности, противоправности «троек», «двоек», особых совещаний, списков и т.п. Значительная часть приговоров по репрессивным делам была вынесена именно этими, несудебными и неконституционными органами». Я был в числе тех руководителей Комитета, которые предлагали: давайте опубликуем полный списочный состав этих «несудебных и неконституционных органов» – и пусть люди сами разбираются, что к чему, без ненужных подсказок сверху и достаточно ангажированных комментариев в духе «во всем виноват лично Сталин». Комиссия, кстати, именно к этому и вела дело, предложив рассмотреть вопрос «о личной ответственности Сталина и его непосредственного (?) окружения за организацию и осуществление массовых репрессий, насаждение противоправной, антиконституционной практики». (РГАНИ, Ф.107, 1 оп., 49 ед, хранения, крайние даты:1987-1990, рассекречено частично). В результате работы комиссии в 1988-1991 гг. было реабилитировано более 1 млн. незаконно осужденных советских граждан. В ход пошли аргументы, появление которых в публичном пространстве былоа Весь путь Л,М.Кагановича как политического деятеля связан с вероломством и репрессиями. Известны тяжелые последствия его деятельности в годы коллективизации на Украине, в Воронежской области, на Северном Кавказе, в Западной Сибири. Именно Каганович в начале 30-х годов выдвинул предложение о введении чрезвычайных внесудебных органов – так называпемых «троек».

В качестве иллюстрации приведу отрывок из материалов «Экспертного заключения по делу КПСС (1992)». «В период пребывания КПСС у власти ее руководящий аппарат в центре и на местах несколько раз развязывал кампании массовых репрессий, ответственность за проведение которых каждый раз перекладывал на полностью подконтрольные ему карательные органы. Мы полагаем, что организация и проведение таких репрессий несут в себе признаки преступлений против человечности. А когда эпоха массовых репрессий отошла в прошлое, партийный аппарат позволял себе регулярное вмешательство в отправление правосудия, зачастую с целью расправы со своими оппонентами».

Так что же не глянулось Идеологической комиссии ЦК КПСС во главе с Медведевым и созданной тогда же комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х – начала 50-х гг. во главе с Яковлевым в предложениях КГБ? Да прежде всего то, что в подготовленных чуть ли не по ультимативному требованию «правозащитников эпохи перестройки и нового политического мышления» обобщенных аналитических материалах КГБ СССР стал, пусть и неявно, но все зато более и более отчетливо, проглядываться преобладающий этнический состав «гильдии стукачей ОГПУ-НКВД», особенно в Москве, Ленинграде и в других крупнейший городах Советского Союза. Когда к этому был присовокуплен процент инородцев среди действующей и архивной агентуры органов безопасности (естественно, в полностью обезличенном виде, в форме статистических данных), то общая картина характеристики главных авторов и непосредственных исполнителей «сталинских репрессий» стала настолько впечатляющей, что данный вопрос был тут же переведен Комиссией в иную плоскость. А дальнейший разговор об условных «следователях Хватах», направленных в органы госбезопасности по партийно-комсомольскому наборы, вообще был свернут как «политически нежелательный» с точки зрения возможного провоцирования новой волны «антисемитизма» в стране.

Была в истории органов следствия ОГПУ-НКВД одна экзотическая личность – сержант ГБ по фамилии Софья Оскаровна Гертнер-Иванова, следователь Ленинградского управления. Очень изобретательной была по части пыток подследственных, за что и получила от своих коллег прозвище «Сонька Золотая Ножка» (или «Костяная», кто знает с уверенностью. В 1939 году по указанию Л.П.Берии ее арестовали как одиозную фигуру периода «ежовщины». И что же она поведала на допросах своим коллегам? А вот что: «Я девять лет проработала в органах НКВД и во время операций 1937-1938 годов выполняла преступные методы ведения следственных дел, которые исходили от Заковского, Шапиро и Мигберта, ныне врагов народа, на которых я не могла в то время подумать. Они вдивали мне в голову преступные методы. Я была единственной женщиной, которая работала на следствии, и дошла почти до сумасшедствия, всем исходящим от руководства указаниям я верила и так же, как и все остальные работники, их выполняла, но дел, бывших у меня в производстве без материалов, я не брала. Я виновата в том, что делала натяжки в протоколах допроса обвиняемых, била их, но это все я делала без всякого умысла и к тому же с распоряжения начальства, думая, что это нужно…Теперь я потеряла все, я потеряла партию и потеряла мужа. Прошу суд учесть мою 9-летнюю работе в органах НКВД и вынести справедливый приговор…».