Валентин Сидак – Погляд скрозь гады. Белорусские очерки иностранного консультанта (страница 18)

В результате банки, якобы «кредитовавшие» государство, уже вскоре смогли либо непосредственно, либо через аффилированных лиц стать полноправными собственниками находившихся у них в залоге пакетов акций государственных предприятий. Так, например, временно свободные средства Минфина были размещены: в АБ «Империал» – в размере 80 млн. долларов США при общей сумме в двух договорах кредита в 48,3 млн. долларов, в «Столичном банке сбережений» – 137,1 млн. долларов при сумме кредита в 100,3 млн. долларов США, в банке «Менатеп» – 120 млн. долларов при общей сумме двух договоров кредита в 163 и 125 млн. долл. США. То есть вместо передачи акций в залог (во временное использование федеральной собственности) происходила заранее запланированная продажа наиболее привлекательных акций нужным структурам и нужным собственникам.

Я не специалист в вопросах права, но многие видные отечественные юристы вполне обоснованно считают, что сделки кредитования Российской Федерации под залог акций государственных предприятий должны рассматриваться как притворные, поскольку банки фактически «кредитовали» государство государственными же деньгами.

Как рядовой российский обыватель, я пока что вижу в этом словесно-юридическом наслоении лишь одну очевидную и, несмотря ни на что, остающуюся непроясненной деталь. Как там говорил по сему поводу Сталин или кто-то из его соратников, не суть неважно? Главный смысл ими сказанного следующий – «У каждой ошибки есть имя и фамилия»! Имена, фамилии, клички, псевдонимы, пароли и отзывы в студию, плиз! Пора уже, надоело во взбитых средствами массовой информации сливках из историко-журналистского го..на барахтаться…

Кроме этих занятных телодвижений будущих российских олигархов, вместо публично заявленных государством аукционов происходила самая тривиальная, заранее просчитанная продажа акций наиболее привлекательных предприятий по многократно сниженным ценам. Так, ОНЭКСИМбанк приобрел 51% компании «Норильский никель» за 170,1 млн. долларов, банк МЕНАТЕП приобрел 45% акций ЮКОС за 159 млн. долларов; банк МФК приобрел 51% акций компании ТНК-BP за 130 млн. долларов; ЗАО «Нефтяная финансовая компания» приобрела 51% акций Сибнефти за 100,3 млн. долларов; ОНЭКСИМбанк приобрел 40,12% акций компании Сургутнефтегаз за 88,9 млн. долларов; Банк МФК приобрел 14,87% Новолипецкого металлургического комбината за 31 млн. долларов.

Продолжать этот список можно и дальше, но картина вполне ясна и по тем основным позициям, по которым уходили с молотка акции ключевых советских ресурсодобывающих гигантов. Всего с 1992 по 1998 год было приватизировано более 70 процентов госпредприятий на территории бывшей РСФСР. При этом от всех продаж было получено лишь 20 млрд. долларов, которые тут же ушли на Запад за долги. А в самом начале приватизации, когда к торгам были допущены иностранные банки, 500 крупнейших предприятий страны стоимостью не менее 200 млрд. долларов были проданы всего за семь миллиардов.

По сути, в основу новой российской экономики был заложен изначально криминальный, противостоящий интересам государства фундамент, на котором невозможно построить реально эффективную экономическую систему. Свыше трети владельцев приватизационных чеков (34%) практически сразу же продали свои ценные бумаги. Еще четверть (25%) потеряли свои средства, вложив ваучеры в инвестиционные фонды, которые оказались финансовыми пирамидами. Подарили свои ваучеры родителям или родственникам около 11% их владельцев. И лишь 15% чеков были вложены гражданами в отечественные предприятия, позволив владельцам ваучеров хотя бы формально стать их акционерами.

Если принять во внимание тот факт, что оборот приватизационных чеков между гражданами вообще никоим образом не регулировался, неудивительно, что в начале «девяностых» повсеместно можно было наблюдать, как крепкие молодые люди в кожанках (но пока еще без маузеров) выменивали ваучеры на водку прямо на центральном рынке, на вокзале, у сберкассы, у гастронома. Помимо банальной скупки ваучеров за водку и за сущие копейки буквально на каждом углу наиболее продвинутые дельцы тут же ринулись учреждать десятки и сотни тысяч акционерных обществ и паевых фондов, где доверчивым гражданам предлагалось обменять свой приватизационный чек на акции несуществующих в природе компаний. Все эти мыльные пузыри через пару лет исчезли, но вместе с ними исчезли и миллионы ваучеров, с участием которых в дальнейшем было приватизировано не одно крупное, «смачное» предприятие, не один привлекательный объект недвижимости бывшего Советского Союза.

Огромное состояние на ваучерах смогли сколотить лишь те люди, которые осуществляли их массовую скупку, но по причине незнания основ рыночной экономики таких людей было не так уж много. Как ни странно, но при Б. Ельцине в стране не было ни одного официального долларового миллиардера, включая представителей знаменитой «семибанкиршины».

А как дела обстоят сейчас? На середину 2019 года количество долларовых миллионеров в России за год выросло со 172 000 до 246 000 человек – это данные из доклада Global Wealth Report швейцарского банка Credit Suisse. Число долларовых миллиардеров увеличилось с 74 до 110 человек. В докладе сказано также, что на 10% самых богатых жителей России приходится 83% всего личного благосостояния жителей страны. Этот показатель несколько выше, чем в США (76%) и существенно выше, чем в Китае (60%).

Одним из основных «легальных» механизмов реализации права граждан на участие в процессе приватизации в России были т.н. залоговые аукционы. Повсеместно создавались чековые инвестиционные фонды, обменивавшие ваучеры на акции разнообразных компаний. Схема их действий была всюду примерно одинаковой. Сначала фонды собирали ваучеры с населения, участвовали в чековом аукционе и покупали за приватизационные чеки акции доходных предприятий. Затем акции передавались по явно заниженной балансовой стоимости с баланса фондов на баланс структур, контролируемых влиятельными в том или ином регионе группировками (зачастую находившимися под контролем организованной преступности), оставляя при этом номинально числящиеся активы в самом фонде для последующей их ликвидации вместе с самими уже почти полностью опустошенными фондами.

Я хорошо помню ту откровенно криминальную атмосферу, которая царила в помещениях Выставочного центра на Красной Пресне, где была организована скупка приватизационных чеков. Как известно, был установлен крайний временной срок для размещения гражданами своих приватизационных чеков, при этом список приватизируемых предприятий вместе со стоимостью выставляемых на продажу акций постоянно обновлялся. Отлично зная, что представляет из себя уникальный горно-металлургический комплекс Заполярья под названием «Норильский никель» (на самом деле в него входили не только Норильск с Талнахом, Кайерканом и Дудинкой, но также Печенга, Мончегорск, Заполярный, Красноярск и многие другие промышленные узлы и производственные цепочки), я «до последнего» тянул с размещением своих чеков, ожидая выставления на продажу акций «Российского акционерного общества по производству драгоценных и цветных металлов (РАО) „Норильский никель“». Но так и не дождался…

Позднее, уже работая в Госдуме, я узнал, что мешки с ваучерами «от нужных людей» доставлялись в Выставочный центр буквально за два часа до окончания торгов, и никто так толком и не узнал, а во что же обошлась одна акция «Норникеля» для москвича, для питерца, для мурманчанина, для красноярца. Ведь рыночная стоимость пакета акций, который можно было получить в обмен на один ваучер, колебалась в очень широких пределах в зависимости от компании, чьи акции приобретались в обмен на ваучер, а также от региона, где это происходило.

Например, в Нижегородской области один ваучер можно было обменять в 1994 году на 2 000 акций РАО «Газпром», в Московской области – на 700 акций Газпрома, а в Москве – всего лишь на 50 акций Газпрома. Представляете, какая «ягода-малина» была для тех лиц, кто мог через свои зарегистрированные структуры разместить собранные ваучеры хоть в Нижнем Новгороде, хоть во Владивостоке, не говоря уже про какой-нибудь Когалым, Ханты-Мансийск или Пермь! А я в конечном итоге получил на всю свою семью лишь 200 простых неименных акций РАО «Газпром» в обмен на четыре красивые бумажки с намалеванным на них Белым домом, тогда еще «нерасстрелянным». Словом, стал одним из тех сорока миллионов россиян, которые изначально были не в состоянии вписаться в капитализм по рецептам г-на Чубайса…

Третий эпизод связан с нашумевшей в свое время альтернативной программой развития экономики России, более известной в настоящее время под названием «Программа Соколова–Гильбо». Колоритными были оба персонажа нашей ближайшей истории, правда, каждый из них по-своему.

Вениамин Сергеевич Соколов, доктор физико-математических наук, бывший секретарь Красноярского крайкома КПСС, в 1990—1993 годы народный депутат РСФСР (после декабря 1991 года – Российской Федерации). До разгона Верховного Совета РФ в октябре 1993 года – заместитель Руслана Хасбулатова, Председатель Совета Республики Верховного Совета РФ, один из лидеров т.н. конструктивной оппозиции. По сути, программой Соколова называлось собрание законопроектов, внесённых им на октябрьскую сессию 1993 года, реализация которых создавала бы основу для формирования эффективной государственной экономики преимущественно за счет широкого задействования давно известных в науке бюджетных и финансово-кредитных механизмов на основе всемерного укрепления национальной валюты.