Валентин Сарафанов – Талисман для героя (страница 38)

– Понятно. Извращенец значить похотливый, – ухмыльнулся Сенцов. – В то время, когда все бойцы нашего краснознаменного полка достойно переносят все тяготы военной службы, вы Деркачов занимаетесь онанизмом, почитывая похабные стихи из своей записной книжки, а после и вовсе решили сбежать, чтобы удовлетворить свои низменные потребности с проституткой.

– Он женатый человек, – снова пояснил замполит.

– Женатый? Очень хорошо! – Сенцов потер ладони. – Шихман! Печатай письмо за моей подписью его жене, что этот дезертир был все это время у проститутки.

– Я не был у проститутки! – возмущенно возразил дезертир.

– Неееет, вы были только у проститутки. И не возражать! – прорычал Сенцов. – Вы дезертир. И могли быть только у проститутки! А проституция в нашей стране уголовно наказуема. Будучи у проститутки, вы стали соучастником уголовного преступления. Я так и сообщу вашей жене. Пусть знает, какой у нее защитник отечества. Кравцов, позаботься о том, чтобы этого мудака перевели из нашего полка подальше на север. Пусть он там северных оленей сношает.

– Будет сделано! – бодро отозвался замполит и захохотал.

– Я не был у проститутки! Не был! – завопил дезертир.

– Пошли! – Кравцов развернул Деркачова и коленом под зад направил его к двери.

– Не был! – послышался эхом отчаянный возглас уже в коридоре.

– Скотина, – процедил Сенцов сквозь зубы. – Хруленков!

– Тут я! – отозвался прапорщик.

– Ты все приготовил к вечеру?

– Так точно! В лучшем виде.

– Хорошо. Начнем в восемь.

* * *

Вечером руководство штаба провожало старшего лейтенанта Чухрова к новому месту службы в Тихвин.

Нас привлекли к накрытию стола в кабинете комбата. Собственно, никакого накрытия и не было. Под присмотром Хруленкова Вадик Павлов, Роман и Кожура принесли из полковой столовой чашку с кусками вареного мяса, нарезку соленой трески, кастрюлю отварного картофеля и пару буханок черного хлеба.

– Обязательно принесите зеленый лук, – напутствовал их перед этим замполит. – Зеленый лук благотворно влияет на половые органы.

Зеленого лука в столовой не оказалось. Принесли пару луковиц репчатого.

Выставили все на стол.

Хруленков достал из сейфа несколько бутылок водки. Комбат протянул мне одну.

– Идите. Там в приемной расслабьтесь. Позовем, если будете нужны.

Что такое одна бутылка водки на шестерых? Только понюхать. Мы уничтожили ее за один заход и сидели молча.

Из соседней комнаты все громче и громче доносились пьяные возгласы.

– Коллектив! – послышался вопль Хруленкова. – На новом месте ищи коллектив! С ним не пропадешь. Без коллектива ты никто, а с коллективом ты все! Ищи коллектив!

Послышался голос замполита, затем хохот.

– Туда, сюда обратно! Ахаа, хааа!

Замполит снова читал похабные стишки из блокнота.

Примерно через час Сенцов и Кравцов нетвердой походкой покидают штаб. До двери их провожает Хруленков.

– Товарищ, капитан. Товарищ комбат. Да я за вас на пулемет лягу. Клянусь, – бормочет он тупо.

– Не надо на пулемет. На жену ложись, – бросает ему напоследок Сенцов.

– Бойцы! – вопит Хруленков в нашу сторону. – Пошли, выпьем!

Все мы заходим за ним в кабинет комбата. Здесь густо накурено. На столе пустые чашки, кастрюли и бутылки. Остался только хлеб. Водка тоже кончилась, но Хруленков достает из сейфа бутылку, заткнутую пробкой из газеты. В бутылке какая-то красная жидкость.

– Я это говно не пью, – отмахивается Чухров.

– Я тоже, – мотает головой Бычищев.

Все мы тоже отказываемся. Мало ли там что в этой бутыли.

– Ну и дураки, – обиженно бормочет прапорщик. – Это же самогонная наливка собственного производства. А я выпью!

Он наливает себе полный стакан и стоя медленно высасывает тягучую жидкость. Видно, что это ему удается с большим трудом. Его покачивает. Пару раз он замирает, как бы прислушиваясь к себе, его передергивает при этом, но он упорно продолжает процесс. Едва только стакан опустошается, как мощная судорога проходит по его телу. С булькающим утробным звуком изо рта прапорщика истекает мутная красная жижа и вновь наполняет стакан до краев. В жиже плавают куски хлеба и еще какая-то дрянь из желудка. Хруленков тупо смотрит на стакан секунду-другую, а затем вновь вливает его содержимое себе в рот.

– Какой героизм! – нарочито восторженно произносит Вадик Павлов. – С такими воинами мы непобедимы.

Хруленков роняет пустой стакан, садится на стул, некоторое время смотрит перед собой остекленевшими глазами, а затем с громким утробным воплем обильно выблевывает содержимое своего брюха прямо на штаны капитана Чухрова.

Тот резко вскакивает с трехэтажными матами, срывает с головы Хруленкова фуражку и пытается ей стряхнуть со штанов блевотину.

– Хорошо проводили! – комментирует Павлов. – Будет что вспомнить.

На том проводы заканчиваются. Чухров с Бычищевым подхватывают прапорщика под руки и волокут его на выход.

– Обновили кабинет, – ухмыляется Вася Муха. – Я блевотину убирать не буду. Пусть Шихман подтирает. Он тут писарь официальный, а мы временщики.

– Еще чего! Я что с подоконника упал!? – возражает Шихман.

– Жребий тянем, – предлагаю я, достаю из коробка, оставленного кем-то из офицеров на столе, шесть спичек и обламываю одну из них.

– Тяните.

Короткая достается Кожуре. Тот недовольно мотает головой, а я только развожу руками. Жребий есть жребий. Все справедливо.

Через полчаса в штабе все чисто. Но ночевать в нем не остается никто. Все идут в роту.

* * *

Реконструкция штаба закончилась в установленный срок.

– Всем увольнительные дам, – обещает нам довольный Сенцов. – После полевого выхода все пойдете. А потом еще каждому неделю отпуска дам. Назаров, тебе далеко до дома?

– Далеко, товарищ капитан. Очень далеко.

– Ты из Сибири, вроде, как я слышал?

– Да, вроде, как оттуда.

– Я тебе аж две недели отпуска дам. Молодец, сибиряк! Благодарю за службу!

– Рад стараться. Служу Советскому Союзу!

Глава 16

ГРАНАТЫ, ПАРТИЗАНЫ И ПРОЧЕЕ

Полевой выход назначен через неделю.

Что такое полевой выход?

Это тот же марш-бросок, только трехдневный, да еще с разными там подвохами в виде атак условного противника и атак на условного противника.

После полевого выхода курсант становится истинным бойцом. Так говорит Сенцов.

Перед полевым выходом неделя была насыщенной на события. Во вторник состоялись очередные броски боевых наступательных гранат в окоп. Разлет осколков такой гранаты до двадцати пяти метров.