Валентин Сарафанов – Талисман для героя (страница 20)
Курсанты заметно окрепли. Их бледные еще до недавнего времени физиономии покрылись бронзовым загаром, а упитанный Гена Шихман потерял в своей комплекции более десяти кило.
Каждый день посещали плац.
По вечерам зубрили устав.
Два раза в неделю занимались на учебном поле, где имитировали оборону от условного противника, атаку на укрепления и штурм населенного пункта.
Однажды хмурым дождливым днем мы выдвинулись на это учебное поле во главе со Слесарчуком.
Со стороны Финского залива дул пронизывающий холодный ветер. На поле было сыро и грязно.
Слесарчук пару раз развернул нас в цепь. Хорошо помесив сапогами влажную глину, на ура мы взяли окопы условного противника. Меж тем погода совсем испортилась, и хлынул проливной дождь.
– Ну, нах! – махнул рукой Слесарчук. – Переждем под навесом.
– Навес здесь на кромке учебного поля был сооружен для проверяющего начальства из штаба дивизии. Под навесом стояли скамьи, а сам он размещался на взгорке, с которого обозревалось все учебное поле.
Мы ринулись под навес. Но едва расселись по скамейкам, и Вадик Павлов приступил было к рассказам анекдотов, как послышался звук мотора и к нам лихо подрулил малый колесный бронированный вездеход модификации «Скиф».
– Полкан, – выдохнул Слесарчук, – Становись!
Мы высыпали под проливной дождь и построились в две шеренги.
– Равняйсь! Смирно!
Из вездехода выбрался командир полка Зверев и окинул наш строй лютым взглядом.
– Товарищ гвардии полковник! Четвертый взвод второй роты проводит занятия на учебном поле! – зачастил Слесарчук. – Взвод отрабатывает…
– Отставить! – прорычал Зверев. – Что здесь происходит!? Я вижу, как вы тут отрабатываете. Под навесом жопы прячете!
– Так ведь дождь же сильный, – промямлил Слесарчук.
– Дождь? – Зверев криво ухмыльнулся. – Ждёте, пока солнышко выглянет, значит? А враг тоже будет ждать? Когда он в атаку пойдет, вы тоже под навес от дождя смоетесь? А ну марш все на поле! Вспышка справа!
– Мы упали ничком в грязь.
– Ты сержант тоже с ними падай. Что стоишь? Или хочешь, чтобы тебе ударная волна башку снесла? Перебежками вперед марш! Вспышка слева!
Мы то и дело падали в грязь и лужи. Передвигались перебежками. Ползли.
Холодно, мокро и противно. Сырая гимнастерка прилипает к телу. В сапогах хлюпает вода.
– Вспышка справа! Ползком! Перебежками! Вспышка слева! В атаку, вперед!
Не знаю уж, сколько времени Зверев так измывался над нами, но в какой-то момент я вдруг ощутил жар. Сырой холод отступил. Жар поднимался изнутри, наполняя собой все тело. И вот я уже с удовольствием ловлю лицом на бегу капли прохладного дождя и падаю в холодные лужи. Непогода мне нипочем. Усталости, как ни бывало. Полные воды сапоги кажутся легкими тапочками, автомат как перышко, а мокрая гимнастерка приятно освежает тело.
Похоже, что не я один ощутил подобное.
– Нас сношают, а мы крепчаем! – весело прохрипел Кожура. – Ура! За Родину! За Сталина!
– Ура! – громко вопит Вадик Павлов.
– Урррааа! – рычат курсанты, в очередной раз, накатываясь цепью на окопы.
– Закончить занятия! – приказывает Зверев. – В две шеренги становись!
Мы построились. У всех морды красные, как после бани. Он гимнастерок идет густой пар.
Дождь закончился, и выглянуло горячее солнце.
– Ну, как сынки, – усмехается Зверев. – Хорошо стало?
– Так, точно, товарищ полковник! – вразнобой, но бодро отвечаем мы.
– Хорошо! Помните же всегда! Самая большая победа – это победа над собой. Победите себя и победите любого врага. Хорошо все делали! Молодцы! Благодарю за службу!
– Служим Советскому Союзу! – дружно, как один гаркнули мы.
Командир садится в вездеход и уезжает.
– Уф, пронесло! – Слесарчук выжимает пилотку. – Разойдись! Снимайте сапоги. До обеда сушимся здесь.
* * *
Вечером того же дня я был вызван в штаб полка.
– Бегом! – придал мне ускорение старший сержант Братухин.
Рванул в штаб, на бегу соображая, зачем это я понадобился лично полковнику Звереву.
Штаб занимал полностью весь верхний пятый этаж учебного корпуса. Длинный коридор с дверями из красного дерева. В конце коридора под стеклом знамя полка. Возле знамени – часовой. Слева от него дверь в кабинет командира.
Вечером здесь было безлюдно и тихо.
– Полкан здесь? – спросил я часового. Тот едва заметно кивнул.
Я постучал в дверь, раскрыл её и вошел в кабинет.
Меня встретил большой портрет Сталина в золоченой раме на противоположной от входа стене
Зверев сидел под портретом в кресле из красной кожи за широким столом и что-то изучал в раскрытой серой папке. Слева от Зверева высились напольные часы в виде Спасской башни кремля, правый от него угол занимал массивный сейф цвета хаки высотою в человеческий рост. На сейфе белел гипсовый бюст Ленина.
Ряд стульев вдоль стены. На стене ряд портретов неизвестных мне личностей.
В кабинете сумрачно. Вечерний свет осторожно проникает сквозь окна меж плотных штор и мягко обволакивает аскетичную обстановку интерьера.
– Товарищ полковник! Курсант Назаров по вашему приказанию…
– Садись Назаров, – прервал меня Зверев, не отрывая взгляда от папки, и указал рукой на ряд стульев.
Я сел посреди ряда.
Бой напольных часов возвестил, что еще один час времени канул в вечность.
Зверев наконец-то обратил внимание на меня. Надо отметить, внешность его совершенно не соответствовала фамилии. На вид это был добродушный человек, эдакий румяный блондин с глазами василькового цвета. Но за этим внешним добродушием, крылась стальная хватка. И все в полку знали, что чем более он добродушен, тем больших гадостей от него надо ждать.
– Назаров, говоришь? – широко улыбнувшись, приветливо произнес он.
– Так точно, товарищ полковник! – бодро воскликнул я, вскакивая со стула.
– Сиди, сиди, – мягким движением руки он возвратил меня в сидячее положение. – Молодец ты курсант Назаров! Молодец! Мне доложили о твоих успехах. Сообщили, что с автоматом ты обращаешься на ура, строевая у тебя отменная, портянки мотаешь одной левой. Боец, что надо. Образец, можно сказать, для подражания. Все, как один, в голос говорят, что ты крутой боец, Назаров!
– Служу Советскому Союзу! – бодро и придурковато вскрикиваю я.
– Служишь, служишь, – Зверев ухмыльнулся. – Сибиряк?
– Так точно!
– Из Красноярска?
– Так точно!
– Да, бывал я в Красноярске по молодости. Красивый город! Природа красивая. А сам-то, где там проживаешь?
– На Стрелке, – уклончиво сообщил я.
– На Стрелке, значит. Место хорошее. А родители где?