Валентин Русаков – Пёс империи (страница 7)
— Я с ним давно не виделся, с прошлой осени, как вернулись в терратос, так и расстались.
— Хм… — Тома поскреб седую щетину на скуле, — ты знаешь, я вроде видел его, но не уверен.
— Где?
— В Майнге, у нас поломка случилась, мы заходили в верфи речного порта, стояли в ремонте неделю… зашли как-то вечером в ресторанчик на набережной, а там драка в самом разгаре… я только силуэт его видел, когда он в подворотню прошмыгнул, а у входа в ресторанчик остались лежать трое, все порезаны, исколоты.
— Вряд ли, — Кинт покачал головой, — на его месте, я бы сидел тихо.
— Так то ты! А Тилет, Тилет он знаешь же… — Дерий громко икнул, уже изрядно захмелев, и изобразил неопределенный жест рукой у виска.
— Знаю.
— Господин Тома, — к столику подошел один из матросов, с которыми пришел капитан, — нам возвращаться на борт или подождать вас?
— Ждите, — ответил капитан и обратился к Кинту, — заходи в гости, пару дней еще точно простоим.
— Возможно, зайду, — Кинт поднялся и протянул руку, — всего хорошего, господа.
Распрощавшись с контрабандистами, Кинт развернул газету и пробежал взглядом по заголовкам — «Суд над врагами империи», «Уголь или горючие смолы?», «Император помирит торговые гильдии», «Открытие посольства терратоса Решенц в Актуре» — гласили заголовки первой полосы. Кинт быстро пролистал несколько страниц и стал читать последнюю полосу с разного рода коммерческими объявлениями, городскими хрониками и некрологами.
И все же, Кинт заблудился… желая провести время до ужина с пользой и продолжить изучение города, он оказался на западной окраине, что была хаотично застроена, имела множество проездов, проулков и тупиков. Начинало темнеть, а в этой части города старые газовые фонари зажигать не спешили, и обходчиков с лесенками что-то не видать… Люди, что жили в небольших домишках, были не бедны, но и зажиточными их не назвать, хотя, в некоторых дворах Кинт наблюдал и лошадей, и моторные повозки, и даже одноколейник у калитки каменного дома…
— Эй! Чего тебе? — крикнул Кинту мужчина из окна второго этажа, — убирайся, пока кости целы!
— Скажите, милейший, — Кинт присел у редкого двухколесного транспорта, опираясь двумя руками на трость и разглядывая кожаное сиденье, — откуда у вас этот транспорт?
— Я сейчас тебе покажу, откуда! — Мужчина взъярился, и исчез из окна.
Спустя минуту он появился на крыльце в компании крепкого парня, держащего в одной руке дубинку, в другой фонарь и, решительным шагом, направился к калитке, поправляя пояс с револьверной кобурой.
Кинт отметил еще несколько знакомых деталей своего одноколейника, выпрямился и осмотрел пустую улочку.
— А ну, Гидди, отвесь этому тупице пару ударов, — мужчина обратился к молодому, забрал у него фонарь и поднял над головой, в предвкушении расправы над любопытным чужаком.
Парень успел лишь замахнуться обойдя одноколейник, но получил сначала удар тростью в бедро, а потом кулак чужака влетел в скулу, парень охнув, рухнул на землю. Трость Кинта разделилась, и трехгранный клинок коснулся щеки мужчины, который успел лишь потянуть руку к кобуре…
— Уши лишние? — тихо спросил Кинт и быстро оглянулся по сторонам.
В свете фонаря, что мужчина так и держал над головой, глаза Кинта были будто звериные, отражая желтый свет масляной лампы.
— Я… я… я из городской жандармерии, — все же выдавил из себя мужчина, — ты совершил преступление напав на меня и моего сына…
— Да неужели! — оскалился Кинт, сунул под нос городовому свой жетон инспектора секретариата безопасности и рявкнул, — сгниешь на каторге! Оба сгниете! Где? Где ты взял этот транспорт, мешок с дерьмом!
Городовому стало не до ощущения холодного металла на щеке, он уже мысленно перенесся далеко на север, в угольные шахты и представил, как до скончания своих дней, будет махать киркой, заходиться кашлем и плеваться кровью.
— Ну, отвечай! — Кинт отошел от городового, присел на сиденье одноколейника и, убрав жетон в карман, собрал трость.
— Полевое управление… мастер-инспектор Джевашима оставил его здесь на хранение.
— Замечательно, а сам он где? — Кинт тростью указал поднявшемуся парню встать рядом с отцом.
— Он приезжает раз в неделю, да! Как раз сегодня ночью, прибывает дирижабль из Джевашима, мы и выкатили одноколейник для него… — пробубнил парень и покосился на отца, а тот часто закивал в подтверждение и добавил, — но этот одноколейник был конфискован у преступника…
— Вот как? Почему же он не был передан в имперское транспортное управление при городском совете, а стоит около вашего дома? Так что, преступников, и врагов империи я вижу перед собой!
— Но мы не знали, господин инспектор… — городового уже потряхивало, — что с нами теперь будет, господин инспектор? Накажите только меня, сын ни при чем…
— Ни при чем, — Кинт задумался, похлопывая рукоятью трости себе по ладони и строго посмотрел на парня, потом на его отца, — я подумаю, как с вами поступить, а пока, пока держать язык за зубами!
— Так есть, господин инспектор! — почти хором ответили отец с сыном, а потом отец спросил, — я опущу фонарь? Рука совсем затекла…
Кинт кивнул, городовой опустил фонарь на землю.
— Сделаете так, как я скажу, и возможно, я забуду об этом недоразумении, — Кинт поднялся и оперся на трость руками, покачиваясь на пятках и заглядывая собеседникам в глаза.
— Конечно, конечно, это недоразумение, мы сделаем, как вы скажете… — затараторил городовой.
Ориентируясь на колокольню ратуши и подсвеченный яркими лампами большой циферблат на ней, Кинт через час вышел к городской площади, а спустя еще полчаса, вошел в калитку дворика, на скрип которой из цоколя двухэтажного дома появился Чекар. Старик держал одну руку за спиной, а второй направил отражатель фонаря в сторону Кинта.
— Между прочим, господин капитан, вы должны были предупредить, что не будете завтракать, обедать и ужинать! Чего переводить продукты? — Чекар сунул за пояс револьвер.
— Простите Чекар, так получилось, — Кинт улыбнулся и виновато пожал плечами, — может быть, что-то еще осталось от ужина? Я очень проголодался…
Чекар подошел ближе, внимательно осмотрел Кинта и сказал:
— Я подогрею, но в комнату не подам, поздно уже, поужинаете на кухне, в цоколе.
— Составите компанию?
— Молодой человек, — вздохнул Чекар, — за последние несколько лет, таких как вы, побывало квартирантами этого дома очень много… я просто служу здесь управляющим, становиться для кого-то сначала собеседником, затем приятелем — извольте, у меня уже слабое сердце, чтобы потом переживать за каждого…
— Согласен… что ж, мне надо передать для Сарта срочное сообщение.
— Говорите мне, что нужно передать, не переживайте, запомню слово в слово, но сначала согрею вам ужин, а потом отправлюсь к Сарту.
— Тогда пойдемте, — Кинт подошел к ступенькам, ведущим в цоколь и, сбежал по ним вниз.
Поужинал Кинт в одиночестве, если не считать угрюмого парня, который сидел за панелью эфирного телеграфа в углу цоколя и изредка косился в сторону Кинта. Половина жареной курицы с лепешкой утолили полуночный голод, а стакан крепкого чая взбодрил…
— Вообще, уставами внутренней службы не принято такое поведение, — пробубнил парень, не отвлекаясь от телеграфа.
Узкие скулы, длинные тонкие пальцы, осанка… парень явно из аристократов.
— Извини, если помешал, — Кинт допил чай, и его внимание привлек стеллаж у стены со всяким стреляющим и несущим смерть, — а ты что, сидишь за этой машиной бессменно?
— Нет, есть определенное время чистого эфира, и тогда начинается работа, иногда Чекар помогает, а в целом да, я как офицер связи секретариата безопасности отвечаю за своевременные сеансы… и попрошу обращаться ко мне на вы, мы с вами в одном звании!
— Да? — Кинт уже подошел к стеллажу и взял из коробки несколько пистолетных магазинов и коробку патронов, — ну извини…те, господин капитан, что помешал вашей работе. Да, отправь… те сообщение в секретариат, господину Моресу, текст я сейчас напишу…
В узком коридоре второго этажа, по пути в свою комнату, Кинт столкнулся нос к носу с Чекаром, поблагодарил его за ужин и попросил разбудить на рассвете.
— Завтрак готовить? — несмотря на внешнюю усталость, бодрым голосом поинтересовался Чекар.
— Да, и будьте добры, соберите мне с собой что-нибудь перекусить, пожалуйста.
— Будет исполнено, господин капитан, — Чекар лукаво улыбнулся и пошел своей дорогой.
День обещал быть теплым и солнечным — такой вывод сделал Кинт, проснувшись с рассветом и открыв настежь окна, чтобы проветрить комнату. Солнце уже начало свой путь по небосклону из точки на востоке, где океан соединяется с безоблачным небом. Кинт сделал глубокий вздох, отметив, что почти привык к запаху с рыбной биржи и уловив ароматы весны. В приподнятом настроении он оправился в ванную комнату, а затем стал собираться.
— Господин капитан… — в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошел Чекар с подносом в руке, — о, вы уже проснулись! Ваш завтрак.
— Доброе утро, Чекар, — стоя у оружейной пирамиды и набивая пистолетные магазины патронами, поприветствовал Кинт старика, — вас не затруднит съездить за Сартом?
— Сейчас? — Чекар поставил на стол поднос и бросил взгляд на запечатанный конверт.
— Да, есть важное дело, меня нужно подстраховать, и мне нужен будет моторный экипаж.