Валентин Русаков – Пёс империи (страница 23)
— Пиво кислое?
— Кислое, — кивнул Дарг и развел руками, — пока довезут из Актура… но есть неплохой шант, лет пять ему, из моих запасов.
— Тогда немного шанта.
Публика в погребке не меняется, разве что стареет, вместо двух старых вояк, которые все время сидели в дальнем углу, теперь сидит один старик в кавалерийском бушлате и разговаривает сам с собой и с кружкой шанта. Чуть в стороне от входа — место городовых, которое и сейчас не пустует и за высоким столиком стоят трое охранителей правопорядка, один из которых внимательно посматривает на Кинта. Есть еще несколько компаний, лица Кинту вроде знакомые, но не более, а тем и не до него — пьют, пьют и ищут армейскую правду на дне пивной кружки.
— Сколько за обед? — собрав куском лепешки жир и зелень с блюда и закусив им последний глоток шанта, спросил Кинт.
— Двадцать кестов, — не отвлекаясь от приготовления омлета, ответил Дарг.
— Уделишь мне еще немного времени? — Кинт выложил на стойку монеты.
— Что еще?
— Есть разговор… серьезный.
— Не втягивай меня в свои проблемы, — отмахнулся Дарг и крикнул в зал, — кому омлет, забирайте!
— Проблемы не мои, я вообще бы сейчас с удовольствием варил с сыном кашу на костре в предгорьях северо-востока, слушал шум горной реки и пение лесных птиц…
— Пойдем на задний двор, — Дарг кивнул на проем у себя за спиной.
Протиснувшись по узкому коридорчику, меж ящиков с овощами и бочонками, Кинт вышел на задний двор погребка, который по сути был двором-колодцем для строений не имеющих выход внутрь.
— Хорошее место, — оценил Кинт.
— Хорошее, — безучастно кивнул Дарг, — что хотел?
— Во-первых, не хочу, чтобы ты держал на меня обиду, во-вторых, Северная война сломала жизнь многим, и я не спрашиваю, как тебе удалось удержать все так, как было до…
— Так а…
— Не спрашиваю, но догадываюсь… в-третьих, у меня к тебе есть небольшая просьба — если к тебе придут от моего имени, будь добр, сделать как попросят, да, это будет оплачено.
— Что попросят?
— Куда-нибудь сходить, что-то, кому-то передать, а?
— Я конечно могу тебе помочь…
— Не мне, терратосу, — ответил Кинт и сунул под нос Даргу жетон секретариата безопасности.
Дарг побледнел, но выдавил из себя:
— Можешь… можете на меня положиться, господин инспектор секретариата безопасности…
— Я показал тебе жетон только для того, чтобы ты знал, что не мне, а терратосу может потребоваться твоя помощь, и не факт, что к тебе приду именно я.
— А как узнаю?
— Спросишь сколько сторожевых башен в Северном форте.
— Так известно же — четыре.
— Нет, три, одна была разрушена в Северную войну.
— Это как же?
— Мы взорвали казематы, где был арсенал… Стену потом восстановили, а башню строить не стали.
— Хм… — Дарг почесал затылок, — ну хорошо, запомню, что-то еще?
— Нет, это все, о чем я хотел тебя попросить.
Покинув погребок, Кинт отправился на багажные склады железнодорожной станции, отпускать нанятый экипаж не стал, попросил подождать.
— Добрый день, — Кинт вошел в тесную конторку в торце пакгауза.
— Здравствуйте, молодой человек, — отвлекся от заполнения формуляров седой старик, — чем могу помочь?
— Я хочу поинтересоваться багажом, он был отправлен из Джевашима, на имя Дака Жако.
— Минуту, — старик встал, раздался характерный скрип протеза.
У Кинта даже под лопаткой защемило, он вспомнил, как на протяжении десяти лет, его сопровождал такой же скрип протеза наставника Чагала.
— Что-то не так? — Старик остановился, обратив внимание на то, как Кинт на него смотрит.
— Извините, просто вы напомнили мне кое-кого.
— Я, или эта штуковина? — старик лукаво улыбнулся и постучал костяшками пальцев по латуни протеза.
— Простите…
— Ничего, как, говорите ваше имя?
— Дак Жако.
— Жетон или гражданскую грамоту приготовьте, — старик стал копаться в бумагах на полке у стены, — да, вот формуляр на ваше имя, уже пару дней как приехал ваш багаж, будете получать?
Кинт положил на стойку жетон на имя Дака Жако и сказал:
— Мне предстоит еще несколько важных поездок, а в вещах, что упакованы в багаже, пока нет необходимости.
— Это не проблема, — старик вернулся с формуляром за стол, сравнил имена на жетоне и в документе, вернул жетон и добавил, — мы можем хранить ваш багаж, пока вы за это платите.
— Великолепно! Сколько?
— Можете оплатить авансом за месяц или за полгода, тут сами решайте, но если заберете раньше, то кесты мы не вернем.
— Хорошо, я согласен, пусть еще месяц будет у вас, как раз разберусь с делами, и еще, забрать багаж может кто-то другой?
— Конечно, сейчас все оформим, и я выдам вам талон хранения багажа, с этим талоном багаж сможет забрать кто угодно. А стоимость месячного хранения — один золотой.
— Ого!
— Зато под надежной охраной, — развел руками старик и улыбнулся, — охранная служба господина Тьетэ свое дело знает!
— Тогда я спокоен, — Кинт выложил на стол золотой кест.
Покинув контору, Кинт отправился в особняк Шагэ, толстуха Талли занималась с малышкой в гостиной, и Кинт почти незаметно прошмыгнул в гостевую комнату. На тумбочке, под графином с водой обнаружился бланк телеграммы, Кинт присел на диванчик и прочел:
— Как лаконично, — Кинт стянул сапоги и улегся на диванчик, заложив руки под голову, — в столицу, так в столицу.
На глаза попалась фарфоровая статуэтка пастушки на полке у окна, отыскав в кармане талон хранения багажа, Кинт поднялся и положил его под статуэтку, после чего приготовил одежду на завтрашний день, уложил необходимые вещи в саквояж и вернулся на диванчик, решив выспаться перед дорогой.
Кинт слышал, как вчера около полуночи к особняку подъехал моторный экипаж, Шагэ кто-то проводил от ворот до крыльца, и низким голосом благодарил за вечер, а также выразил надежду на следующую встречу. Потом экипаж уехал, Шагэ немного поговорила с Талли, отпустив ее домой, а затем она заглянула в гостевую комнату. Кинт сделал вид, что спит, но Шагэ не обмануть…
— Не притворяйся, я знаю, что ты чутко спишь, — она присела на край диванчика и вынула длинную заколку, что удерживала волосы, они рассыпались по спине, — значит завтра улетаешь?
— Ты читала телеграмму? — Кинт приподнялся на локте и покачал головой.
— Конечно! А вдруг ты пропадешь опять, а потом приедет тот хромой папаша твоей супруги и будет настойчив с расспросами.
— Да, завтра улетаю, когда вернусь — не знаю, вот еще что.